Ил произнес короткую фразу. Его голос был тихим; казалось, он почти скучал. Двое мужчин быстро поднялись и попятились из комнаты. Они чуть не врезались в нас. Дженаро толкнул Уильяма ногой. Наш водитель вскочил и выскочил за дверь. Старик, который бил золотым посохом в Убондо, сидел в кресле на одном конце библиотечного стола и кивал головой. Несколько молодых парней, одетых в белые халаты, сидели на скамейке возле двери за Илем. Они вели себя тихо, но немного ерзали, как пажи в Сенате США в пасмурный августовский день.

Комната оказалась больше, чем я думал изначально. Но путь к острову оказался не таким длинным, как путь к сэру Чарльзу Блэкуэлдеру. По полу были разбросаны пуфы из красной и белой кожи. Несколько невзрачных альбертийцев сидели у стен по обе стороны, наблюдая за нашим появлением, и выглядели так, словно надеялись, что мы споткнемся и упадем, чтобы им было о чем поговорить.

Ил указал нам на три стула, которые были расставлены перед столом. Он не предложил пожать друг другу руки. “Добро пожаловать, вождь Дженаро; Я надеюсь, что вы в добром здравии. Я желаю того же мистеру Шартеллу и мистеру Апшоу.”

“Я верю, что остров Обахма пребывает в добром здравии, как и мои друзья”, - официально сказал Дженаро.

Голос Иля был нечетким, с сильным акцентом. Он говорил медленно, и его английский звучал так, как будто он сначала переводил его с диалекта.

“Итак”, - сказал он. “Что ты мне принес?”

“Незначительные мелочи, остров Обахма”, - сказал Дженаро. “Нам стыдно предлагать их, но они хранятся в двух коробках у двери”. Ил поднял руку и указал на коробки. Пажи вскочили, подбежали и понесли их к столу. “Откройте их”, - сказал Ил.

Сначала они открыли коробку с бренди, без комментариев сорвав причудливую упаковку. Это была деревянная коробка, и им пришлось найти молоток, чтобы извлечь гвозди. Бренди было упаковано в деревянную упаковку excelsior. Это никогда не выглядело более впечатляюще. Иль достал бутылку, надел очки, чтобы рассмотреть этикетку, и сказал: “Вы слишком добры”.

Вторая коробка была открыта. Он сунул руку внутрь, взял пуговицу и осмотрел ее. Он снова улыбнулся. В тот день его мантия была синей, и он прикрепил пуговицу спереди к повязке на шее. На страницах было написано “Оооо” и “Ааааа”. Он дал каждой из них по пуговице, и они побежали показывать остальным, что у них есть. Иль что-то сказал старику с золотым посохом. Он на мгновение очнулся, стукнул посохом об пол и что-то крикнул прихлебателям, окружившим стены. Они подходили один за другим, падали ниц и принимали пуговицу. Один из них, который, по-видимому, умел читать, перевел остальным “Я иду Ако". Они ухмыльнулись, прикололи пуговицы, а затем вернулись, чтобы сесть у стены и ждать, когда произойдет что-нибудь еще захватывающее.

Король снова поднял руку, и рядом с ним оказался паж. Это напомнило мне Доброго короля Вацлава, ту часть, которая гласит: “Иди сюда, паж, и встань рядом со мной ...” Он что-то сказал мальчику, который кивнул и юркнул за дверь.

“Ну что, мистер Шартель”, - сказал он. “Вы планируете сделать Альбертию своим домом?”

“Я думал об этом, Иль”, - солгал старый Опоссум. “Это очень привлекательная страна”.

“Привлекательна, как Америка?”

“Некоторые части Альбертии, которые я видел, более привлекательны, чем определенные части Америки”.

“Но по-другому?”

“Я думаю, все места разные”.

Ил кивнул, явно удовлетворенный. Паж вернулся с тремя бутылками пива. Ил протянул ему открывалку для пива, приваренную к стальному стержню трехфутовой длины. Он указал на открывалку. “Странно, не правда ли? Я подаю много пива. Какое-то время я пытался оставить открывалки для бутылок, но люди забрали их на память. Она стала слишком дорогой, поэтому один из моих сыновей предложил стальной прут. За последний год мы потеряли только двоих. ”

Пиво было холодным, и мы пили его прямо из бутылок. Иль наблюдал за нами, явно довольный тем, что мы хотим пить.

“Мистер Апшоу, мне сказали, что ваш дом в Англии. Разве это не странно для американца?”

“Иногда человек работает там, где ему лучше всего платят”, - сказал я.

“И англичане платят лучше, чем американцы? Я не знал, что это правда”.

“Я работаю на американца”.

“И на кого он работает?”

“Он занимается бизнесом для себя”.

“В Англии?”

“Да”.

“Он не мог заработать на жизнь в Америке?”

“Очевидно, он может заработать более высокую цену, используя свои американские навыки в Англии”.

Остров кивнул и вздохнул. “Я нахожу все это очень странным. Мне больше шестидесяти пяти лет, и самое далекое место, где я родился, - это Барканду. Это было четыре года назад. Там была Королева. Он сделал паузу. Мы молчали.

“Эти американцы хорошо справляются со своей работой, шеф Дженаро?” Он был достаточно прямолинеен.

“Выдающаяся работа, Иль из Обахмы”.

“Последние несколько ночей я слышал барабаны. Они продолжают повторять фразу, которая на медальоне. Люди начинают говорить об этом. Американцы предложили барабаны?”

“Они это сделали”.

“Одно и то же сообщение может надоесть”.

“Ее будут часто менять”.

“А Акомоло, с ним все в порядке?”

“Очень хорошо”.

“А Декко, с ним все в порядке?” Старик, казалось, вложил в свой вопрос немного больше интереса.

“У него тоже отличное здоровье”.

“Это хорошо”. Он сделал паузу и, казалось, задумался. “Ты хитрец, Джим-Джим. Кто победит на этих выборах?”

“Наши шансы растут с каждым днем, Иль из Обахмы”. “Есть шанс?”

“Есть”.

“Хороший шанс - или справедливый?”

“Хороший шанс”.

“Вы согласны, мистер Шартель?”

“Я бы действительно хотел, сэр”.

Круглое лицо Иля приняло спокойное выражение. Его веки почти сомкнулись над глазами. Его голос казался низким и отстраненным. “ Ты не слышал ни о каких неприятностях, Джим-Джим?

“Нет”.

“Нет потенциальной опасности?”

“Никого, кого я мог бы назвать”.

“Никакой угрозы?”

“Я ни о ком не слышал, Иль из Обахмы. Новости доходят до твоих ушей быстрее, чем до самых мудрых из нас. Ты слышал что-нибудь такое, что нам следует знать?”

Теперь глаза Иля были закрыты. Он откинулся на спинку стула. “Смерть полицейского была прискорбной. Я не знаю, было ли это связано с выборами. И все же, это не то, что я слышал, шеф Дженаро. Уменьшительное исчезло. “ Это то, что я чувствую. Между сегодняшним днем и днем выборов обязательно будет насилие. Некоторые были всегда. Я говорю, что до тех пор, пока людям разрешено голосовать, они будут всегда. Но я чувствую что-то другое. Я не смог определить, что именно. Но это похоже на спокойствие воздуха перед бурей.”Он открыл глаза и посмотрел на каждого из нас, одного за другим. “Если возникнет опасность, идите сюда. Никто не смеет вторгаться в этот Дворец. Я окажу тебе радушный прием.”

Он встал. Интервью закончилось. Мы поспешно поднялись. “В вашей машине, джентльмены, вы найдете маленький жетон. Но он не равен вашему подарку. Мистер Шартель, я слышал, что вы восхищались моим автомобилем, когда я приехал к шефу Акомоло на прошлой неделе. Он ваш. Его доставят к вам домой сегодня вечером. ”

Я видел, как Шартелле выдерживал несколько атак, но он пошатнулся перед атакой Айла. “Я не мог—”

“Нет,” сказал Дженаро.

“Это слишком великий дар, Иль. Я недостоин”. Он пришел в себя.

“Она старая. У меня есть несколько других. И все же она мне нравится. Скажите, могу я купить еще одну LaSalle из Соединенных Штатов?”

“Я не думаю, что их больше производят”.

“Какая жалость”. Он коротко кивнул, повернулся и вышел из комнаты.

Шартель нахлобучил на голову черную шляпу с опущенными полями, сунул в рот изогнутую сигару и изумленно покачал головой. Мы ушли, попрощавшись с принцем, который все еще охранял дверь, и направились к машинам. Дженаро помолчал. “Что ж, хорошие друзья, я один раз схожу за бушем”.

“Джимми, этот милый старик действительно собирается подарить мне эту прекрасную машину?”

“Она твоя. Я думаю, на ней около девяти тысяч миль пробега”.

“Он был бы оскорблен, если бы я отказался?”

“Глубоко”.

Шартель кивнул. “Послушай, у тебя есть минутка? Пока мы подъезжали, Питу пришла в голову идея”. Он быстро изложил евангелизационную роль, которую сыграют двое перебежчиков, когда отрекутся. Глаза Дженаро заблестели. “Настоящее лагерное собрание, посвященное путешествию Иисуса, да?”

“Именно”.

“Палатка и все такое?”

“Правильно”.

“Предоставь это мне. Я улажу это по телефону сегодня днем. Не волнуйся, я просто расскажу о палатке, звукооператорах, передовых людях и так далее ”.

“Министерство информации?”

Дженаро пожал плечами. “Приятель, если мы выиграем, то не будем об этом беспокоиться. Если нет, то окажемся далеко отсюда. Мне не нравятся наши тюрьмы. Я их осмотрел.”

“Угу”.

“Вот”. Дженаро протянул Шартелле листок бумаги. “Это мой номер телефона на следующие несколько дней. Это правительственный дом отдыха. Они будут принимать сообщения, и я буду проверять их по крайней мере один или два раза в день.”

Мы наблюдали, как он дал смотрителю за машинами еще один шиллинг, проверил, цел ли его складной велосипед, и направился в свой район, среднего роста смуглый мужчина в темных очках Майами, за рулем XK-E for bush.

“Тарзан и Тимбукту”, - пробормотал Шартель. Мы подошли к нашей машине. На заднем сиденье лежали два ящика джина Gordon's. Уильям бодро положил их в багажник "Хамбера". Мы забрались внутрь и тронулись в путь.

“Ну, есть одна вещь, Клинт”.

“Что это?”

“Вам не нужно беспокоиться о том, что из-за заморозков ваш новый LaSalle выйдет из строя”.

OceanofPDF.com

Глава

22

Уильям медленно вел "Хамбер" по высокогорному асфальтированному шоссе, которое вилось через город Обахма, расположенный в 70 милях от Убондо, в 169 милях к северу от Барканду. Шартель откинулся в своей знакомой позе на заднем сиденье. Порыжевшая шляпа с опущенными полями низко надвинулась ему на глаза, на изогнутой сигаре скопился приятный пепел.

“Уильям, ты продолжаешь в том же духе, и мы никогда ничего не добьемся”.

Уильям повернул голову и широко улыбнулся нам, но, похоже, нервничал.

“Мадам просит меня спросить тебя, Мастах”.

“Какая мадам?”

“Мадам Анна, сэр”.

“О чем она просила тебя спросить нас?”

“Если мы сейчас отправимся в мою деревню. Это недалеко”.

“Насколько далеко - это не далеко?” Я спросил.

“Сорок, может быть, пятьдесят миль”.

“Когда ты в последний раз был дома, Уильям?”

“Два года назад, сэр. У меня письмо от дяди. Он говорит, что мой брат теперь готов к школе. За хорошую школу, сэр. Мадам сказала мне, что проследит, чтобы он пошел в школу, где она работает учительницей.”

Я посмотрел на Шартель и сказал: “Насколько я понимаю, мадам высказалась”.

“Ты прав. Уильям, мы идем в деревню”.

“Спасибо, сэр!” Он крутанул руль "Хамбера", развернулся, едва не врезавшись в детский фургон с надписью “Бедность - не преступление”, и помчался по шоссе в противоположном направлении.

“Как называется твоя деревня?”

“Он очень маленький. Его зовут Корееду. Очень красивое имя”.

“Очень мило”, - согласился я.

Тропический лес редел по мере того, как мы отъезжали на север от Обахмы. Он уступал место полям с низкорослыми деревьями и травой. Время от времени попадались пальмовые рощи, которые выглядели ухоженными. На повороте внезапно дорогу перебежало семейство бабуинов. Арьергард остановился и что-то забормотал на нас, что выглядело по-настоящему разъяренным.

Шартель ткнул меня. “Смотри-ка, Пит! Разве это не здорово? Посмотри, как он просто стоит там и устраивает нам разнос. Разве он не пистолет?”

“Павианы, сэр. Они очень хорошо рубят”.

Шартель повернул голову, уставившись на бабуинов через заднее стекло. “ Ты ведь не ешь этих тварей, не так ли, Уильям?

“Очень хорошо, сэр”.

“Черт возьми, Пит, это самые первые живые животные, которых я увидел в Африке. Павианы”.

“Где-то здесь должны быть слоны. И носороги. По крайней мере, так написано на карте”.

“Я бы с удовольствием посмотрел на них”.

“Может быть, нам повезет”.

Но мы там не были. Все, что мы видели до конца поездки, - это несколько коз и цыплят. Так далеко на севере движение стало редким, и пара альбертианцев, мимо которых мы проезжали, приветственно махали нам рукой. Мы помахали в ответ.

Уильям свернул налево на латеритную дорогу после того, как мы проехали, по моим подсчетам, миль пятьдесят. Борозды на латерите стали глубже и неровнее. Машину трясло, поднимая за собой облако густой красной пыли. Наконец, латерит сменился колеей для одного автомобиля, между двумя колеями росла трава. Уильям продолжал вести машину, теперь немного быстрее, ему не терпелось поскорее добраться до своей деревни.

“Ты уверен, что знаешь, куда идешь?” Спросил Шартель.

“Совершенно уверен, сэр. Уже недалеко”.

“Это было недалеко, в шестидесяти милях назад”, - сказал я.

Начало появляться несколько человек. Я не знаю, откуда они взялись. Вокруг не было ни домов, ни хижин. Они помахали нам, и Уильям посигналил в клаксон и помахал в ответ. На небольшой поляне, недалеко от тропы, стояло здание с глинобитными стенами, открытое спереди, в котором стоял выцветший красный холодильник для кока-колы начала 1939 года выпуска. Уильям подъехал к зданию и остановился. Внутри я увидел полки, уставленные несколькими банками сардин, супом, бисквитами или печенья, мясными консервами, мыльной пудрой, хозяйственным мылом, спичками, сигаретами и нюхательным табаком. Это был еще один универсальный магазин.

“Я покупаю подарки для деревни”, - сказал Уильям.

“Это такой обычай?”

“Да, сэр”.

“Мы купим подарки. У тебя есть деньги, Пит?”

Я дал Уильяму два фунта и сказал, чтобы он покупал то, что сочтет нужным. Он вернулся с коробками печенья, сигаретами, нюхательным табаком, консервированными брекетами для разбивания челюстей и половиной пинты виски.