— Когда вы в последний раз слышали о нем?

"Напрямую?"

"Да."

«В 1940 году было несколько писем. Два в 41-м, а потом ничего. А потом, около года назад, мы услышали, что кто-то слышал, что его видели в Берлине незадолго до конца войны. Это было не более того: просто слухи, слухи. Но мы начали писать письма — американцам и британцам». Он сделал небольшой жест сигарой. "Ничего. Наконец, мы услышали о Плоскару от кого-то, кто знал кого-то в Каире, кто использовал его для чего-то подобного во время войны. Мы навели справки и выяснили, что Плоскару находится в Лос-Анджелесе. Итак, мы приехали сюда из Мехико и начали переговоры, что вводит нас в курс дела. Плоскару сообщает нам, что во время войны вы были американским шпионом.

«Что-то в этом роде», — сказал Джексон.

«С Управлением секретных служб».

«Стратегические услуги».

«О, так они это называли?»

"Да."

«Ну, что вы думаете, мистер Джексон: вы думаете, что сможете найти моего сына?»

Прежде чем ответить, Джексон закурил еще одну сигарету, уже вторую. "Может быть. Если он жив и хочет, чтобы его нашли, и если он не уехал на Восток.

— Да, я полагаю, это вполне возможно.

— Нет, — сказала Лия. "Это не. Он не пошел бы на Восток»

Джексон посмотрел на нее. "Почему?"

«Курт не доверял русским», — сказала она. «Он презирал их».

— Я думал, ты сказал, что он коммунист.

«Самый своеобразный тип коммуниста, сын мой», — сказал Оппенгеймер и сухо добавил, — «но мой сын весьма своеобразен во многих вопросах. Некоторые его особенности мы записали в своеобразное досье, которое собрали для вас. Есть несколько фотографий — я думаю, уже немного старых. Курт, должно быть, значительно изменился».

Оппенгеймер кивнул дочери, которая подошла к столу, где лежала коробка из-под сигар, открыла ящик стола и вынула толстый конверт, который она протянула Джексону.

— Он у него уже есть? — спросил Оппенгеймер.

"Да."

— Ваш гонорар тоже там, мистер Джексон: полторы тысячи долларов. Правильный?"

"Да."

«Я должен извиниться за те довольно глупые кодовые фразы, на которых я настаивал, но мы узнали, что здесь есть множество мошенников — в основном американцы. Нам бы не хотелось, чтобы деньги попали не в те руки, не так ли?»

"Нет."

— Хотя, наверное, ты почувствовал себя немного глупо из-за всего этого лю-лу-лу-инга.

"Немного."

Джексон к тому времени обнаружил, что слепой говорил на двух языках. Один из них представлял собой почти беззаботную болтовню с легким акцентом. Оппенгеймер использовал его, возможно, неосознанно, когда занимался своим довольно властным персифляжем, который был чем-то вроде подшучивания продавца. Но когда слепой хотел высказать свою точку зрения или что-то выяснить, акцент становился все сильнее, поскольку он формулировал существительные и глаголы в более формальную структуру.

Его акцент был довольно сильным, когда он спросил Джексона: «Как вы думаете, когда вы приедете в Германию?»

«Примерно через месяц», — сказал Джексон. «Сначала я поеду в Вашингтон. Там есть люди, которые могут быть полезны. После этого, если я не смогу получить место в самолете, я сяду на первый пароход, который смогу покинуть Нью-Йорк».

«Моя дочь уедет во Франкфурт сразу после моей операции, которая состоится через две недели. Это означает, что она прибудет в Германию примерно в то же время, что и вы. Адрес, где она будет жить, указан в конверте, который мы вам дали. Предлагаю вам связаться с ней. Я уверен, что она может быть очень полезной».

Джексон уставился на отстраненную женщину с торжественным лицом, которая неподвижно сидела в кресле с прямой спинкой, опустив глаза.

— Да, — сказал он, стараясь скрыть удивление в голосе, — я уверен, что она может быть.

OceanofPDF.com

4

К тому времени, когда Джексон дал мексиканцу четвертак чаевых за то, что тот пригнал «Плимут», уже стемнело. Он сел за руль и возился с радио, пытаясь найти что-то помимо резкого, слегка фальшивого оркестра мариачи, на который настроился дежурный. Джексон уже почти остановился на станции Сан-Диего, когда мужчина вышел из тени, быстро сел в машину, захлопнул дверцу и сказал: «Давай немного покатаемся».

Акцент этого мужчины исходил откуда-то из Англии; «Наверное, Лондон», — подумал Джексон. Повернувшись, чтобы посмотреть на него, Джексон позволил левой руке соскользнуть с колен между сиденьем и дверью, туда, где стоял монтировка. Найдя его, он спросил: «Куда?»

— Где угодно, — сказал мужчина и слегка махнул чем-то, что ткнуло ткань правого кармана его куртки.

«Знаешь, что у меня в левой руке?» — сказал Джексон.

"Что?"

«Купил мне монтировку. Так что, если у тебя в кармане не пистолет, тебе лучше следить за своей коленной чашечкой.

Мужчина улыбнулся и вынул руку из кармана. Там было пусто. «Никакого пистолета», — сказал он. «Давайте покружимся и поговорим об этом гнилом маленьком гноме».

— Хорошо, — сказал Джексон. Он отпустил монтировку, убедившись, что она обо что-то стукнулась, и завел двигатель. Он доехал до конца подъездной дороги и свернул направо на улицу. Подойдя к первому уличному фонарю, он остановился и припарковался под ним.

«На этом вращение заканчивается», — сказал Джексон. — А теперь расскажи мне о нем, этом гнилом карлике.

Мужчина посмотрел на уличный фонарь, а затем на Джексона. Он был примерно того же возраста, что и Джексон, возможно, на четыре или даже пять лет старше. На нем был твидовый пиджак цвета соли с перцем, мятые фланелевые брюки, белая рубашка и темный галстук. У него было худое лицо, которое едва не было изможденным. Его каштановые волосы можно было бы подстричь, но усы, которые он носил под острым носом, выглядели ухоженными. На подбородке было слишком много костей.

«Мы нашли его в Каире», — сказал мужчина.

«Плоскару».

Мужчина кивнул и снова улыбнулся. «Старый Ник».

"В течение войны."

"Это верно. Мы его подписали».

— Кто его подписал?

«Моя старая фирма».

"И кто ты такой?"

«Бейкер-Бейтс. Гилберт Бейкер-Бейтс».

«Через дефис».

— Верно, — сказал Бейкер-Бейтс и сунул левую руку в карман куртки. Вышел с пачкой сигарет. Лаки Страйкс. Он предложил их Джексону, но тот отказался, покачав головой. Бейкер-Бейтс зажег себе одну зажигалку Zippo военного времени оливково-серого цвета.

«Этот дефис, должно быть, бремя», — сказал Джексон.

«Я больше этого не замечаю».

«Что это была за старая фирма в Каире — SOE?»

— Чертовски маловероятно.

"Другой?"

Бейкер-Бейтс кивнул и выпустил дым.

— Что тебе нужно от гнома?

Бейкер-Бейтс подождал, пока проедет машина. Автомобиль представлял собой стандартное купе Ford 1938 года выпуска с перегоревшим глушителем. В нем находились двое мужчин, мексиканцев. Бейкер-Бейтс смотрел на них, когда они поравнялись с «Плимутом», замедлили ход и помчались прочь.

«Однажды в Бухаресте он подрабатывал для нас. Когда я нашел его в Каире, он умирал от голода и жил за счет какой-то цыганской девчонки, которую ему удалось собрать. Что ж, мы снова взяли его на работу; искупал его; провел его по странному курсу Алекса — в основном по шифрам; а затем высадил его и еще одного человека обратно в Румынию с двадцатью чертовыми тысячами золота.

«Доллары?»

— Фунтов, парень, фунтов. Золотые соверены, хотя, слава богу, они были ваши, а не наши.

"Мой?"

«ОСС. Мы сложили это вместе; они заплатили за это. Ваши ребята хотели двух вещей: во-первых, информации о том, насколько хорошо ваши бомбы поработали на нефтеперерабатывающих заводах в Плоешти, и, во-вторых, как румыны удерживают ваших сбитых ими пилотов. Мы возьмем все, что гном сможет отобрать и отправить обратно. Плюс любой вред, который он мог создать. Вот для чего было золото.

— Ты сбросил его на парашюте, да?

"Верно."

«Должно быть, это было зрелище».

Бейкер-Бейтс равнодушно пожал плечами.

«Итак, он вошел примерно со ста тысячами долларов золотом».

Бейкер-Бейтс выпустил дым. "Об этом"

— Я бы сказал, что ты совершил одну чертовски глупую ошибку.

«Ну, как говорится, если когда-нибудь тебе понадобится настоящий вор, то сруби его с виселицы или найми румына. Мы наняли двоих».

«Кулачный мужчина тоже был румыном?»

"Верно."

— И ты больше никогда о них не слышал.

«О, мы получили от них известия, да», — сказал Бейкер-Бейтс. "Один раз. Сообщение из пяти слов: «Плоскару мертв. Полиция приближается».

Джексон откинулся на кожаном сиденье, посмотрел на уличный фонарь и усмехнулся. Смех продолжался, пока не превратился в смех.

«Что смешного?»

«Я думаю, Ник уже потратил твои деньги».

«Нас это не беспокоит. Мы уже давно списали этого маленького гнилого ублюдка. Он древняя история. Кроме того, на самом деле это были не наши деньги, не так ли? Словно отвечая на свой вопрос, Бейкер-Бейтс выкинул сигарету в темноту. «Вы двое, вы и гном, вы нас не особо интересуете. Вы копейщики. Нас действительно интересует приятель в центре сцены».

Джексон несколько мгновений смотрел на худого англичанина. «Курт Оппенгеймер», — сказал он наконец.

«Это парень. Курт Оппенгеймер, сын короля застежек-молний».

Джексон кивнул. — И ты собираешься рассказать мне о нем.

Бейкер-Бейтс, казалось, задумался об этом. Он взглянул на часы и сказал: «Ваше угощение?»

— Конечно, — сказал Джексон. "Я угощаю."

Бар, который они нашли, находился всего в нескольких кварталах от отеля. Это было маленькое заведение с дыркой в стене, немного сырое и немного вонючее, и его немногими посетителями были грустные мексиканцы, у которых, казалось, были еще более печальные проблемы, которые они обсуждали вполголоса. И Джексон, и Бейкер-Бейтс заказали пиво и выпили его из бутылки.

«Первое, что я должен вам сказать, это вот что», — сказал Бейкер-Бейтс после долгого глотка. «Мы не хотим, чтобы Оппенгеймер был в Палестине».

"Почему?"

«У него была плохая война, очень плохая, но она развила его таланты».

«Какие таланты?»

«Помнишь Канариса?»

«Адмирал Абвера».

Бейкер-Бейтс кивнул. «Говорят, что Канарис однажды поймал его в конце 43-го, но отпустил. Говорят, что он очаровал Канариса, что они долго беседовали».

"О чем?"

«Мораль политического убийства. Знаете, Канарис был медузой. Они бы с самого начала помогли Гитлеру, если бы Канарис когда-нибудь смог принять решение. Но он был у Канариса, и это факт, хотя некоторые до сих пор говорят, что Канарис не отпустил его, что он сбежал».

«Оппенгеймер».

«Оппенгеймер». Бейкер-Бейтс поднял большой и указательный пальцы, которые находились на расстоянии менее дюйма друг от друга. «Некоторые говорят, что когда-то он был так близок к Гиммлеру. Говорят, так близко, хотя, наверное, это член. И есть даже те, кто скажет, что он сделал это в Бормане там, в конце, но это тоже чушь, хотя нет никаких сомнений в том, что это генерал-майор СС в Кельне, и тот гауляйтер под Мюнхеном, и, возможно, еще две дюжины других.

— Так ты его ищешь?

"Это верно; мы."

— Что ты будешь делать, если найдешь его? отправишь его на ВТО?

— Война закончилась, приятель, давно закончилась.

«Один год», — сказал Джексон. «Один год и двадцать семь дней».

«Оппенгеймер не слышал. А если и услышал, то не обратил внимания».

"Сколько?"

«Со Дня Победы?»

Джексон кивнул.

«По крайней мере, девять, возможно, десять, возможно, больше. В основном это мелкие хулиганы и придурки, никто особо важный, но все же нам хотелось бы заполучить их в свои руки. Это почти как если бы он прибирался за нас, чтобы избавить нас от хлопот, так сказать.

«А теперь вы боитесь, что он может направить свои таланты в Палестину».

«Бейкер-Бейтс сделал еще один глоток пива. Ты знаешь, что там происходит, не так ли?

«Империя в беде», — сказал Джексон. «Когда Лига Наций вручила вам мандат на Палестину еще в… когда, в 1920 году?»

«Официально это был 23-й год».

«Хорошо, 23-й. Это было тогда, когда вы пообещали евреям национальную родину. Это было на одном дыхании. Но в следующем вы поклялись арабам, что евреи не создадут никаких проблем. Но Гитлер начал нападать на евреев, и те, кто смог уйти, решили выполнить ваше обещание. Арабам это не очень понравилось».

«Я был там», — сказал Бейкер-Бейтс.

"Где?"

«В Палестине во время смуты. Я выступал за Орда Вингейта в 36-м в Пятом дивизионе. В 38-м я помог ему организовать из евреев специальные ночные отряды. Он говорил на этом языке – ну, вы знаете, на арабском. Но он превратился в кровавого сиониста. Он также доказал, что из евреев получаются чертовски хорошие солдаты. Или террористы. Вы были в Бирме; ты когда-нибудь знал его там?

«Вингейт?» — сказал Джексон, не удосуживаясь спросить, откуда Бейкер-Бейтс узнал о Бирме.

"М-м-м."

«Он был до меня».

Бейкер-Бейтс кивнул — довольно мрачно, подумал Джексон. «Некоторые из тех парней, которых мы с Вингейтом обучали, вероятно, сейчас состоят в «Иргуне» или в банде Штерна», — сказал Бейкер-Бейтс таким же мрачным тоном, как и его кивок.

— Группа, — автоматически сказал Джексон.

"Что?"

«Группа Штерн. Им не нравится, когда их называют бандой».

«Ну, это чертовски плохо, не так ли? Вы знаете, что они делают, не так ли — ваш драгоценный Иргун Свай Леуми и ваша банда Штерна?»

«Они взрывают ваши отели и убивают ваших солдат».

«В июле прошлого года отель «Царь Давид». Девяносто один убит; сорок пять раненых».

«Итак, я читаю».

"Но это не все. Ходят слухи.

«Что за слухи?»

«Иргун занимается вербовкой в Европе. Что они ищут убийц, хороших. Что им даже не обязательно быть евреями, если они достаточно хороши». Бейкер-Бейтс сделал паузу, а затем продолжил. «Как я уже сказал, это слухи. Но это не так. Это факт; они ищут Оппенгеймера».