Они вместе вышли из отеля. Луиза Витч повернулась, помахала рукой на прощание, а затем села в заднюю часть черного седана «Меркурий», которым, как заметил Крейги Грей, управлял молодой блондин, чьи прохладные голубые глаза окинули подъезд к отелю и вход, прежде чем он закрыл дверь и обогнул водительское кресло. сторона. Крейги Грей оставался стоять на верхней ступеньке, пока «Меркурий» не укатился. Затем она повернулась, вернулась в отель и направилась к телефонной будке. Она бросила монету и набрала номер. Когда на телефон ответили, она сказала: «Глэдис Ситрон, пожалуйста. Это Крейги Грей».

Глэдис Ситрон откинулась на спинку стула, поднеся телефон к уху, и терпеливо слушала бессвязное описание Крейги Грея ее завтрака с Луизой Витч. Наконец, Крейги Грей прибежала и завершила свой отчет словами: «И это все, что я сказала».

«Во что она была одета?» - сказала Глэдис Ситрон.

— Тот самый настоящий красивый зеленый шелк, который она купила в «Нейман-Маркусе» прошлой осенью. Тот, с рукавами «летучая мышь».

«Я видел ее в этом по телевизору».

«Она часто его носит».

— И это все, что ты ей сказал? — спросила Глэдис Ситрон. "Вот и все. Я клянусь." — Тогда ты очень хорошо справился.

"Глэдис?"

"Да."

— Это значит, что ты не собираешься руководить этими… штуками, не так ли?

«Конечно, есть», — сказала Глэдис Ситрон.

Звонок Болдуина Витча был скорее вызовом, чем приглашением. После того, как Дрейпер Хэре сказал, что будет там примерно через пятнадцать минут, он повесил трубку и повернулся к жене человека, с которым только что разговаривал. Луиза Витч стягивала через голову свое зеленое шелковое платье. На Хэре были шорты «Жокей» и расстегнутая белая рубашка.

«Он хочет, чтобы я был там через пятнадцать минут», — сказал Хэре.

— Я слышала, — сказала Луиза Витч, разглаживая платье на груди и бедрах.

— Он хотел знать, видел ли я тебя. Он считает, что тебе тоже следует быть там.

— Это значит, что он хочет уйти.

Хээре снял со спинки стула штаны и начал их надевать. — Я думал, ты его поставил на очередь.

«Это было сегодня в три утра», — сказала она, отщипывая несколько кошачьих волосков с рукава платья. «Я бы хотел, чтобы этот чертов Хьюберт не лез в мою одежду».

— Ты мог бы их повесить.

«Страсть увлекает их прямо на пол». Она повернулась и посмотрела на Хэре. «Сегодня в три утра я подумал, что Бэлди колеблется, но, возможно, это было просто для того, чтобы заткнуть мне рот. Он мало что говорил, но я думаю, что Дэйв Слиппер отвез его на гору и показал долину внизу.

— Слиппери в этом хорош, — сказал Хэре, взял галстук с узором пейсли и критически осмотрел его. «На самом деле, он лучший из существующих». Хэре распилил галстук туда-сюда под воротником рубашки, начал завязывать его, но сказал: «Ну и черт», вместо этого повернулся к телефону, поднял трубку и набрал номер по памяти. Когда ему ответили, он сказал: «Это Дрейпер Хэре, Карлотта. Какие рейсы у тебя завтра в Тукамондо? Он выслушал, а затем сказал: «Я лучше переоденусь в Хьюстоне, чем в Майами». На вопрос он ответил: «Два. Первый класс. Положите их на мой American Express. Имена — Морган Ситрон и Велвита Китс. Вельвита, как в сыре. Он слушал еще раз, пока детали повторялись. «Хорошо, — сказал он, — и спасибо. Я попрошу кого-нибудь их забрать.

Хээре повесил трубку и вернулся к завязыванию галстука. Луиза Витч смотрела на него печальными глазами. Ее рот играл в легкой полуулыбке. — Вы считаете, что это для нас развилка дорог?

Прежде чем ответить, Хэре покончил с галстуком. Плотно закрепив узел, он сказал: «Ты можешь оставить его».

— Это предложение, приглашение или что?

"Оба."

«Тогда я бы никогда не жил в Белом доме, не так ли?» — Все равно не будешь.

Она оглядела огромную комнату, как будто видела ее впервые. Хейре не могла сказать, считает ли она то, что увидела, грустным или просто смешным.

«Я мог бы просто переехать сюда с тобой и старым тупым Хьюбертом, верно?»

«Юбер не так уж и плох».

«Но тогда я бы никогда не встретился с королевой и не попробовал бы свой каджунский французский на Миттеране или что-то в этом роде».

Хээре слегка улыбнулась. Возможность встречи Луизы Витч с королевой Англии была одной из старейших их частных шуток. «Мы могли бы пожениться, — сказал Хэре, быстро добавив, — и если тебе очень хочется познакомиться с Миттераном, я, вероятно, смогу это как-нибудь уладить».

Луиза Витч долго смотрела на него, прежде чем прошептать: «А как насчет королевы?»

«Я не думаю, что смогу это сделать».

"Ты милый."

"Но?"

«Знаешь, кем мы будем через пять лет?»

— Что… скучно?

«Никогда не скучно, Дрейпер. Просто странно.

«Ну и что в этом плохого? Я уже какой-то странный.

Она улыбнулась. Это была меланхоличная улыбка соучастия, обещания и любви, которая почти убедила Хэре, что он никогда ее не потеряет. Потом она оказалась в его объятиях, и они отчаянно целовались. Когда поцелуи закончились, она сказала: «О боже, Дрейпер. Иисус. Иисус. Иисус."

«Я должен был спросить».

Она откинулась назад, чтобы посмотреть на него. Ее улыбка все еще была там, и слезы теперь катились к уголкам ее рта, где он знал, что она их слижет. Она всегда так делала.

"Знаешь что?" она сказала.

"Что?"

— После того, как ты спросил, я почти… на секунду… я почти сказал «да».

Хээре улыбнулся, но лишь слегка, и указательным пальцем вытер одну из слез. Он попробовал это. «Солёное, как говорится». Он снова поцеловал ее, на этот раз в кончик носа. — Вам понравится королева, — сказал он.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 23

Огромная гостиная, в которой Болдуин и Луиза Витч проводили большую часть своих развлечений, хотя и почти не жили, была обставлена минимально и почти лишена цвета, если не считать нескольких любопытных картин какого-то давно умершего мексиканского художника. Картины висели возле облицованной плиткой бетонной лестницы, которая вела вниз по S-образной кривой со второго этажа. Стеклянная стена выходила во внутренний дворик, на бассейн, на теннисный корт и на прекрасный старый рощ сосен и эвкалиптов. Деревья должны были помочь. Вместо этого они лишь заслоняли солнечный свет и делали комнату мрачной, похожей на могилу и даже угрожающей. Это была комната, из-за которой гости на тех нечастых вечеринках, которые там проводились, слишком много пили и слишком мало разговаривали. Луиза Витч ненавидела эту комнату. Ее муж, когда вообще задумывался об этом, что случалось редко, находил это лишь серым, но не настолько скучным, чтобы тратить на него деньги.

Сандалии мексиканской горничной шлепали по большой квадратной пурпурной плитке, когда она подавала напитки с серебряного подноса. Было только молчание, пока горничная не ушла. Затем Дэвид Слиппер поднял стакан с бурбоном и водой и сказал: «Что ж, за всех нас».

Слиппер сидел в квадратном кресле кремового цвета. Дрейпер Хэйр холодно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на избранного губернатора, сидевшего на одном конце длинного кремового дивана. На другом конце была его жена. Избранный губернатор ласкал стакан белое вино. Луиза Витч поднесла к губам стакан водки со льдом. Она чувствовала, что ей это понадобится.

— Хорошо, Балди, — сказал Хэре. «Давайте возьмем это».

Витч встретил холодный взгляд Хэре своим собственным холодным взглядом. Его рот, прежде чем он заговорил, был сжат в твердую линию. Его большой подбородок выглядел смелым и решительным. «Это его взгляд, выражающий приветствие вождю», — подумал Хэре.

«Я решил, что нам следует прекратить наше маленькое расследование, прежде чем оно зайдет дальше, чем оно уже зашло», — сказал Витч.

Хээре задумчиво кивнул, не отводя взгляда. — Ты решил?

"Это верно."

Хээре посмотрел на Дэвида Слиппера. — Что ты ему обещал, Скользкий, кроме луны, звезд и ключа от хранилища?

Беловолосый мужчина пожал плечами и улыбнулся. «Я никогда ничего не обещаю, Дрейпер. Ты знаешь что. Я упоминаю только… возможности.

Хээре грустно улыбнулся и снова повернулся к Витчу. «Балди, — сказал он, — позволь мне задать тебе только один вопрос. Какого черта ты думаешь, что можешь отменить это?

Заподозрив ловушку, Витч изобразил самую теплую и кривую ухмылку. — Я лишь имел в виду, Дрейпер, что мое участие, которое, как ты должен признать, было минимальным, прекратится. Он сделал паузу. Ухмылка исчезла. — Немедленно, — отрезал он.

Хэре сидела на стуле, сделанном из хромированных трубок и кожи. Он наклонился вперед, положив руки на колени и обеими руками сжимая стакан с пивом. Это была серьезная позиция, такая же, которую большинство принимает, сидя на унитазе. — Лысый, — сказал он тихо, — ты в нем по уши. Это была ваша идея с самого начала. Джек Реплогл первым пришел к тебе, а не ко мне. Но вы сели на сбежавший поезд. Оставаться ты, конечно, не хочешь, но и прыгать ты, черт возьми, тоже не умеешь.

«Я говорю: прыгайте, губернатор», — сказал Слиппер.

— Заткнись, Скользкий, — сказал Хэре. Витчу он сказал: «Я мельком увидел, что это может быть за штука. Просто мельком — где-то краем глаза. Я почти убежден, что это грандиозно, ужасно и абсолютно разрушительным, и я предполагаю – просто предполагаю, – что в книгах оно может находиться где-то между Чайным куполом и Уотергейтом. Если я прав, то я бы не стал вам рассказывать, как им пользоваться. Ты знаешь. Вы могли бы проехать на нем прямо в Белый дом. Может быть, даже в восемьдесят четвертом. Но что бы ты ни делал, Болди, я пойду за этим — если понадобится, то сам. Есть много других потенциальных президентов, которые знают, что с этим делать, но я предпочитаю тебя, Бог знает почему. Итак, то, что я предлагаю вам, это ваш последний лучший шанс поселиться в Белом доме. Вход или выход?

Прошло пятнадцать секунд, прежде чем явно искушенный Болдуин Витч дал односложный ответ. — Выходи, — сказал он.

«Ну вот черт», — сказала Луиза Витч.

Он повернулся к ней, удивленный, возможно, даже обиженный. — Ты совсем не согласен, да?

«Я просто думаю, что ты бросаешь учебу слишком рано. Вы могли бы подождать, посмотреть, что придумает Дрейпер, посмотреть, действительно ли оно того стоит, а затем принять решение».

— Боюсь, Луиза, это было бы уже слишком поздно, — сказал Слиппер, стоя возле сигары, которую он осторожно зажигал. — Э-э-э, возможности, о которых я упомянул Болдуину, зависят от его немедленной, скажем так… диссоциации. Слиппер улыбнулся комфортной и уверенной улыбкой, которая, казалось, сигнализировала о том, что он почти завершил то, для чего его послали. Или, подумал Хэре, он только что обнаружил, что все еще может иметь значение.

Хэре медленно поднялся с хромированного и кожаного стула и остановился, глядя на Витча. «К июню следующего года, Болди, они даже не будут знать, кто ты такой. К июлю следующего года даже Слиппери перестанет отвечать на ваши звонки.

«Я выхожу», сказал Витч.

Слиппер быстро поднялся из похожего на коробку кресла, демонстрируя странную непринужденную, плавную грацию. Он подошел и остановился, ища в лице Хэре что-то, чего он явно не мог найти. «Дрейпер, ты мне нравишься. Ты знаешь что." Он сделал паузу, а затем продолжил мягким, почти умоляющим тоном. «И я восхищаюсь тобой. Ей-богу, да. Теперь я умоляю тебя не доводить дело до конца. Прошу тебя. Если бы я думал, что это принесет какую-то пользу, я бы встал на колени и умолял».

— Знаешь, что это такое, Скользкий? - сказал Хээре. «Что это на самом деле?»

Беловолосый мужчина покачал головой. — Что не имеет значения, Дрейпер. Но он большой и плохой, как вы и сказали. Я могу судить о его… его плохости по людям, которые меня послали и которые будут очень недовольны, когда я вернусь и расскажу им, что вы собираетесь сделать.

«Насколько несчастен?» — сказала Луиза Витч.

Слиппер посмотрел на нее и пожал плечами. «Они пошлют кого-нибудь еще. И это будет не какой-то старый придурок вроде меня.

"ВОЗ?" — спросила Луиза Витч, быстро вставая, и на ее лице отразилось беспокойство. — Кого они пошлют?

— Луиза, — сказал Слиппер, — мне даже не хочется об этом думать.

Она быстро повернулась к Хэре, ее лицо внезапно побледнело, ее руки сжимали пустой стакан, как будто чтобы они не тряслись. — Ты знал, не так ли?

Хээре кивнул. «Слиппери все объяснил довольно ясно, когда мы с ним впервые поговорили».

Она повернулась к мужу. — Заставь его бросить это. Избранный губернатор только отвернулся. Луиза Витч снова повернулась к Хэре. «Будь ты проклят, Дрейпер, уйди из этого!»

Хээре слегка улыбнулась. «Я либо не могу, либо не хочу», — сказал он. «Я не уверен, какой именно». Затем он повернулся и вышел из комнаты. Все трое, двое стоя и один сидя, смотрели ему вслед. Ничего не было сказано. Никто не пытался его остановить.

По пути домой Хэре выполнил два поручения. Первый был в туристическом агентстве недалеко от Седьмой улицы и Уилшира в Санта-Монике, где он взял два билета первого класса до Тукамондо у Карлотты Пресиадо, хорошенькой двадцатишестилетней девушки, которая с сомнением рассматривала его, передавая билеты. вместе с его картой American Express.

— Что случилось? он сказал.

– Ты не выглядишь таким уж горячим, Дрейпер.

«Я всегда выгляжу так».

«Нет, обычно ты выглядишь так, будто в следующем месяце наступит конец света. Но сегодня ты выглядишь так, будто только что услышал, что срок продлен на неделю.

Он улыбнулся. — Так лучше?

"Немного." Она указала на два билета, которые он держал в руке. — Знаешь, туда никто не пойдет. Я не бронировал этот рейс более двух месяцев. Какого черта они вообще туда едут?

«Медовый месяц», — сказал Хэре.

«Я могу предложить им хорошую сделку на Ямайке».

«Они ищут азарта».

«Возбуждение», — сказала она. «Ну, быть подстреленным или исчезнуть должно быть в некотором роде захватывающе».