«Нет-нет, ты ошибаешься. Видите, у меня есть доказательства. Яшке потянулся к внутреннему карману пальто, и Курт Оппенгеймер нажал на спусковой крючок «Люгера». Он был слегка удивлен, когда пистолет выстрелил, и тем более, когда большая часть головы Яшке, казалось, взорвалась.

Оппенгеймер повернулся и ушел. Он задавался вопросом, что делать со своим недавно приобретенным богатством на черном рынке, и теперь он знал. Это было очень похоже на хобби и досуг, чтобы им заниматься. Он снова будет искать тех, кого нужно убить, и убивать их. Знаешь, ты совсем сумасшедший, — тут же сообщил ему старый, знакомый насмешливый «я», от которого он не слышал вестей уже несколько месяцев.

«Да, я знаю», — ответил Курт Оппенгеймер и еще через несколько шагов понял, что сказал это вслух.

OceanofPDF.com

20

Дезертир из американской армии, с которым Курт Оппенгеймер когда-то имел небольшие дела в Мюнхене, был тем, кто наконец дал властям первую подсказку. Это произошло через шесть недель после того, как Оппенгеймер покинул Берлин. Дезертир продал Оппенгеймеру пистолет «Вальтер» — фактически тот самый пистолет, из которого он позже убил человека, торговавшего личными данными, Карла-Хайнца Дамру.

Вторым в долгой серии смертей стал смерть бывшего подполковника Ваффен СС, и какое-то время армейские следователи допускали предположение, что американский дезертир мог быть тем, кто выстрелил в него трижды. В конце концов дезертир убедил их, что это не так, и при этом дал им чрезвычайно точное описание человека, которому он продал «Вальтер». Единственное, что вводило в заблуждение в его описании, — это его утверждение о том, что человек, купивший пистолет, говорил по-английски с сильным немецким акцентом. Конечно, это был акцент, который иногда использовал Оппенгеймер.

Но все остальное в описании дезертира почти точно совпадало с обширными досье на Курта Оппенгеймера, которые когда-то вели Бюро IV и Бюро SS Reichssicherheitshauptampf, или Центрального управления национальной безопасности. Схема действий была такой же, как и рост, вес и окраска. Единственным недостающим предметом в файлах СС была фотография. Ничего не было.

Американцы поделились своим открытием с русскими и британцами. Они также предложили эту информацию французам, но французы на той неделе были чем-то недовольны и отклонили это предложение. Однако русские и британцы были очень заинтересованы, а по мере продолжения убийств интерес становился еще больше.

Сидя сейчас на краю своей койки в подвале разрушенного замка близ Хёхста и ожидая, пока закипит вода для чая, Курт Оппенгеймер пытался вспомнить лица всех людей, которых он убил. По какой-то причине лица тех, кого он убил до окончания войны, были более ясными, чем лица тех, кого он убил позже. Лица этих последних имели тенденцию расплываться, а иногда даже принимали черты сержантов Пэкера и Шеррода. Он часто думал о двух американцах, которых отправили домой несколько месяцев назад, и задавался вопросом, что они делают. Пакера он всегда представлял себе верхом на лошади, одетым как ковбой, а Шеррод с ощетинившейся рыжей бородой всегда валялся возле прибоя на каком-нибудь теплом пляже.

Однако ему без труда удалось вспомнить лицо Карла-Хайнца Дамма, поскольку Дамма он знал довольно хорошо. Фактически, Дамм был единственным, кого он по-настоящему презирал. Остальное было просто символами, которые он уничтожил. Он решил, что не обязательно ненавидеть символ, чтобы его уничтожить. Все, что нужно сделать, — это нажать на курок. Это было действительно очень просто.

Он встал и налил кипятка в чайник. Затем он взял список, который вырвал из похожей на гроссбух книги Дамма, и изучил его. Первое имя в списке было в американской зоне, в Рюссельсхайме, всего в 19 милях от Франкфурта. Второе имя в списке было в Британской зоне, в Бонне — или это был Бад-Годесберг? Независимо от того. Сначала он сделает это в Рассельсхайме. Сегодня он разжалуется в звании до лейтенанта. Это будет последний раз, когда американская офицерская форма окажется полезной. Вчера в казино он понял, что испытал удачу, обратившись к британскому майору. Но это было забавно. Он понял, что его, вероятно, ищут британцы. И существовала даже вероятность того, что майор был одним из тех, кто проводил поиски. У него был вид охотника, и, кроме того, британские майоры не так уж часто встречались в американской зоне. Было бы еще забавнее, если бы британский майор каким-то образом обнаружил, что американец, купивший ему выпивку, на самом деле был тем самым человеком, которого он искал.

«Ты хочешь, чтобы они поймали тебя, дурак», — сказало ему его насмешливое «я». «Ну да, естественно», — сказал Оппенгеймер вслух. «Я всегда это знал».

Автомобильный завод «Опель» в Рюссельсхайме, примерно на полпути между Франкфуртом и Майнцем, занимал площадь в пятьсот акров и одно время был крупнейшим автомобильным заводом в Европе. На пике своего развития предприятие выпускало около 5000 легковых и грузовых автомобилей в месяц, на нем работало около 24 000 рабочих.

И ВВС Великобритании, и авиация армии США бомбили его днем и ночью, но, несмотря на их совместные усилия, к концу войны завод Opel все еще работал на 40 процентов своей мощности. Теперь он в каком-то смысле вернулся в строй, и руководил всем заводом и его 4137 немецкими рабочими лейтенант Джек Фэллон, который до войны был продавцом в местном объединении рабочих автомобильной промышленности (CIO) на заводе Форда в Дирборн, Мичиган. Чтобы помочь ему управлять своей новой империей, военное правительство выделило ему двух военнослужащих, грузовик массой три четверти тонны с прицепом и переводчика.

Лейтенант уголовного розыска хотел встретиться с переводчиком.

«Господи, ты же не думаешь, что он нацист или что-то в этом роде?» - сказал Фэллон. «Я уже потерял двух переводчиков, потому что кто-то заявил, что они нацисты. Черт, этот парень не мог быть нацистом. Он был в концлагере».

«Это просто рутина», — сказал Курт Оппенгеймер.

— Хорошо, я посмотрю, смогу ли я найти его для тебя.

Фэллон повернулся на вращающемся стуле и крикнул в открытую дверь: «Эй, Литтл, куда, черт возьми, делся Визе?»

«Выбивает из меня все дерьмо, лейтенант», — капрал. Вирджил Литтл крикнул в ответ.

— Ну, иди, найди этого ублюдка и тащи его сюда.

"Да сэр."

Фэллон откинулся на спинку стула. «Это может занять некоторое время», — сказал он. «Это чертовски большое растение»

«Все в порядке», — сказал Оппенгеймер.

— Они заставляют вас быть занятыми, ребята?

— Примерно так. А ты?"

Фэллон вздохнул. "Это беспорядок. Знаешь, от кого я получаю заказы? Я получаю заказы от G-Five во Франкфурте. Вот только иногда их заказы прямо противоположны тем, которые я получаю от G-Four — это контроль производства. И прежде чем я успеваю обернуться, приходит новый набор заказов — на этот раз от OMGUS в Берлине. И если этого было недостаточно, эти ублюдки из G-Five из Седьмой армии в Гейдельберге думают, что им придется вложить свои два цента. Я не знаю, какого черта я делаю половину времени».

«Звучит грубо», — сказал Оппенгеймер, доставая пачку «Кэмелов» и предлагая их Фэллону.

Фэллон покачал головой. «Позвольте мне привести вам пример того, что я имею в виду». Он с надеждой посмотрел на Оппенгеймера и был воодушевлен полученным сочувственным кивком.

«То, что мы здесь пытаемся сделать, — это выпустить грузовики — небольшие, знаете ли, грузоподъемностью три четверти тонны. Но тем временем мы также должны производить радиаторы и карбюраторы, которые мы отправляем на завод DB в Мангейме».

«ДБ?» Оппенгеймер сказал.

«Даймлер-Бенц».

"Ой."

«Ладно, молодец, мы выпускаем четыреста шестнадцать радиаторов и шестьсот два карбюратора, так?»

"Верно."

«Потом они отключили нам чертов газ. Что ж, мы получаем газ из Дармштадта, а Дармштадту нужен уголь, прежде чем он сможет производить газ. Но Дармштадт зависит от получения угля откуда-то из Рура, из Британской зоны. Ну, они не добывают уголь в Руре, а если и добывают, то эти британские ублюдки оставляют его себе. Итак, DB кричит о своих радиаторах и карбюраторах, а я кричу в ответ, что не смогу их выключить без бензина и не смогу получить бензин, пока Дармштадт не получит уголь. Так ты знаешь, что они мне говорят делать?

"Что?"

"Импровизировать."

"Иисус."

«Итак, вот что я делаю. Беру один из тех грузовиков, что у нас получились, и списываю его. Я имею в виду, что записи на нем просто исчезают. Его так и не выпустили, если вы понимаете, о чем я? Потом я начинаю обшаривать черный рынок и нахожу парня, у которого есть уголь. Вы можете найти его, если знаете, где искать. Поэтому я говорю этому парню: «Как тебе новенький грузовик?» Конечно, он хочет знать, в чем подвох. Ну, загвоздка в том, что ему придется использовать грузовик, чтобы перевезти в Дармштадт достаточно угля, чтобы обеспечить меня бензином на три недели.

«Это чертовски гениально», — сказал Оппенгеймер.

Фэллон провел рукой по коротким каштановым волосам. Это был жилистый мужчина, не слишком высокий, немногим старше тридцати, с выражением постоянного раздражения на лице, которое было слишком молодо, чтобы на нем было столько морщин.

«Ну, черт возьми, я не знаю, гениально это или нет. Все, что я знаю, это то, что я поеду домой в следующем месяце, но если меня сначала не отдадут под трибунал, я скажу вам одну вещь. Здесь я научился некоторым трюкам, которые наставят этих ублюдков Форда на задницу, если они не будут осторожны. Он счастливо улыбнулся этой приятной перспективе, и большая часть раздраженного взгляда исчезла.

капрал. Через несколько минут в офис без стука вошел Вирджил Литтл, за ним последовал гражданский немец, одетый в коричневый костюм и черные туфли. Капралу Литтлу было около двадцати лет, у него было лицо мыслителя и сутулость ученого. Немецкий штатский был более чем в два раза старше его, с круглым лицом, маленькими голубыми глазами и тонкогубым, неумолимым ртом, отделявшим крошечный подбородок от довольно большого носа. От его волос остался тусклый серо-коричневый оттенок.

— Вот он, лейтенант, — сказал капрал Литтл. "Что-нибудь еще?"

Прежде чем Фэллон успел ответить, Оппенгеймер сказал: — Я бы хотел, чтобы капрал остался, лейтенант. Все в порядке?"

Фэллон пожал плечами. "Хорошо."

— И еще один военнослужащий. Вы бы хотели, чтобы он тоже вошел?

— Скажи Бакстеру, чтобы он вошел, — сказал Фэллон.

— Привет, Бакстер, — крикнул капрал Литтл через дверь. — Лейтенант хочет вас.

Вошел крупный, сонный на вид юноша лет девятнадцати и огляделся. Это был рядовой Луи Бакстер, единственной страстью которого в жизни были автомобили. Работа на заводе, где они действительно производились, была для него бесконечной радостью.

— Не могли бы вы закрыть дверь, пожалуйста? Оппенгеймер сказал.

Бакстер повернулся и закрыл дверь, затем повернулся обратно.

«Рядовой, я думаю, вам следует сесть вон там, — сказал Оппенгеймер, указывая на стул, — а вам, капрал, туда».

Бакстер сел, где ему сказали, но капрал Литтл сначала посмотрел на лейтенанта Фэллона, который слегка нахмурился, затем кивнул. Капрал Литтл сел.

В центре большого офиса остался только немец. Он спокойно посмотрел на Оппенгеймера, слегка улыбнулся, затем снова посмотрел на Фэллон.

— Могу я узнать цель этой встречи, лейтенант?

Фэллон кивнул Оппенгеймеру. — Лейтенант вам расскажет.

Немец кивнул, посмотрел на Оппенгеймера, снова кивнул, почти так, чтобы это было похоже на легкий поклон, и сказал: «Пожалуйста?»

"Ваше имя?" — сказал Оппенгеймер скучающим голосом.

«Визе. Иоахим Визе».

"Ваш возраст?"

"Сорок три."

"Место рождения?"

«Лейпциг».

"Занятие?"

"Устный переводчик."

«Оккупация до войны?»

"Учитель."

«Какие предметы ты преподавал?»

«Английский, французский и латынь».

Оппенгеймер долго смотрел на Визе, улыбнулся, достал пачку «Кэмелов», поднялся и предложил немецкий. Визе заметно расслабился и взял сигарету. Используя зажигалку Zippo, Оппенгеймер закурил немцу сигарету, снова очаровательно улыбнулся и сказал: «Ты лжешь».

— Я не лгу, — сухо сказал немец, и его лицо стало ярко-розовым.

«Что, черт возьми, это все значит?» - сказал лейтенант Фэллон.

Оппенгеймер вернулся к своему стулу и сел. Он полез в задний карман, словно за носовым платком, и вместо этого достал «Вальтер».

«Ради всего святого», — сказал Фэллон.

«Вальтер» был нацелен на немца, который сказал, что его зовут Иоахим Визе. «У нас будет военный трибунал, лейтенант», — сказал Оппенгеймер. «Это не займет много времени. Я буду обвинением; ты будешь судьей; Я думаю, что капрал Литтл будет защитником; и рядовой Бакстер — посмотрим… рядовой Бакстер, да, будет сержантом по оружию.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — сказал Фэллон и начал подниматься. Оппенгеймер помахал ему пистолетом, и он снова сел.

«Я говорю здесь о друге Визе. Видите ли, лейтенант, его фамилия вовсе не Визе. Он улыбнулся немцу. — Назови им свое настоящее имя.

Лицо немца начало потеть. «Я не понимаю», сказал он. «Меня зовут Визе. Я был учителем. Потом меня отправили в Дахау. Я чуть не умер там. Моя жена, она… она умерла. Он умоляюще развел руками. «У меня есть доказательства… документы».

— И очень хорошие документы. Вы купили их у человека по имени Дамм — Карла-Хайнца Дамма — в Мюнхене 2 июня 1945 года. Вы заплатили за них сумму, эквивалентную десяти тысячам долларов в швейцарских франках. Это была отличная сделка».

Немец боялся пошевелить своим телом, поэтому лишь повернул голову, чтобы посмотреть на Фэллон. — Я… я ничего из этого не понимаю, лейтенант. Ты не можешь что-нибудь сделать? Это все какая-то ужасная ошибка. Вы видели мои документы. Скажи ему, что ты их видел.