Гостиная перетекала в обеденную зону, где четыре стула окружали кленовый стол с откидными створками, который выглядел так, будто был заказан по каталогу Sears. Над столом на тяжелой золотой цепочке висела фальшивая лампа Тиффани. «Это тоже не Фелисити», — подумал Дилл.

На кухне он заглянул в холодильник и нашел четыре бутылки «Перье», кусок сливочного масла, три яйца, банку дижонской горчицы и буханку цельнозернового хлеба без трех или четырех ломтиков. Он вспомнил, что его сестра всегда хранила хлеб в холодильнике. Он достал бутылку «Перье», открутил крышку и отпил из бутылки.

Держа бутылку в левой руке, Дилл открыл дверцы кухонных шкафов. Там был набор посуды — довольно хорошая японская имитация данска, полдюжины стаканов и несколько мисок. Ничего больше. Там, где должны были быть консервы, специи и основные продукты питания, оказались только две банки свинины и фасоли Ван Кэмпа, банка растворимого кофе «Юбан», почти пустая, круглая коробка соли «Мортон», маленькая коробочка черного перца «Шиллинг», но никаких других специй, даже эстрагона, который, как помнил Дилл, его сестра добавляла практически во все.

Для приготовления пищи была только сковорода, почти новая, и пара потертых алюминиевых кастрюль, в которых можно было сварить яйца и разогреть фасоль. В одном из ящиков Дилл обнаружил достаточное количество ножей, вилок и ложек из нержавеющей стали на двоих. Он открыл остальные ящики, но не нашел ничего, кроме нескольких кухонных мелочей. Ему было интересно, что Фелисити сделала с серебром их матери.

Все еще неся с собой бутылку «Перье», Дилл прошел из кухни обратно в гостиную, а затем по короткому коридору. Вторая дверь слева вела в то, что, очевидно, было спальней его сестры. Там была аккуратно заправленная двуспальная кровать, комод и комод с зеркалом. Это был комплект из орехового шпона, который выглядел одновременно дешевым и довольно новым. На маленьком столике слева от кровати стояла лампа для чтения «Тензор». Дилл открыл ящик стола. Там была только круглая неглубокая пластиковая коробочка с противозачаточными таблетками.

Следующим открыл шкаф Дилл. Там висело несколько платьев, несколько брюк, несколько блузок, легкий плащ, но не зимнее пальто. Пять пар обуви аккуратно выстроились на полу шкафа. Там была одна пара черных туфель, остальные — сандалии, туфли и потертые зеленые кроссовки.

В ящиках комода и комода Дилл нашел лишь пару свитеров в пластиковых пакетах из химчистки, несколько сложенных рубашек и блузок, немного нижнего белья, колготы и больше ничего. Одежды, решил он, хватит на месяц-два, а то и на три. Но не было никаких сувениров, сувениров или чего-то еще, что свидетельствовало бы о характере, личности или вредных привычках, за исключением того, что тот, кто там жил, был одержимо опрятным и, по-видимому, презирал ни готовку, ни еду.

Дилл вышел из большой спальни и прошел по коридору во вторую, меньшую спальню, которая оказалась логовом человека, у которого закончились деньги. Там стоял карточный стол, лампа-мост, а на карточном столике стояла очень старая портативная пишущая машинка «Ремингтон». К столу было придвинуто режиссерское кресло. Справа от стола лежала серая металлическая папка с двумя ящиками. Дилл нагнулся, открыл верхний ящик папки, а затем нижний. Оба были пусты. Он предположил, что полиция забрала содержимое. В чулане второй спальни вообще ничего не было, кроме трех проволочных вешалок.

Из маленькой спальни/прихожей Дилл прошел в ванную и открыл аптечку. Он нашел аспирин, тампакс, крест, косметику, бритву, но не нашел лекарств, отпускаемых по рецепту. В мыльнице лежал торт Ярдли, а в подставке для зубных щеток — две зубные щетки и небольшой контейнер с зеленой вощеной зубной нитью. В ванной не было ничего, кроме полотенец, мочалок и пластиковой шапочки для душа. Не было даже весов, заметил Дилл. Он думал, что это может иметь значение; что это может быть даже подсказкой.

Дилл вышел из ванной и направился обратно на кухню, чтобы посмотреть, сможет ли он найти, где Фелисити хранила спиртное. Он подумал, что наиболее вероятное место — под кухонной раковиной. Он был уже почти на кухне, когда раздался звонок в дверь. Дилл повернулся, подошел к двери и открыл ее. Там, в узких желтых шортах и столь же откровенном синем бретельке в горошек и без туфель, стояла загорелая, длинноногая женщина, чьи вялые светлые кудри, казалось, жаждали воздуха. У нее были большие голубые глаза, даже слишком большие, блестящий розовый нос и широкий рот, накрашенный темно-красной помадой совершенно неподходящего оттенка.

«Ты брат, не так ли?» сказала женщина.

«Я брат», — согласился Дилл.

«У тебя такие же волосы, как и у нее, медного цвета. Но ты не очень похож на нее, если не считать волос.

«Она была хорошенькая; Я не."

«Ну, мужчины не должны быть красивыми, не так ли?» — сказала женщина, и на мгновение Дилл испугался, что она может улыбнуться, но она этого не сделала.

— Ты что — друг, сосед? — спросил Дилл.

«О, я Синди. Синди Маккейб. Мы с Гарольдом живем внизу. Мы, вы знаете, арендаторы.

«Гарольд — это мистер Маккейб». Дилл не задал этого вопроса.

«Ну нет, не совсем так. Я имею в виду, что мы не совсем женаты. Фамилия Гарольда — Сноу. Гарольд Сноу. Мы вместе уже, ох, кажется, уже два года. По меньшей мере, два." Она сделала паузу. Когда она снова заговорила, ее голос был низким, а тон важным. — Гарольд видел, как это случилось с Фелисити… ну, почти.

— Вам лучше войти, — сказал Дилл.

«Думаю, здесь было бы немного прохладнее, чем здесь, не так ли?»

OceanofPDF.com

ГЛАВА 12

Синди Маккейб вошла и села в кресло, подходящее к зеленому дивану. Она выпятила нижнюю губу и дунула вверх, словно сдувая легкую пленку пота, покрывавшую ее лоб и верхнюю губу. «Разве это не жара?» — сказала она, очевидно, не ожидая ответа.

«Я собирался выпить», — сказал Дилл. «Хочешь присоединиться ко мне?»

— Ну, холодного пива было бы неплохо.

"Извини. Никакого пива. Если я не найду, где Фелисити хранит выпивку, это будет обычный Перье.

«Под кухонной раковиной», — сказал Маккейб.

— Я так и думал, — сказал Дилл и направился на кухню.

Под раковиной рядом с жидкостью «Айвори», «Изи-офф» и «Кометой» стояли две бутылки «Джим Бим» с зеленой этикеткой. Одна из бутылок все еще была запечатана. Уровень другого был на два дюйма ниже. Дилл вспомнил, что Фелисити всегда пила бурбон, если вообще пила, потому что, по ее словам, у него более честный вкус, чем у виски. Он также вспомнил, что она думала, что водка — это напиток для купания, а джин — для тех, у кого закончилась «Аква Вельва». А вот ром годился, особенно если его смешать с Kool-Aid. Выливая лед виски и добавляя Перье, Дилл задавался вопросом, почему он не нашел прохладительного средства. Еще раз, Ватсон, сказал он себе, собака не лает.

Он отнес напитки обратно в гостиную и протянул один Синди МакКейб, которая кивнула в знак благодарности и потерла охлажденным стаканом лоб. «Боже, это приятно». Она сделала большой глоток, улыбнулась и сказала: «Так даже лучше».

Дилл, сидя на диване, попробовал свой напиток. — Ты прав, — согласился он.

«Гарольд и я очень сожалеем о Фелисити, мистер Дилл. Это было так… ну, ужасно. В одну минуту она звонила в нашу дверь, а в следующую минуту ее уже не было».

— Как долго ты здесь живешь?

«Около полутора лет. Может быть, немного меньше. Мы переехали сразу после того, как Фелисити купила это место. Она, конечно, была хорошей хозяйкой. Некоторые из них, знаете ли, будут повышать вам арендную плату каждые шесть месяцев, но Фелисити ни разу не повысила нашу, потому что Гарольд помогал ей чинить все, что сломалось. Он хорош в этом — чинить вещи.

— Что делает Гарольд?

«Ну, он сейчас продает домашние компьютеры, и у него все в порядке, но он говорит, что в этом или следующем месяце эта торговля иссякнет, поскольку они снова наводнят рынок. Чего он действительно хочет, так это вернуться в электронику. Знаете, он отучился два года в университете, изучая электротехнику, но ему пришлось бросить учебу. Гарольд действительно хорош в этом. Электроника. Ему это нравится гораздо больше, чем продавать».

Синди Маккейб, видимо, вызванная разговорами с жаждой, сделала большой глоток. Дилл наблюдала, как ее почти невидимое кадык трижды двигался вверх и вниз. Она опустила стакан и улыбнулась если не нервно, то, по крайней мере, неловко. «Мне очень не хочется поднимать этот вопрос прямо сейчас», — сказала она.

"Что?"

— Ну, вчера, как раз перед этим… ну, знаешь, случилось, ну, Фелисити зашла и напомнила Гарольду, что он снова забыл заплатить за квартиру. Иногда я не знаю о Гарольде. Вещи просто выпадают из его головы. Он что-то вроде рассеянного профессора, понимаешь?

Дилл кивнул, что да.

«В любом случае, это неловко. Итак, вчера он выписал чек и отдал его ей, а потом это произошло прямо на глазах, и, ну, мы точно не знаем, что делать. Вы думаете, нам следует прекратить выплаты по этому поводу и написать еще один? И кому мы это выдаем? Я думаю, это как-то безвкусно беспокоить тебя сейчас, но мы не хотим, чтобы кто-нибудь приходил позже и утверждал, что мы не заплатили за аренду.

«Забудьте об этом до конца месяца», — сказал Дилл. – К тому времени все должно быть улажено, и адвокат Фелисити позвонит и скажет вам, куда отправить арендную плату и кому выписать чек.

— И мы просто прекратим выплаты по тому, что дали Фелисити?

"Да, я так думаю."

«Ну, это облегчение». Словно в доказательство этого она допила напиток в три глотка. Дилл поднялся и протянул руку к ее стакану.

Синди Маккейб нахмурилась. — Я не думаю… ох, ну, пожалуй, еще один.

Когда Дилл вернулся со свежими напитками, он увидел, что синяя бретелька в горошек либо соскользнула, либо сдвинулась на дюйм или около того, обнажив верхнюю четверть упругой груди Синди Маккейб, которая, казалось, была так же загорела, как и остальная часть ее тела. . Дилл протянул ей напиток, улыбнулся ее груди или тому, что он мог видеть, и сказал: «У тебя красивый загар».

Она хихикнула и посмотрела вниз. «Я работаю над этим достаточно усердно». Она дернула повод, но это был лишь нерешительный рывок. «Там сзади есть живая изгородь?» - сказала она, превратив свое заявление в вопрос.

Дилл кивнул, что верит в это.

«Ну, он проходит вокруг заднего двора, около девяти футов в высоту и очень толстый. Никто не может видеть сквозь это. Итак, этим летом я просто лежал там ни в чем до середины прошлой недели, когда стало чертовски жарко. Я имею в виду, это было как лежать в духовке, даже без ничего. Ранее этим летом, когда было прохладнее, Фелисити иногда приходила ко мне и присоединялась, когда работала по ночам или в смену.

— Совсем ни в чем? - сказал Дилл.

— О нет, ничего подобного не было.

"Как что?"

«Ну, когда она выходила, я что-нибудь надевал. Я имею в виду, в конце концов.

– Вы с Гарольдом часто виделись с Фелисити?

«Честно говоря, мы этого не сделали, потому что она работала в эти смешные часы. Одна неделя днями, одна неделя ночью, а еще неделя — сменная смена. Иногда мы даже не видели ее неделями. На самом деле, мы бы даже не услышали ее здесь. Я имею в виду, если она работала по ночам, она приходила домой утром до того, как мы вставали, а затем обычно уходила, пока Гарольд был еще на работе, а я был дома. Здесь она никогда не издавала ни звука. Однажды я сказал ей, что мы никогда ее не слышали, а она просто улыбнулась и сказала, что большую часть времени ходит босиком. Но каждый раз, когда что-то шло не так, она оставляла записку с просьбой попросить Гарольда позаботиться об этом. И когда он это сделает, она будет так счастлива и пригласит нас обоих выпить. Но мы никогда никуда не выходили вместе и, как я уже сказал, почти не знали, что она здесь. Единственный раз, когда мы что-то услышали, это когда тот здоровяк пришел, кричал и стучал в ее дверь».

«Какой здоровяк?» — спросил Дилл.

«Думаю, он был ее бывшим парнем. Он действительно был большим, я это знаю. Гарольд сказал, что раньше играл в футбол в университете, но если он назвал мне свое имя, я забыл его, потому что считаю футбол отстойным».

«Как часто этот здоровяк приходил сюда?»

— Вы не думаете, что он имел какое-то отношение к тому, что… ну, к тому, что произошло, не так ли?

"Нет. Мне просто интересно узнать о Фелисити и о том, кто были ее друзья – даже ее бывшие друзья.

«Ну, он был блондином, большим, как сарай, и молодым, во всяком случае, не старше тридцати, что я все еще считаю молодым, а мне двадцать восемь, и плевать, кто это знает».

— Ты не выглядишь так, — солгал Дилл.

"Ну я."

«Как часто он приходил, кричал и стучал в дверь?»

«Большой парень? О, это случилось только один раз, в самый первый месяц нашего переезда. Я подумал: во что мы ввязались? Все стало так плохо, что я попросил Гарольда что-нибудь с этим сделать, но он отказался. Гарольд сказал, что не наше дело, чем занимается полицейский, даже женщина-полицейский. Я думаю, он немного боялся большого парня – и он действительно был большим. Конечно, Фелисити сама была не такой уж маленькой — по крайней мере, пять футов десять дюймов. Но я до сих пор не знаю, как она и этот здоровяк вообще… ну, вы знаете. Выражение ее лица стало немного мечтательным, и Дилл задумался, как часто ей снились фантазии о здоровяке.

"Итак, что случилось?" - сказал Дилл.

«О, я пришел на следующее утро, увидел ее и рассказал ей всю эту суету, из-за которой Гарольд не спал, и это была ложь, потому что он проспал большую часть всего этого, а они не давали уснуть мне. Она была хороша как пирог. Но она всегда была такой, даже когда Гарольд испортил чеки за аренду — упс. Извини. Должно быть, это бурбон. Она хихикнула. Дилл улыбнулся.

— Большой парень не вернулся? он спросил.

"Неа. Никогда. Фелисити сказала, что это прекратится, и так и случилось. После этого ни звука. Она даже телевизор почти не включала, даже утром в программе « Доброе утро, Америка» , и это то, что я всегда смотрю. Иногда она включала его, чтобы посмотреть вечерние новости, но не громко.