Выцветшие голубые глаза Лаффтера стали подозрительными. — Что ты имеешь в виду, нищий?

«Вы без средств? Сломанный? Разорился? Плоский? Вырубился?

Старик пожал плечами. — У меня есть несколько баксов.

"Хороший. Тогда вы сможете позволить себе адвоката».

"За что?"

— Он понадобится вам, когда я подам на вас в суд за клевету. Не «Трибьюн». Только ты. Я знаю, что моя сестра не участвовала в розыске, Чаклз, но твоя история говорит, что она была. Я не думаю, что будет слишком сложно доказать злой умысел, не так ли, мисс Синдж?

«Я думаю, у вас отличный случай», — сказал Синдж.

«А сколько можно купить за двести пятьдесят тысяч долларов юридических услуг?» – спросил ее Дилл.

Синге улыбнулась. "Годы. Просто годы.

«Теперь, если я подам на тебя в суд, Чаклз, ты думаешь, что «Трибьюн» возьмет на себя твои судебные издержки?»

— У тебя нет дела, — сказал старик с усмешкой. «Вы ничего не знаете о клевете, ни один из вас. Я знаю о клевете больше, чем вы оба вместе взятые. Они будут смеяться над тобой в суде.

«Тогда мы подадим апелляцию», — сказала Анна Мод Синдж с очередной улыбкой.

«Апелляции стоят денег», — сказал Дилл. — Мне нужно потратить двести пятьдесят тысяч, Чаклз. Сколько у тебя есть?

— Дерьмо у тебя, — сказал старик, когда появился официант Гарри и поставил перед ним воздушный шар с коньяком.

«У кого есть дерьмо?» — сказал официант Гарри.

«Этот ублюдок говорит, что подаст на меня в суд за клевету».

Официант Гарри ухмыльнулся Диллу. «Вам нужен свидетель? Вам нужен кто-то, кто встанет в суде и скажет, какой противный этот старый дурак? Да, я твой мужчина.

«Уходите», — сказал Лафтер.

Официант Гарри ушел, ухмыляясь. Лафтер смотрел ему вслед. Тогда он вспомнил о своем коньяке, взял его и выпил. Положив сигарету, он причмокнул и закурил одну из своих сигарет «Пэлл-Мэлл».

«В этой истории не было клеветы», — сказал он Диллу. «Думаешь, я не знаю, когда приближаюсь к краю?»

Дилл пожал плечами и посмотрел на Синджа. «Суды по делу о клевете могут быть долгими, не так ли?»

«Они могут продолжаться вечно», — сказала она.

Дилл снова посмотрел на Лаффтера. — Знаешь, что сделает старик Хартшорн, когда я подам в суд? Он вывесит тебя на просушку, Чаклз, особенно если «Трибьюн» не будет ответчиком. Он даже не запомнит твоего имени. Он может даже уволить тебя, но это не остановит иск. У меня есть и деньги, и время. Я думаю, тебе не хватает ни того, ни другого.

Лафтер залпом допил коньяк. «Шантаж», — сказал он.

«Справедливость», — сказал Дилл.

— Я не говорил, что она была на пике.

«Вы это подразумевали. Вы сказали мне, что однажды написали о ней еще один рассказ, очерк, но его не напечатали. Будет интересно узнать, почему».

«Они убили его, вот и все».

"Но почему?" — спросила Анна Мод Синдж. «Они убили его — если убили — потому, что оно было неточным, злонамеренным, несправедливым, клеветническим? Что?"

«Это была чертова особенность, леди, вот и все. Это было мило, если уж на то пошло. Ты не можешь подать в суд за милость».

«Сегодняшняя история не была милой, Чаклз», — сказал Дилл.

Старик долго смотрел на Дилла. Наконец, когда он вздохнул и сказал: «Ты бы действительно сделал это, не так ли?» Дилл знал, что выиграл, и почти жалел, что этого не сделал.

"Рассчитывай на это."

«Пять лет назад я бы сказал тебе пойти на хуй».

— Пять лет назад тебе было всего шестьдесят восемь.

— Так чего ты хочешь?

«Кто слил вам информацию о финансах моей сестры?»

«Слил?» — сказал Лафтер. «Откуда вы знаете, что это была утечка? Там внизу есть краны, которые я открываю и закрываю, как кран. Знаешь, сколько я служу в полиции? Пятьдесят лет, вот сколько. Думаю об этом. Пятьдесят лет, если не считать войны. Я видел, как новички приходили в армию, старели и уходили на пенсию. Господи, я даже видел, как у новичков есть дети, которые сами чертовски близки к пенсии. Я там чертов институт, Дилл. Утечки!» Он почти выплюнул последнее слово.

— От кого ты это взял, Чаклз? - сказал Дилл.

Старик снова вздохнул, взял пустой стакан и допил последние несколько капель. — Шеф, — сказал он смиренным голосом.

— Вы имеете в виду начальника полиции Ринклера?

«Шеф детективов, мудак. Стракер.

"Почему?"

"Почему?" — сказал старик недоверчивым тоном. «Вы когда-нибудь спрашивали кого-нибудь, почему они вам что-то сказали? Ты так делал для UP, Дилл? Кто-нибудь в здании штата уронил что-нибудь, и вы сказали: «Боже мой, зачем ты мне все это рассказываешь?» Ты так раньше это делал, чувак?

"Нет."

— Тогда не спрашивай меня, почему.

— Что он тебе сказал?

«Стракер? Он сказал: «Возможно, вам это покажется интересным». Он перемотал это, и я записал. И сидели на нем - до сегодняшнего дня, когда прозвучало слово и они сказали: «Давай пойдем с той штукой Фелисити Дилл, которая у тебя есть». Это была история, вот и все – новости – и я написал ее прямо в виде строки, потому что я так делаю. И в нем не было ни слова клеветы. Ты это знаешь, и я это знаю».

— Откуда пришло это слово — старик Хартшорн? — спросил Дилл.

«Я не знаю», сказал Лафтер. «Либо он, либо младший. Какая, черт возьми, разница?» Он сделал паузу, а затем сказал: «Вот и все! Вот и все, ей-богу!» Он отодвинул стол и поднялся. «Ты все еще хочешь подать в суд, Дилл, ну, ты просто иди и, черт возьми, подавай в суд.

Лафтер начал было ходить вокруг стола, но остановился. Его бледно-голубые глаза вылезли из орбит, темно-красный румянец разлился по лицу и исказился чистой болью. Он прижал правую руку к груди и наклонился вперед. Тогда он начал провисать и пытался опереться на стол левой рукой, но они отказались сотрудничать. Он рухнул и упал бы, если бы Гарри-Официант не подбежал, не подхватил его и осторожно не опустил на пол.

Официант Гарри посмотрел на Дилла. «Скажите греку, чтобы он вызвал медиков для старого дурака», — сказал он.

«Я сделаю это», — сказала Анна Мод Синдж. Она поднялась и поспешила к бару.

— Ты не умрешь от меня, старик, — пробормотал Гарри Официант, срывая с Лаффтера засаленный серый галстук. «Ты не умрешь вместо меня».

Официант Гарри потряс старика за плечо и крикнул: «С тобой все в порядке?» в него. Ответа не последовало, но он, кажется, и не ожидал его. Он положил левую руку под шею старика, поднял его и надавил правой рукой на уже вспотевший лоб. Рот старика открылся. Официант Гарри наклонился, чтобы послушать, а затем покачал головой почти с отвращением.

— Мне придется снова поцеловать тебя в губы, старик, — пробормотал Гарри Официант. Он держал левую руку под шеей Лаффтера, все еще поднимая ее вверх, а правой рукой зажимал ноздри Лаффтера, пока они не закрылись. Официант Гарри глубоко вздохнул, открыл рот так широко, как только мог, прижал его ко рту старика и дунул в него. Дилл увидел, как грудь старика поднялась. Официант Гарри отдернул рот, проверил, не опускается ли грудь старика, и, увидев, что это не так, четырежды полных быстрых вздоха в рот Лаффтера. На этот раз грудь старика поднялась, опустилась и остановилась.

Официант Гарри встал на колени и проверил сонную артерию на шее Лаффтера рядом с голосовым аппаратом. — Будь ты проклят, старик, — сказал он. Он расположил пятку левой руки примерно на дюйм ниже кончика грудины у мечевидного отростка, сцепил пальцы рук, наклонился над Лаффтером и надавил. Грудь старика, казалось, опустилась на два дюйма. Официант Гарри откинулся назад, вышел вперед и повторил процесс. Он повторил это пятнадцать раз, а затем быстро наклонился и дважды дунул в рот старика.

Женский голос позади Дилла сказал: «Разве это не отвратительно?» Он оглянулся и увидел, что собралась небольшая толпа любопытных посетителей.

Официант Гарри посмотрел на Дилла. — Можешь вдуть в него?

— Конечно, — сказал Дилл и опустился на колени рядом с Лаффтером. — Просто скажи мне, когда.

— Когда я снова наберу пять, — сказал Официант Гарри и начал вслух считать свои сжатия. Когда официант дозвонился до пяти, Дилл глубоко вдохнул, накрыл рот старика своим и дунул.

— Еще раз, — сказал Гарри Официант.

Дилл вдохнул и подул снова. Во рту старика пах застоявшимся табачным дымом и коньяком. «И, возможно, Полидент», — подумал Дилл, заставляя себя не заткнуться.

— Опять пять, — сказал Гарри Официант.

— Верно, — сказал Дилл.

После того, как официант снова сделал пятую компрессию сердца, Дилл снова дважды выдохнул в легкие старика. Они оба все еще занимались этим несколько минут спустя, когда прибыли парамедики пожарной части и вступили во владение. Парамедики подключили Лаффтера к кислороду, подняли его на каталку и покатили к входу в клуб. Дилл и официант Гарри пошли с ними. Зрители вернулись к своим напиткам и ужинам.

— Он справится? — спросил Официант Гарри у одного из медиков.

"Думаю, да. Ты снова здорово ударил его своим СЛР, Гарри. Спасибо."

Когда парамедики ушли, Дилл спросил официанта Гарри: «Вы раньше делали ему искусственное дыхание?»

"Дважды."

"Иисус."

«Я снова и снова говорил старому дураку, что он не умрет здесь вместо меня. Он умрет дома, в постели, один. Вот как и где он умрет. Не здесь, у меня. Ты правда говоришь, что собираешься подать на него в суд?

Дилл кивнул.

Официант Гарри покачал головой и ухмыльнулся. «Это его разозлило . Это наверняка его разозлит. Знаешь, кому этот старый дурак оставит все, что у него есть?

Дилл мог только смотреть на официанта Гарри с полным недоверием.

Официант Гарри продолжал ухмыляться. "Это верно. Мне. Разве это не что-то? Он провел языком по губам и поморщился. — А у этого старика не плохой вкус?

OceanofPDF.com

ГЛАВА 26

Дилл нашел Анну Мод Синдж в узком конце L-образного бара, склонившуюся над стаканом чего-то, похожего на водку со льдом. Он сказал греку, что получит то же самое, что бы это ни было. Левидес налил напиток и указал на молчащую женщину. «Я сказал ей, что на самом деле вы двое ничего не говорили и не делали, но она на это не верит».

Дилл кивнул и выпил. Это оказалась водка. Он посмотрел на Синджа. Она продолжала смотреть в свой стакан.

— Я сказал ей, что этому старику семьдесят три года, — продолжал Левидес, — и что он выпивает по крайней мере пятую часть в день, выкуривает три пачки «Пэлл-Мэлл», ест жир и всякую дрянь и проходит, наверное, пятьдесят или шестьдесят шагов в неделю. если так, и это то, что сделало с ним это раньше, и это то, что сделало это с ним сегодня вечером. Никто ничего не сказал. Он сделал паузу. «Господи, вы и официант Гарри спасли ему жизнь».

— Если он выживет, — сказал Дилл.

"Так? Ему семьдесят три. Левидес помолчал. «Проклятый старый дурак».

«Я хочу уйти отсюда», — сказала Анна Мод Синдж, все еще глядя в свой напиток.

Дилл положил на стойку десятидолларовую купюру, взял свой напиток, допил его в три глотка, вздрогнул и сказал: «Пошли».

Она молча слезла с барного стула и направилась к двери. Дилл собирал сдачу, когда Левидес, глядя куда-то в сторону, спросил своим слишком небрежным и небрежным голосом: — Что бы ты вообще сказал старине Чаклзу?

«Я сказал, что собираюсь подать на него в суд за клевету».

«Ни хрена», — сказал Левидес, когда Дилл повернулся и пошел за Анной Мод Синдж.

Дилл поехал на юг по бульвару Т.Р. в сторону центра города. Анна Мод Синдж прижалась к правой двери. Дилл взглянул на нее и сказал: «Я не думаю, что ты голодна».

"Нет."

"Я тоже."

— Я бы хотел пойти домой.

«Хорошо», — сказал он. — Вы не возражаете, если я остановлюсь в аптеке?

"За что?"

«Полоскание рта. Я все еще чувствую его вкус.

Дилл остановился у аптеки, цифровой указатель температуры и времени которой показывал, что сейчас 9:39 и 89 градусов. Он купил маленькую бутылку «Скоупа», вышел, откупорил бутылку на обочине, прополоскал рот и сплюнул в канаву, чего он не помнил, чтобы когда-либо делал раньше — по крайней мере, с тех пор, как был ребенком.

Он вернулся в машину, завел двигатель и выехал на улицу. Синдж сказал: «Тебе не терпелось вернуться домой, чтобы сделать это?»

«Нет, — сказал он, — я не мог. Я все еще чувствовал его вкус.

«Какой он на вкус?»

«Как старая смерть».

«Да, — сказала она, — я так и предполагала, что он будет на вкус».

Когда они приблизились к башне Ван Бюрен, Дилл начал искать место для парковки. — Не беспокойся, — сказала она ему. — Просто выпусти меня вперед.

"Хорошо."

Он остановился перед зданием и остановился. Анна Мод Синдж не предприняла никаких попыток выйти. Вместо этого, глядя прямо перед собой, она сказала: «Я не думаю, что хочу больше быть твоим другом. Я буду твоим адвокатом, если хочешь, но я не хочу быть твоим другом».

«Мне очень жаль», сказал он. «У меня не так уж много друзей».

"Никто не делает."

«Это старик почти умирал?»

Затем она посмотрела на него и медленно покачала головой. — Ты не пытался его убить.

"Ты прав. Я не был.

«Если бы я и дальше был твоим другом, а не только твоим адвокатом, боюсь, могли бы произойти две вещи».

"Что?"

— Я могу влюбиться в тебя — и, вероятно, попаду в какую-нибудь неприятность, в которую не хочу ввязываться. Влюбиться в тебя — ну, я с этим справлюсь. По крайней мере, я думаю, что мог бы. Другой, я не знаю.

«Что еще?»

"Проблема."

— Ты имеешь в виду, как сегодня днем с Гарольдом Сноу? Она кивнула. «Тебе это понравилось, — сказал Дилл, — я мог сказать».

«Ты прав», сказала она. "Я сделал. Я никогда раньше не думал, что мне понравится что-то подобное. Я думал, что мне нравятся безопасные и вежливые вещи». Она покачала головой, как будто в удивлении. «Даже сегодня вечером мне понравилось, когда мы только разговаривали с этим стариком, с Лаффтером, и он не просто лежал и принимал это. Он отдал столько же, сколько получил. На самом деле, он был лучше, чем вы — чем мы — в любом случае большую часть времени, и, ну, мне это тоже нравилось. По крайней мере, пока он не упал. Это потрясло меня. Даже то, что Клэя подстрелили, не сильно меня задело. И бедный тупой Гарольд Сноу, это был просто кайф. Но я был связан с этим стариком. Я помог это осуществить. И это задело меня, потому что я наконец понял, что это не просто притворяться, не так ли?»