Хотя Ева Шил уже знала, что было в конверте, она сделала вид, что читает: «Тебе не кажется, что это какая-то ужасная шутка?»

Лия Оппенгеймер покачала головой. «Нет, я не думаю, что это шутка. Мистер Джексон предупреждал меня, что что-то может случиться, но я не ожидал ничего подобного».

— Полагаю, ты пойдешь.

Лия Оппенгеймер кивнула. "Пойдешь со мной?"

«Да, я пойду с тобой», — сказала Ева Шил. "Конечно я буду."

Было еще темно, когда Бодден проснулся и удивился, узнав, что он еще не умер. Какое-то время он тихо лежал на ступеньках большого дома, пытаясь вспомнить последнее, что он сделал. Платок. Он завязал платок на том месте, куда его ударил гном. Он осторожно запустил руку под рубашку и коснулся носового платка. Оно было мокрым. Это не остановило кровотечение, но помогло.

Что ж, принтер, либо ты можешь лечь здесь и умереть, либо ты можешь встать. Может быть, ты сможешь найти что-нибудь в доме — бинты. Подойдет даже простыня, если хватит сил ее порвать. Он медленно заставил себя принять сидячее положение. Боль ударила, и ему пришлось задохнуться. Если бы он не ахнул, он бы закричал. Потом кровотечение возобновилось. Он чувствовал теплую влагу, которая стекала по его боку.

Он нашел мотыгу там, где уронил ее, и с ее помощью подтянулся. Боль в колене смешалась с болью от ножевой раны, и он снова задохнулся. «Это всего лишь боль», — сказал он себе. Вы можете преодолеть это. Принтеры могут преодолеть все.

С помощью мотыги он медленно пробрался через все еще открытую дверь в дом. Он повернул направо и через раздвижные двери прошел в комнату с коричнево-красной плюшевой мебелью. Кухня, подумал он. Что вам нужно сделать, так это найти кухню. Повернувшись, чтобы выйти из комнаты, он услышал теплый, глубокий, хриплый смешок. Казалось, оно пришло издалека. Он огляделся и увидел открытую дверь, ведущую в подвал. Он заставил себя подойти к двери. Кровь текла по его ноге и попадала в ботинок.

Он посмотрел вниз по лестнице. Дно казалось далеким — невозможным расстоянием. Затем он снова услышал смешок. На этот раз оно звучало теплее. Это звучало тепло, дружелюбно и необычайно мудро. «Тебе нужна помощь, принтер», — сказал он себе. Вам придется спуститься по этим ступенькам. Там, внизу, есть кто-то, кто может вам помочь.

Он начал спускаться по лестнице, используя мотыгу, делая шаг за шагом. Кровотечение усилилось, как и боль. Он почти решил сесть и отдохнуть, но затем снова услышал смешок, еще более теплый и мудрый, чем раньше, и это помогло ему медленно спуститься по ступенькам, пока он не достиг низа.

Дверей было несколько, и Бодден открыл первую, к которой попал. При виде выпотрошенного тела девушки он чуть не потерял сознание. Он знал, что ему будет плохо. Он закрыл дверь и его вырвало. Когда все закончилось, он вытер рот рукавом. Затем он снова услышал смешок.

«Ты всегда слишком легко доверяешь людям», — подумал он. Этот счастливый хихикающий мог быть тем, кто зарезал там девушку. Он вынул из кармана «Вальтер» и направился к двери, откуда, казалось, раздался смешок. Бодден заметил ключ в дверном замке. Он повернул его и распахнул дверь. Первое, что он увидел, был Майнор Джексон, сидевший в углу. Затем он увидел Оппенгеймера.

Бодден кивнул Оппенгеймеру. «Почему он без одежды?»

«Я не совсем уверен», сказал Джексон. — У тебя идет кровь, но я полагаю, ты это знаешь.

"Да."

"Что случилось?"

— Этот маленький гном, — сказал Бодден, — он очень хорошо обращается с ножом, не так ли?

"Очень."

Бодден подошел к одной из стен и прислонился к ней. Пистолет не был нацелен ни на что конкретное. Оппенгеймер поиграл пальцами ног и снова усмехнулся.

"Что с ним произошло?" — сказал Бодден, глядя на Оппенгеймера.

«Я не знаю», сказал Джексон. «Полагаю, он решил, что реальность его просто не особо заботит».

— Он совсем сошел с ума?

«Не знаю, как насчет этого, но он довольно сумасшедший. Хотя, я думаю, безвредно.

Бодден уронил пистолет в сторону. Он улыбнулся — кривой, сардонической улыбкой. — Мы собирались забрать его у тебя.

"ВОЗ?"

«Женщина и я — женщина Шил. Ты этого не знал, не так ли?

"Нет."

«Это был наш план. Мы собирались позволить вам и гному поймать его, а затем забрать его у вас. Какой-то план.

— И отправить его на Восток, а?

"Восток? Нет, мы не собирались отправлять его на Восток. Мы должны были это сделать, но это не входило в наши планы. Я имею в виду ее план. Нет, мы собирались отобрать его у вас, а затем продать американцам. Неплохой план, не так ли?

“Лучше среднего.”

— Знаешь, что я собирался делать с деньгами?

"Что?" Сказал Джексон, протягивая руку и беря Вальтер. Бодден, казалось, не обращал на это внимания и не обращал на это внимания.

«Я собирался купить где-нибудь типографию. Я действительно чертовски хороший печатник.

Он начал сползать по стене. Ноги его выскользнули из-под него, и он тяжело сел, хотя его это, казалось, не беспокоило. — Гном… он перешёл тебе дорогу, не так ли?

Джексон кивнул.

«Я знал, что он это сделает. Ну, у нас обоих дела пошли не слишком хорошо, не так ли?

«Нет», — сказал Джексон. «Они этого не сделали».

— Крутое дерьмо, — сказал Бодден по-английски и слабо ухмыльнулся. «Мне сказали, что в Кливленде, штат Огайо, часто так говорят. Это правда?"

«Да, — сказал Джексон, — я думаю, что в Кливленде, вероятно, часто так говорят».

«Поляк сказал мне, что да». Голова Боддена опустилась, пока подбородок не коснулся груди. Через мгновение он поднял его и посмотрел на Джексона. «Поляк. Он был очень забавным парнем».

Его подбородок опустился на грудь, глаза закрылись, и через мгновение или две он перестал дышать.

OceanofPDF.com

33

Лия Оппенгеймер все еще не хотела верить, что карлик, стоявший на стуле за кафедрой в конференц-зале отеля «Годесберг», был Николае Плоскару. «Он самозванец», — сказала она себе. Николае Плоскару не был карликом — он был высоким, белокурым и невероятно красивым. Карлик, должно быть, был самозванцем.

Ей пришлось заставить себя принять тот факт, что гном был тем, кем он себя называл. Конечно, это сделал голос — этот низкий, почти музыкальный баритон с нотками сексуального приглашения. Это был тот самый голос, который она много раз слышала по телефону. Ошибки быть не могло. Это был голос Николае Плоскару.

«Я сожалею, моя дорогая, — сказал гном, представившись, — что все пошло не так, как мы планировали».

Лия Оппенгеймер смогла лишь тупо кивнуть и ответить на один вопрос. «Где мой брат?»

«С мистером Джексоном», — сказал гном, улыбнулся и серьезно кивнул Роберту Генри Орру и лейтенанту Мейеру.

В комнате было расставлено десять стульев в два ряда по пять человек в каждом. Орр и Мейер сидели вместе, как и Лия Оппенгеймер и Ева Шил. Карлик, сидевший за кафедрой, улыбнулся и посмотрел на часы.

— Мы начнём, дамы и господа, как только прибудет наш последний гость.

Последним гостем был майор Бейкер-Бейтс, вошедший в конференц-зал две минуты спустя. Он кисло кивнул гному, а затем заметил Еву Шил, сидящую рядом с Лией Оппенгеймер. Он улыбнулся впервые за этот день. Что ж, Гилберт, сказал он себе, утро все-таки не будет потрачено зря.

Бейкер-Бейтс сел рядом с Евой Шил и приятно ей улыбнулся. — Принтер придет? он сказал.

«Мне очень жаль», сказала она. «Я не понимаю вашего вопроса».

— Вы понимаете, — сказал Бейкер-Бейтс. «Когда этот фарс закончится, мы с тобой поговорим. Длинный."

Гном постучал по порядку стаканом с водой. «Думаю, мы сохраним это в достаточно неформальной обстановке, дамы и господа. Мы здесь, чтобы выставить на аукцион довольно интересный предмет, с которым все вы знакомы. Условия будут, конечно, наличные, либо в американских долларах, либо в британских фунтах. Швейцарские франки также вполне приемлемы. Могу добавить, что предмет, выставленный на аукцион, находится в отличном состоянии и будет доступен через час после того, как будет сделана окончательная ставка. Есть вопросы?"

Орр поднял руку. «Как мы можем быть уверены, что у вас есть рассматриваемый предмет?»

«Вера, дорогой сэр, вера. Во всей торговле обе стороны должны проявлять определенную добросовестность. У меня есть на продажу определенные товары, которые вы и другие хотите купить. Я бы вряд ли пошел на такие сложные приготовления, если бы не собирался доставлять удовольствие. При доставке, если вы не полностью удовлетворены, у вас есть определенные способы защиты, о которых я бы предпочел не упоминать».

«Я рад, что вы о них знаете», — сказал Орр.

«Совершенно в курсе».

Ева Шил не слушала Орра и гнома. Вместо этого ее мысли бешено метались, пока она пыталась решить свой следующий шаг. Должно быть, что-то случилось с принтером, поняла она. Он мог даже быть мертв — убит либо гномом, либо Джексоном. Поэтому от этого плана придется отказаться. В ее кошельке было 25 000 долларов Берлина. Британский майор каким-то образом связал ее с принтером. Это означало, что он знал, кем и чем она была — действительно была. Если она предложит цену на товар, они ни за что не позволят ей покинуть Бонн вместе с ней, если ее ставка будет самой высокой. Но все же, если она предложит цену, а она будет высокой, то это может стать разменной монетой в ее разговоре с британским майором. Ей понадобится вся переговорная сила, которую она сможет собрать. Она прикусила нижнюю губу и решила сделать ставку.

«Теперь, дамы и господа, — говорил гном, — я приму первую ставку. Я слышу пять тысяч долларов?»

Плоскару оглядел комнату. Орр кивнул.

Гном улыбнулся. «У нас пять тысяч. Я слышу шесть?

«Шесть», — сказал Бейкер-Бейтс.

«Десять тысяч долларов», — сказал Орр.

«Джентльмен из США предлагает десять тысяч долларов. Я слышу одиннадцать?

«Одиннадцать тысяч», — сказала Лия Оппенгеймер.

Гном понимающе улыбнулся. «Одиннадцать тысяч из, скажем так, будущего государства Израиль. Я слышу двенадцать?»

— Двенадцать, — сказал Бейкер-Бейтс.

— Четырнадцать, — быстро сказал Орр.

Бейкер-Бейтс выполнил умножение. При цене фунта в 4,03 доллара он решил поставить предел и покончить с этим. «Шестнадцать тысяч», — сказал он. Про себя он добавил: «И ты, черт возьми, можешь принять это или оставить это».

«Восемнадцать», — сказала Лия Оппенгеймер.

— Двадцать тысяч, — сказал Орр.

Наступила тишина. Плоскару добродушно кивнул и сказал: «У нас есть предложение в двадцать тысяч долларов, дамы и господа. Я слышу двадцать пять?

Тишина продолжалась. — Итак, дамы и господа, мы не собираемся отдавать этот ценный предмет всего за двадцать тысяч, не так ли? Я слышу двадцать пять?

Ева Шил вдохнула, задержала дыхание, выдохнула и произнесла тихим, почти вызывающим тоном: «Двадцать пять тысяч».

Лия Оппенгеймер повернулась и уставилась на нее. Ева Шил отказалась встретиться с ней взглядом. Через четыре стула лейтенант Мейер выглядел больным. «Иисус Христос», — сказал он.

«У нас есть двадцать пять тысяч от дамы в шубе», — сказал Плоскару. — Кого ты представляешь, моя дорогая?

Ева Шил ничего не сказала, а вместо этого посмотрела прямо перед собой.

— Честное слово, — сказал гном, с притворным ужасом глядя на Орра. «Как вы думаете, она может представлять наших товарищей на востоке?»

— Тридцать тысяч, — быстро сказал Орр.

«У нас есть тридцать тысяч от дяди Сэма», — сказал Плоскару с радостной улыбкой. «Я слышу тридцать пять?»

«Тридцать пять», — сказала Лия Оппенгеймер. Она все еще смотрела на Еву Шил. — Ты могла бы сказать мне, Ева, — грустно сказала она. «Я бы понял. Что бы ты ни делал, я знаю, что я бы понял.

Ева Шил ничего не сказала.

«У нас есть предложение на сумму тридцать пять тысяч», — сказал Плоскару. "Тридцать пять. Я слышу сорок?

— Сорок, — сказал Орр.

— Ставка составляет сорок тысяч, дамы и господа. Сорок тысяч долларов. Я слышу сорок пять?

Наступило еще одно молчание.

«Я слышу сорок пять тысяч?» Плоскару сказал еще раз.

Никаких ставок не было.

— Один раз сорок тысяч, — сказал Плоскару и сделал паузу. «Сорок тысяч дважды». Он снова сделал паузу, затем постучал по стакану с водой, широко улыбнулся и сказал: «Продано, американец», как раз в тот момент, когда Майнор Джексон вошел в комнату, ведя Курта Оппенгеймера за руку.

Оппенгеймер, одетый только в пальто Джексона, глупо улыбнулся, мудро усмехнулся и начал мочиться на пол.

OceanofPDF.com

34

К полудню того дня в Бонне произошли следующие события:

Британская армия заперла Курта Оппенгеймера в тихой темной комнате.

Майору Гилберту Бейкер-Бейтсу почти удалось убедить Еву Шил стать двойным агентом, и он был уверен, что сможет полностью изменить ее сразу после великолепного обеда, который он заказал для них обоих.

Лейтенант Лафоллет Мейер все-таки решил не убивать себя, а вместо этого напиться в одиночестве в своей комнате, чем он сейчас и занимался.

Лия Оппенгеймер села на поезд до Франкфурта, ни с кем не попрощавшись, в Марсель, где ей предстояло сесть на корабль, который в конечном итоге должен был доставить ее в Палестину.

А Николае Плоскару в одиночестве выпил три стакана джина в баре отеля и подумывал о четвертом, когда Роберт Генри Орр, все еще одетый в енотовидную шубу, тяжело опустился на стул напротив него.

— Ну, Ник, я вижу, ты тихо напиваешься.

— Тихо, — согласился Плоскару.

"На что?"

«Какой-то джин. Это все, что у них есть».

— Тогда вот что мы выпьем, — бодро сказал Орр и дал бармену знак пригласить еще порцию.

После того, как принесли напитки, Орр снял свою енотовидную шубу. «Знаете, — сказал он, — все это было действительно очень умно, почти блестяще. Жаль, что бедный ублюдок разозлился.

— Да, — сказал Плоскару, потягивая джин. "Очень жаль."