"ВОЗ?"

«Кто-то позвонил доктору Клаусу Спальке, врачу. Здесь сказано, что его специальностью было исследование болевого порога. Он проводил свои эксперименты в нескольких лагерях — их список можно найти здесь, если хотите, чтобы я его прочитал.

«Не совсем», — сказал Плоскару.

«Здесь сказано, что его эксперименты стали причиной смерти шести тысяч четырехсот семидесяти одного человека. Как, черт возьми, они могли быть настолько точными?»

«Понятия не имею», — сказал Плоскару. "Спроси его."

"Хорошо?" — сказал Джексон, глядя на Оппенгеймера.

Мужчина, заложивший руки на голову, приятно, почти с любопытством улыбнулся Джексону, но ничего не сказал.

«Я не думаю, что он в настроении», — сказал Джексон.

«Может быть, он не понимает по-английски».

«Он это понимает, да. Он даже может говорить по-техасски, когда захочет, а ты, брат Оппенгеймер?»

И снова Оппенгеймер приятно улыбнулся и продолжил улыбаться.

«Я думаю, нам лучше отвести его в подвал, прежде чем он решит сделать какую-нибудь глупость», — сказал Плоскару.

Джексон кивнул. "Я думаю ты прав." Он взял Оппенгеймера за руку и указал пистолетом на дверь, ведущую в подвал. «У нас есть хорошее, теплое место, приготовленное для тебя».

Оппенгеймер не двинулся с места, пока Джексон не потянул его за руку. После этого он пошел послушно, но странной походкой, словно старик в тапочках, которые он боялся снять.

Когда они достигли лестницы, Джексон остановился. — Иди вниз, Ник, — сказал он. «Если наш друг попытается сделать что-нибудь умное, например, имитировать падение, ты сможешь пристрелить его на пути вниз».

Карлик поспешил вниз по лестнице и с пистолетом наготове стал ждать, пока Джексон и Оппенгеймер сойдут по ступенькам. Никаких проблем не было. Оппенгеймер тихо, но медленно спустился по лестнице, всю дорогу улыбаясь.

Плоскару поспешил открыть дверь со стальной сеткой и тяжелым замком. Джексон повел не протестующего Оппенгеймера к маленькой комнате. «Это немного, — сказал Джексон, — но ты пробудишь здесь недолго». Он провел Оппенгеймера в комнату. Когда Джексон начал поворачиваться, Плоскару всадил ему в спину армейский 45-й калибр.

— Я не убью тебя, Майнор, но без колебаний выстрелю тебе в ногу.

— Ну, черт, Ник.

Плоскару протянул руку и взял пистолет Джексона. — Проблема с тобой, Майнор, в том, что ты не доверяешь людям, но недостаточно. А теперь, если ты просто подойдешь и прислонишься руками к стене.

Джексон оперся руками о стену. Плоскару быстро вышел из маленькой комнаты, закрыл дверь и запер ее. В комнате Оппенгеймер приятно улыбнулся Джексону.

— Я оставлю свет включенным, — сказал Плоскару, крича через окно с железной сеткой. — Возможно, тебе удастся заставить его поговорить.

"Спасибо."

«Это ненадолго».

— Ты собираешься продавать его, Ник, не так ли?

— Тому, кто предложит самую высокую цену, — сказал Плоскару и начал подниматься по лестнице.

Бодден лежал, задыхаясь, на стене. «Ты слишком стар для этого, печатник», — сказал он себе. Слишком старый. Сначала он перекинул ноги через борт, затем опустился так, что остался висеть только на руках. Берегите колено, подумал он. Приземлитесь неправильно, и вы станете калекой. Он приземлился неправильно, и его правая нога подогнулась под ним. Бодден выругался и обхватил колено обеими руками, нежно ощупывая его. Боль была намного острее, чем раньше. Осторожно он попытался подняться, но не смог. Боль была слишком сильной. «Тебе нужна палка, — подумал он, — что-нибудь, чем можно поддержать себя». Он пополз вдоль стены, нащупывая в траве палку или шест. Его рука что-то нашла. Мотыга, ей-богу! Просто вещь.

Используя мотыгу как своего рода опору, он направился к двери. Медленно поднимаясь по ступенькам, он впервые заметил, что дверь открыта. «Вынь пистолет, калека», — сказал он себе. Мотыга — хорошая вещь, но внутри ты не найдешь картошку. Он потянулся за пистолетом «Вальтер», когда в дверь вошел Плоскару.

Бодден пытался решить, ударить ли гнома мотыгой или попытаться выхватить пистолет. Гному не пришлось принимать такого решения. Нож вылетел из рукава нечетким движением. Он низко, очень низко нырнул под поднятую мотыгу. Он ударил один раз ножом, а затем отпрыгнул назад. Мотыга упала, промахнувшись на несколько дюймов. Затем боль поразила Боддена. Он уронил мотыгу и неуклюже спустился вниз, пока не растянулся на ступеньках.

Гном осторожно подошел к нему. — Ты не умер, не так ли?

Бодден уставился на него. "Нет."

«Я знал, что должен был убить тебя во Франкфурте. Но теперь ты умрешь достаточно быстро.

— Ты слишком много говоришь, маленький человек. Слишком много."

Плоскару кивнул. «Наверное», — сказал он. Он посмотрел на Боддена, словно пытаясь что-то решить. Затем он повернулся и легко побежал к железным воротам. Бодден наблюдал, как гном пробрался через ворота и спустился по другой стороне. Мгновение Плоскару смотрел через ворота на человека, распростертого на ступеньках большого дома. Он кивнул себе, слегка улыбнулся, а затем повернулся и быстро пошел по улице. На ходу он отряхивал руки то ли от удовлетворения, то ли от предвкушения. Трудно было сказать.

OceanofPDF.com

32

Джексон пятнадцать минут пытался разговорить Оппенгеймера, но безуспешно. Они сидели в диагонально противоположных углах маленькой комнаты, пока Джексон вел свой односторонний разговор. На все, что говорил Джексон, Оппенгеймер улыбался приятной, но довольно расслабленной улыбкой. Его зеленовато-голубые глаза по-прежнему были яркими и заинтересованными, но они постоянно двигались, как будто все требовало одинакового внимания.

— Я довольно хорошо знаю твою сестру, — сказал Джексон.

Оппенгеймер улыбнулся и осмотрел туфлю. Его правый. Он потянул за шнурок, а когда петля немного сдвинулась, улыбнулся еще больше.

Джексон пристально посмотрел на него. Сначала он подумал, что Оппенгеймер просто отказывается говорить. За этим последовало подозрение, что молчаливый улыбающийся мужчина притворялся, чтобы застать Джексона врасплох. Но затем пришло почти наверняка осознание того, что Оппенгеймер вовсе не притворялся.

— Как я уже сказал, теперь я довольно хорошо знаю вашу сестру. Она думает, что ты сумасшедший.

Оппенгеймер еще раз слегка потянул шнурок и радостно улыбнулся его движению.

— Или так она сказала сначала. Она также сказала, что хочет отвезти тебя в санаторий в Швейцарии, где специализируются на таких орехах, как ты. Но оказывается, что она, вероятно, лгала».

Шнурок получил еще один легкий, осторожный рывок и еще одну счастливую улыбку.

— Чего она действительно хочет, так это доставить тебя в Палестину, где тебя натравят на тщательно отобранных британцев и, возможно, на странного араба. Если вы убьете их достаточно, вы можете даже стать национальным героем, если евреи когда-нибудь обретут независимость. Вы можете даже стать мучеником. Это было бы здорово, не так ли?

Оппенгеймер продолжал улыбаться и играть со шнурком.

«Знаешь, я трахал твою сестру», — сказал Джексон.

Оппенгеймер рассмеялся, но это был скорее смех, чем смех. Это был глубокий, хриплый, довольный и мудрый смешок, полный космических тайн. Шнурок у него полностью развязался.

«Ты действительно ушел, не так ли, друг?» — сказал Джексон. «Ты вне этого»

Оппенгеймер снял туфлю и протянул ее Джексону. Когда Джексон взял его, Оппенгеймер усмехнулся от восторга и начал снимать с себя остальную одежду. Он передал все предметы Джексону, который принял каждый, слегка сочувственно покачав головой, и аккуратно сложил их на пол.

Когда вся его одежда была снята, Оппенгеймер обнаружил небольшую кожаную сумку, висевшую у него на шее. Он снял его, открыл и съел один из бриллиантов, прежде чем Джексон успел их у него отобрать. Джексон пересчитал бриллианты. Их было двадцать один, размером не меньше карата.

«Если ты действительно хорош, — сказал Джексон улыбающемуся обнаженному Оппенгеймеру, — я мог бы дать тебе один позже на десерт».

Вернувшись в отель, Плоскару сразу же поднялся в свой номер, достал из чемодана четыре толстых листа бумаги цвета слоновой кости с соответствующими конвертами, сел за стол и начал писать приглашения. Он писал старой авторучкой с широким пером и время от времени откидывался назад, чтобы полюбоваться своим почерком. Гном всегда гордился тем, что умеет красиво писать.

Когда приглашения были готовы, он адресовал четыре конверта фр. Лия Оппенгеймер, фр. Ева Шил, майор Гилберт Бейкер-Бейтс и лейтенант Лафоллет Мейер.

Затем он спустился вниз, разбудил спящего мальчика и дал ему огромную взятку, чтобы тот немедленно доставил приглашения. Как только мальчика благополучно отправили, Плоскару разбудил портье и зарезервировал конференц-зал на 8 утра. Когда это было сделано, гном посмотрел на свои часы. Было 5:14.

Сержант-майор разбудил Бейкера-Бейтса в 5:33 утра.

— Они нашли его, сэр, — объявил сержант-майор мрачно-заунывным голосом человека, обученного искусству сообщать плохие новости.

Бейкер-Бейтс неуверенно сел на кровати. "ВОЗ? Нашли кого?

— Фон Штаден, сэр. Старый Желтоволосый. Нашел его плавающим в реке недалеко от Бюэля. Он утонул, с ужасной шишкой на голове прямо здесь. Старший сержант постучал себя по правому виску.

«Боже мой», — сказал Бейкер-Бейтс.

— А еще вот это, сэр, только что из Лондона, переправленное через Гамбург. У него был высший приоритет, поэтому я подумал, что лучше поторопиться сразу после завершения декодирования».

Бейкер-Бейтс взял конверт, разорвал его и вынул единственную напечатанную бумажку, на которой было написано: «Ваш последний отчет был распространен на самом высоком, повторяю, самом высоком уровне. Настоящим вам приказано, повторяю, приказано предложить до, но не более, четырех тысяч фунтов за неповрежденный товар, если он появится в наличии». Оно было подписано фамилией руководителя организации Бейкера-Бейтса.

Бейкер-Бейтс долго и горько ругался. Сержант-майор выглядел соответствующим образом сочувствующим. — Плохие новости, сэр?

«Я сказал им не делать этого, черт возьми. Я сказал им не пытаться его купить. Но они не слушали. Так что теперь они попытаются сделать это по дешевке. По чертовой, чертовой дешевке.

— Да, сэр, — сказал сержант-майор. — Тогда есть еще и это, сэр. Это для того молодого американского лейтенанта. У него тоже высший приоритет, сэр, но я подумал, что вам лучше сначала на него взглянуть. Сержант-майор вручил Бейкер-Бейтсу еще один напечатанный листок.

— Вы случайно не взяли с собой чашку чая вместе со всем этим придурком, сержант?

«Прямо здесь, сэр, красиво и жарко».

Бейкер-Бейтс принял чай, сделал глоток и начал читать бумажку: «Лейтенант. Лафоллет Мейер, майор Гилберт Бейкер-Бейтс. После этого последовала обычная техническая тарабарщина со стороны отправляющих и принимающих подразделений. Само сообщение гласило: «Р. Х. Орр прибывает в аэропорт Бонн-Кёльн из Вашингтона через Лондон в 06:15 этого дня рейсом 359 УВД. Вы будете одновременно инструктировать и проводить офицер». Послание подписал четырехзвездный американский генерал.

Бейкер-Бейтс задумчиво посмотрел вверх. «Итак, они посылают няню. Это интересно."

— Ваш друг, сэр? — вежливо спросил сержант.

Бейкер-Бейтс покачал головой. — Когда я его знала, во время войны, его так называли — Няня.

"Да сэр. И это последнее, сэр; оно пришло через посыльного. Поймал меня на пути вверх. Он протянул Бейкер-Бейтсу конверт цвета слоновой кости с причудливым почерком. Бейкер-Бейтс разорвал его и начал читать. Потом он начал ругаться. Он все еще ругался, когда сержант-майор отправился на поиски молодого американского лейтенанта.

Роберт Генри Орр был первым и единственным пассажиром, сошедшим с DC-3 в 6:15 того утра. Закутавшись в огромную старую енотовую шубу, с топорщившейся бородой, Орр подошел к лейтенанту Мейеру, вытянув обе руки.

«Итак, это автор всех тех абсолютно блестящих отчетов, которые мы получаем», — сказал Орр, схватив правую руку Мейера обеими своими.

— Ну, я не знаю, насколько блестящими они были, сэр.

«Первоклассно, мой мальчик; абсолютно первоклассный. Это наша машина?»

"Да сэр."

Орр забрался на заднее сиденье седана «Форд», за ним последовал Мейер. Капрал закрыл дверь, подбежал к водительскому сиденью, сел в машину и уехал.

«Из вашего последнего отчета стало ясно, что ситуация приближается к апогею», — сказал Орр.

«Что-то происходит».

— Джексон не доверял тебе, не так ли?

— Не совсем, сэр.

«Ну, мы не ожидали, что он это сделает. Это одна из причин, по которой я решил заглянуть. А как насчет Бейкер-Бейтса? Он доставлял тебе какие-нибудь неприятности?

— Никакого, сэр. На самом деле он был очень отзывчивым».

"Хороший. Так что же задумал Джексон?

— Я не уверен, сэр. Но это произошло сегодня утром. Он протянул Орру конверт цвета слоновой кости.

«От Джексона?» - сказал Орр.

"Нет, сэр. От гнома.

«Плоскару?» Орр прочитал письмо, вложенное в конверт, и начал хихикать. Он посмотрел на Мейера. «Вы это читали?»

Мейер кивнул. "Да сэр."

— Ты думаешь, он действительно собирается это сделать? — сказал он, все еще посмеиваясь.

«В настоящее время, сэр, — сказал лейтенант Мейер, — я поверю почти всему».

Когда Лия Оппенгеймер вернулась из своей спешной поездки в Кельн, было семь часов утра. Ее ждал конверт от Плоскару. Прочитав это, она сразу же подошла к соседнему с ней гостиничному номеру и постучала. Через несколько мгновений дверь открыла Ева Шил.

"Который сейчас час?"

— Чуть позже семи, — сказала Лия, войдя.

— Ты уже одет.

«Я был там уже несколько часов».

— Что-нибудь случилось?

— Вот это, — сказала Лия и протянула Еве Шил конверт цвета слоновой кости.