— Ну, — сказал Кубиста, взяв камень и поднеся его к свету. «Я этого не ожидал».

«Я надеюсь, что это купит молчание», — сказал Оппенгеймер. «Не полная тишина, а лишь частичная тишина».

Кубиста кивнул. "Вы мудры. Слишком многие уже делают запросы. Скоро их будут делать американские власти».

— И тебе будет что им рассказать.

"Хороший."

«Но сначала ты можешь продать то, что знаешь, своему другу-принтеру и румыну».

"Даже лучше. Но за сколько я смогу их продать?»

«Вы можете продать их там, где я был, но не там, куда направляюсь».

Кубиста улыбнулся. «Подвал в старом замке».

Оппенгеймер кивнул.

— Включен ли ваш огромный запас сигарет?

"К сожалению, да."

Кубиста снова улыбнулся. «Тогда я соответствующим образом скорректирую свою цену».

К тому времени, когда туда прибыли лейтенант Мейер и майор Бейкер-Бейтс, полицейские силы США в лакированных сине-желтых подшлемниках кишели над заводом «Опель» в Рассельсхайме, словно картофельные жуки.

Полиция была тем, что придумала армия, когда внезапно обнаружила, что у нее есть немногим более 150 000 солдат, чтобы поддерживать порядок в зоне оккупации и одновременно угрожать русским. Недостаток численности он решил компенсировать заметностью.

Куртки Эйзенхауэра были сразу же выброшены на слом, из-за чего солдаты, находившиеся там, были похожи на служащих заправочной станции, если только они не были ростом шесть футов и телосложением модели-мужчины. Пиджак Айка заменили блузкой с медными пуговицами, на левом плече которой красовалась 2½-дюймовая нашивка в виде золотого диска с синей каймой. Когда сотрудники полиции не носили ярких подшлемников, им приходилось носить фуражки с козырьками. На ногах у них были начищенные до блеска ботинки парашютиста, а последним штрихом того, что кто-то счел классным, стал ремень Сэма Брауна. На поясе висел автомат 45-го калибра.

В основном все это было для галочки, но поскольку немцы не восхищались ничем так сильно, как хорошо одетым солдатом, джип, полный полицейских, проносившийся через деревню, мог надолго сохранить в памяти немцев американское присутствие. Их называли Полицейскими, потому что кто-то вспомнил, что именно так армия называла свои войска, когда оккупировала Филиппины после войны с Испанией. У него также был красивый полуполицейский статус.

Тело мертвого Оскара Гервината было вынесено из кабинета лейтенанта Фэллона к тому времени, когда капитан полиции ввел Мейера и Бейкер-Бейтса. Лейтенант Фэллон уже рассказал свою историю некоторым сотрудникам уголовного розыска, которые все еще слонялись вокруг и ждали, пока он отдышается, чтобы рассказать ее дважды, а возможно, и трижды. Они неохотно согласились позволить Мейеру и Бейкер-Бейтсу разобраться с Фэллоном, но только после того, как Мейер назвал имена нескольких генералов ВВС США, которые, как он утверждал, ожидали полного отчета в течение часа.

Первое, что сделал Мейер, — это показал Фэллону фотографию Курта Оппенгеймера. Фэллон внимательно изучил его, затем поднял глаза и сказал: «Да, это тот парень. Он немец, да?»

«Он немец», сказал Мейер.

«Ну, он чертовски хорошо говорит по-американски».

— Расскажите нам об этом, лейтенант, — сказал Бейкер-Бейтс. «Начните с самого начала и расскажите так, как вы это помните».

Итак, Фэллон рассказал это еще раз, и после того, как он дошел до того, что Оппенгеймер представил свои «доказательства» в виде одной из страниц, которые он вырвал из похожей на гроссбух книги шантажиста Дамма, лейтенант Мейер прервал его.

«Это была просто страница?»

«Да, страница с двумя фотографиями».

— Но ведь и об этом была информация?

«Конечно, но я не смог прочитать это, потому что оно было на немецком языке».

"Эта информация. Это было напечатано или написано?»

"Это было написано."

— Чернилами?

— Да, конечно, чернила.

«Хорошо, — сказал Мейер, — продолжайте».

Итак, лейтенант Фэллон продолжил, а когда он закончил, лейтенант Мейер снова вернул его к странице, вырванной из бухгалтерской книги Дамма. На самом деле лейтенант Мейер открыл свой портфель и достал саму бухгалтерскую книгу.

«Взгляните на это, лейтенант, и посмотрите, похожа ли страница, которую вы видели, на страницы в этой книге».

Лейтенант Фэллон пролистал бухгалтерскую книгу. «Да, я бы сказал, что это так. Я бы сказал, что он был в точности таким же, как они, за исключением того, что тот, который я видел, был порван по одному краю, как будто его вырвали.

«Давайте вернемся на минутку к этой странице», — сказал майор Бейкер-Бейтс. «Вы сказали, что на нем были две фотографии?»

«На одной из них была фотография Визе, или Гервината, или как там его, черт возьми, звали. Выглядело так, будто его сняли через окно, когда он не смотрел. Я имею в виду, что Визе не выглядел так, будто знал, что его фотографируют».

— А другая фотография? — сказал Бейкер-Бейтс.

«То же самое, за исключением того, что оно не выглядело так, будто его забрали через окно».

«Это был мужчина?»

— Да, мужчина.

— Можешь ли ты описать его?

«Черт, я только взглянул на это. Я бы сказал, что это был парень лет сорока или сорока пяти».

«Он был толстолицый, тонколицый, носил очки, что?»

Лейтенант Фэллон покачал головой. «Честно говоря, я не помню. Не думаю, что он носил очки, но я не могу в этом поклясться».

«Нет, на это было бы слишком надеяться», — сказал Бейкер-Бейтс.

Лейтенант Мейер вздохнул. «Хорошо, давайте еще раз, шаг за шагом».

На лице Фэллон появилось болезненное выражение. — Ты имеешь в виду все это?

— Нет, как раз тогда, когда он протянул тебе лист бумаги с фотографиями. Что он сказал?"

«Он просто попросил меня посмотреть это, а когда я сказал, что не умею читать по-немецки, он сказал, что пусть переводчик переведет это. Знаешь, Визе.

«Как долго вы смотрели на страницу?»

— Как долго? Всего несколько секунд.

— Но ты пытался это прочитать?

"Конечно."

«Теперь подумай хорошенько. Было ли что-нибудь, что вы могли бы вспомнить не из той части страницы, которая касалась Визе, а из другой части — нижней?»

Фэллон сморщил лицо в искренней сосредоточенности. Мейер и Бейкер-Бейтс терпеливо ждали. Наконец Фэллон покачал головой. «Единственное, что я мог прочитать, — это цифры».

«Какие цифры?»

«Там была пара цифр какого-то адреса. По-моему, их двое. Либо двенадцать, либо тринадцать, а может быть и пятнадцать. Я помню, что это было небольшое число».

— Откуда ты узнал, что им нужен адрес?

— Потому что они были как раз перед Нечто-штрассе. Черт возьми, я знаю, что такое Штрассе .

— Но вы не помните, что это была за Штрассе ?

— Я точно нет.

«Какая жалость», — сказал Бейкер-Бейтс.

«Но я помню, что было сразу после адреса».

"Что?"

«Название города. Чтобы я мог читать. Это поможет?»

Мейер и Бейкер-Бейтс переглянулись. Затем Мейер очень осторожным голосом сказал: «Это может немного помочь, лейтенант. Какой это был город?»

— Бонн, — сказал Фэллон. «Причина, по которой я это вспомнил, заключалась в том, что в прошлом месяце, когда я отправился в путешествие вверх по Рейну, мы дошли до него далеко. Это довольно маленький город. Ребята, вы когда-нибудь были там?

— Не в последнее время, — сказал майор Бейкер-Бейтс.

Когда они вернулись к джипу Мейера после допроса капрала Литтла и рядового Бакстера, майор Бейкер-Бейтс находился в приподнятом настроении, граничащем с энтузиазмом. «Ну, похоже, оно снова в моем дворе, не так ли?»

Мейер мрачно кивнул ему. «Бонн в Британской зоне, все в порядке»

— Вы, конечно, приедете в Бонн?

— Мне придется проверить.

«Я очень надеюсь, что вы сможете. Это даст мне возможность ответить взаимностью на ваше великолепное гостеприимство.

«Конечно, есть вероятность, что он не поедет в Бонн».

«Оппенгеймер?»

Мейер кивнул.

«О, он поедет в Бонн, хорошо».

— Что дает тебе такую уверенность?

«У него есть список, не так ли? Что-то вроде списка дел, хотя в данном случае это список людей, которых стоит убивать».

«Да, у него есть список».

«И он немец, не так ли?»

И снова Мейер кивнул.

«Вы когда-нибудь видели немца, который, имея список дел, не начинал с самого верха и не продвигался вниз до самого низа? Они, лейтенант, очень методичные люди. Это одна из их главных добродетелей, при условии, что у них вообще есть какие-либо добродетели».

«Оппенгеймер — еврей».

— Но он еще и немец, мой мальчик. У него есть свой небольшой список дел и людей, которых нужно убить. Он начал сверху и спустится вниз».

— Если только кто-нибудь не остановит его.

— О, я его остановлю, — сказал майор Бейкер-Бейтс. «Я остановлю его в Бонне».

OceanofPDF.com

22

Примерно в двадцати километрах к востоку от завода «Опель» седан «Форд» UNRRA свернул на молочную ферму. За рулем был Генрих, дворецкий-шофер и бывший работник общественного питания нацистской службы в Берлине. Двумя его пассажирами были Джексон и гном. В багажнике машины лежало пятьдесят блоков американских сигарет.

Фермерский дом был построен из красноватого камня с шиферной крышей, как и молочный сарай, пристроенный к нему под прямым углом. Посреди скотного двора — и, по мнению Джексона, слишком близко к дому — находилась огромная дымящаяся куча навоза.

— Дай угадаю, — сказал Джексон, кивнув на кучу навоза. «Он спрятал это под этим».

Гном наморщил нос. — Знаешь, это признак процветания.

«Он, должно быть, очень богатый человек».

— Я приведу его, — сказал Генрих и вышел из машины. Осторожно обогнув кучу навоза, он подошел к фермерскому дому и постучал кулаком в дверь. Дверь была приоткрыта на подозрительный дюйм или два. Генрих что-то сказал, дверь открылась шире, и вышел фермер.

Это был коренастый мужчина лет пятидесяти с толстой талией, одетый в резиновые сапоги и грязно-зеленый комбинезон в пятнах. На голове у него была бесформенная черная фетровая шляпа, а под ней на лице было настороженное, осторожное выражение мужика, убежденного, что его собираются обмануть. Глаза у него были маленькие, голубые и хитрые, глаза опытного торговца. Джексон решил, что позволит гному вести всю торговлю. У гнома это хорошо получалось.

Джексон и Плоскару вышли из машины, но не представились. Фермер какое-то время пристально смотрел на них, особенно на Плоскару; крякнул; и мотнул головой в ту сторону, куда намеревался их вести. Он двинулся дальше, а трое мужчин остались позади.

«К чему вся эта тайна, Ник?» — сказал Джексон, пока они следовали за вентилятором к задней части сарая.

«Это не загадка, это сюрприз», - сказал Плоскару. «Все любят сюрпризы».

"Я не."

«Вам понравится этот».

Позади сарая фермер остановился у грубого сарая без стен, который, очевидно, был построен для того, чтобы обеспечить некоторую защиту четырехфутовой стога сена. В сарае была только дощатая крыша и четыре опоры, которые ее поддерживали.

Фермер взял грабли и начал тянуть сено вниз и в сторону. Сено сверху было всего на несколько дюймов глубиной. Под ним был запятнанный, заплатанный холст, которым что-то было прикрыто. Когда большая часть сена закончилась, фермер снял брезент, и Джексон сказал: «Боже мой!»

Он был красный, с двумя пулевыми отверстиями в лобовом стекле. Огромный капюшон был застегнут кожаным ремешком. Крышку радиатора украшала трехконечная звезда.

Джексон посмотрел на сияющего гнома. «Разве это не красиво?» - сказал Плоскару.

«Это монстр», сказал Джексон.

«Вы знакомы с этой конкретной моделью, господин доктор?» — спросил Генрих, явно желая стать доцентом.

«Это «Мерседес», — сказал Джексон.

«Ах, но что за Мерседес. Это SKK 38-slash-250, разработанный, как вы знаете, доктором Порше. Как видите, у него 7,069-литровый двигатель с наддувом. Я бы сказал, около 200 лошадиных сил. Он оснащен двухлопастным нагнетателем типа Рутса и…

«Расскажите мне о пулевых отверстиях», — сказал Джексон.

«Ах, те. Что ж, возможно, нам стоит позволить его владельцу рассказать вам об этом. Он обратился к фермеру. «Он хочет знать о пулевых отверстиях в лобовом стекле».

Фермер сплюнул в сено и пожал плечами. «Что тут знать? Это сделали ваши самолеты».

«Мои самолеты?» — сказал Джексон.

— Ну, тогда твой самолет. Был только один. Американский истребитель. Он подошел низко и пробил ему голову.

"ВОЗ?"

«Полковник».

«Какой полковник?»

«Полковник СС, только тогда он уже не был в форме. Это было сразу после того, как Франкфурт захватил американцы. Полковник пытался попасть в Швейцарию, по крайней мере, так он сказал перед смертью. Я похоронил его там». Он указал подбородком на поросший травой холмик земли под платаном.

«И сохранил свою машину», — сказал Джексон.

Фермер снова пожал плечами. «Кто сказал, что это была его машина? Он был дезертиром. Вероятно, он украл его.

— Но ты хочешь продать его сейчас? - сказал Плоскару.

Фермер посмотрел на небо. "Я мог бы."

— Бумаги, конечно, у вас есть.

Фермер перестал смотреть на небо и нахмурился. «Никаких документов».

«Ну, это действительно создает определенные проблемы».

"Какие проблемы?"

«Очевидно, что за машину с бумагой цена одна. А за машину без документов — ну, естественно, должна быть другая цена.

«Особенно для автомобиля, принадлежавшего полковнику СС, который отвозил его в газовую камеру только по субботам вечером», — сказал Джексон по-английски.

Фермер нахмурился. "Что он сказал?"

«Я сказал, что он, вероятно, потребляет много бензина. Наверное, два километра на литр. Может быть, три.

«У него большой резервуар. Кроме того, — продолжил фанат, еще раз пожав плечами, — ты американец. Бензин для вас не проблема».