— Я хочу знать, каково это — чувствовать твою руку на себе, — говорит он почти как само собой разумеющееся.

— Извини? — бормочу я, заставляя себя посмотреть ему в глаза.

Он придвигается ближе и берёт меня за руку. Он кладет её на свой член и накрывает моей ладонью, так что я сжимаю его по всей длине.

— Кассиэль, это…

— Приятно, — перебивает он меня, явно не понимая, насколько это неуместно.

Он проводит моей рукой по своему члену, и я сглатываю.

Когда он убирает свою руку с моей, я на секунду останавливаюсь, чтобы отдернуть её, но тихий стон, срывающийся с его губ, то, как он закрывает глаза и запрокидывает голову, заставляет меня крепче прижаться к нему.

У меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю за его наслаждением, зная, что причина этого — я. Его член горячий и твёрдый в моей руке, он слегка пульсирует, когда я глажу его. Он издает ещё один низкий стон, от которого моя киска начинает пульсировать. Я должна прекратить это, но выражение его лица, чистый восторг в его глазах, когда он открывает их и смотрит мне прямо в глаза, заставляют меня продолжать.

— Изольда, — шепчет он хриплым от желания голосом. — Это необыкновенное ощущение.

Я слегка усиливаю хватку, экспериментируя с разными давлениями и скоростями. Каждый раз, когда я меняю ритм, Кассиэль отвечает новым звуком удовольствия, его бёдра слегка двигаются в такт моему темпу. Она опьяняет — власть, которую я имею над ним прямо сейчас. Может, он и падший ангел, обладающий неизмеримой силой, но в данный момент он полностью в моей власти.

Его дыхание учащается, грудь быстро поднимается и опускается. Он протягивает руку, чтобы обхватить моё лицо, его большой палец касается моей скулы, как будто я что-то драгоценное.

— Ты невероятная, — бормочет он. — Всё в тебе превосходит всё, что я когда-либо мог себе представить.

Я склоняюсь к его прикосновению, ощущая связь, которая выходит за рамки физического.

Его глаза встречаются с моими, и в них есть напряжённость, которая заставляет моё сердце учащённо биться.

Он не просто испытывает удовольствие; он исследует его, анализирует и делится им со мной так, что это кажется глубоко интимным.

— Можно мне прикоснуться к тебе? — бормочет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Хм, — заикаюсь я. — Я не думаю…

— Тогда дай мне посмотреть, как ты трогаешь себя.

— Кассиэль, — застонала я, поглаживая ладонью головку его члена, заставляя его зарычать.

Он хватает меня за запястье и притягивает ещё ближе, его рука скользит по моему бедру, задирая мою ночную рубашку выше.

— Касс…

— Этот опыт не закончен, Изольда, — бормочет он.

Я задыхаюсь, когда его рука оказывается у меня между ног, а пальцы задевают тонкое кружево моих трусиков. Сначала его прикосновения робкие, исследовательские, но они посылают электрические разряды по моему телу. Я прижимаюсь к нему, добиваясь большего трения, продолжая поглаживать его.

— Вот так? — шепчет он хриплым голосом. Его пальцы скользят под ткань, нежно обхватывая меня, заставляя тихо застонать.

— Да, — выдыхаю я, слегка запрокидывая голову. Моя рука сжимается вокруг него.

— Ты мокрая. Это нормальная реакция?

— Да, — выдыхаю я, нуждаясь в том, чтобы он сделал для меня гораздо больше. Его прикосновения такие трепетные, какими могут быть только у небесных созданий.

Он нежно поглаживает меня, его пальцы едва проникают в мои складочки, как будто он исследует священную землю. Каждое прикосновение к моему клитору посылает по мне волны удовольствия, усиливая жар, который уже разгорается во мне. Его глаза не отрываются от моих, наблюдая за каждой вспышкой эмоций, за каждым вздохом, срывающимся с моих губ.

Его пальцы проникают глубже, скользя по моему клитору, заставляя меня всхлипывать.

Он останавливается и снова проводит пальцами по моему клитору. Я вскрикиваю, когда он надавливает на меня.

— Здесь? — он бормочет. — Тебе это нравится?

— Чёрт возьми, да, — кричу я.

Он медленно, но с усиленным нажимом обводит его, и у меня подгибаются колени.

Он поддерживает меня другой рукой, исследуя более украдкой. Его глаза расширяются, когда он находит мой вход и погружает пальцы глубоко внутрь, когда я наполняю его ладонь оргазмом, который обрушивается на меня из ниоткуда.

— Касс, — застонала я, притягивая его сильнее.

Он наклоняется ближе, прижимаясь своим лбом к моему.

— Ты невероятная, — шепчет он. — Каждая частичка тебя — откровение. Это не передать словами.

Его крылья слегка трепещут за спиной, создавая легкий ветерок, который немного охлаждает меня.

Внезапно, к его разочарованию, я отпускаю его и падаю на колени.

Я никогда раньше не брала член в рот, но хочу доставить ему это удовольствие. Его глаза расширяются от удивления, когда я смотрю на него снизу вверх, обхватывая руками его бёдра. Его член слегка покачивается перед моим лицом. Я наклоняюсь вперёд и осторожно провожу языком по его кончику, ощущая солоноватый привкус его семени. Кассиэль вздрагивает, его дыхание прерывается, и по мне пробегает дрожь. Я приоткрываю губы и беру его в рот, сначала медленно, исследуя это новое ощущение.

Рука Кассиэля нежно запутывается в моих волосах, и мы чувствуем глубокую близость.

— Изольда, — бормочет он, и мое имя слетает с его губ благоговейным шёпотом. Я поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом и погружаюсь глубже, водя языком по его стволу. Выражение его лица — выражение чистого экстаза, смешанного с благоговением, и оно направляет меня в том, что я делаю.

Я двигаюсь ритмично, подбирая темп, который, кажется, вызывает у него волны удовольствия. Его бёдра слегка двигаются в такт моему ритму, но он никогда не давит, всегда позволяя мне задавать темп. Динамика власти опьяняет; я контролирую ситуацию, даря ему ощущения, которых он никогда раньше не испытывал.

Его дыхание учащается, грудь поднимается и опускается, пока он пристально наблюдает за мной. Его член пульсирует у меня во рту, предвкушая приближающуюся кульминацию.

— Изольда, — бормочет он, и я отстраняюсь за секунду до того, как он кончает мне на лицо.

Крылья Кассиэля полностью раскрываются, раскидываясь по комнате, когда он запрокидывает голову со стоном, который звучит почти болезненно из-за своей интенсивности. Перья мерцают странным, неземным светом, который пульсирует в такт его кульминации.

— Это ощущение. Ты тоже это почувствовала? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз и помогая подняться на ноги.

— Да, — отвечаю я с улыбкой, прежде чем он снимает футболку и вытирает своё семя с моего лица. — Это не совсем то же самое.

— Тебе понравилось?

— Да.

— Мне тоже. Я хочу сделать это снова.

— Прямо сейчас? — спрашиваю я с улыбкой.

Он смотрит на свой член.

— Я думаю, что смогу.

Я опускаю взгляд на его возбуждённый член, всё ещё гордо торчащий вперёд.

— Да, наверное, сможешь, — хихикаю я. — Но в другой раз, ладно?

— Почему не сейчас?

Его вопрос не требовательный, а просто любопытный.

— Я никогда не делала этого раньше, — признаюсь я. — Я никогда раньше не была с мужчиной таким образом.

Он хмурится.

— Я был у тебя первым?

— В некотором смысле, да. Ко мне и раньше прикасались, и я прикасалась, но никогда до такой степени. Я никогда не брала…

— Член себе в рот? — продолжает он за меня.

— Точно, — бормочу я, и щеки мои пылают.

Кассиэль отодвигается, застегивая молнию на брюках с задумчивым выражением лица.

— Этот опыт заметно отличался от самостимуляции, — замечает он, как будто мы обсуждаем погоду. — Более интенсивный. Более связанный.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты раньше мастурбировал?

Он кивает.

— Раньше. Но до сих пор всё было теоретически. На небесах мы наблюдали, но никогда не участвовали. Теперь я понимаю, почему существа мужского пола готовы убивать ради этого, ради своих женщин.

— Не все.

— Возможно, и нет, — соглашается он, аккуратно складывая крылья за спиной. — Но сегодня я узнал кое-что ценное о себе. Я способен на жестокость, когда дело касается тебя.

— Как ты думаешь, почему так?

— Я жажду твоих прикосновений, твоего присутствия. Мне нужно быть рядом с тобой.

— Что это значит для нас? — осторожно спрашиваю я.

— Я не уверен. Что бы это ни было, я уверен, Си-Джей найдёт, что сказать по этому поводу.

Я вздыхаю.

— Да, я уверена, что он, чёрт возьми, за словом в карман не полезет.

Но, честно говоря, он может сойти с ума, если захочет. Я ему не принадлежу, и если я захочу отсосать падшему ангелу после того, как он довёл меня до оргазма, то так тому и быть.

Но я знаю, что это будет не так-то просто.

На самом деле, «сойдёт с ума» даже близко не описывает, каким будет Си-Джей, когда узнает, что я натворила.

А он узнает.

Глава 23. СИ-ДЖЕЙ

Я не совсем уверен, заведён ли я, как грёбаный выключатель света, или взбешён до такой степени, что собирался размазать этого ублюдка по всему континенту за то, что он сделал с Изольдой. Грёбаные зеркала. Они всегда показывают то, чего ты не хочешь видеть.

Я неподвижно стою в своей комнате, прерывисто дыша и пытаясь осмыслить то, чему только что стал свидетелем. Зеркало в полный рост светится остаточной магией. Я хочу разбить его вдребезги, стереть образ Изольды, стоящей на коленях перед падшим ангелом, но это ничего не решит.

Дракон во мне просыпается, разогревая мою кровь до опасного уровня. От моей кожи поднимается пар, с каждой секундой я теряю контроль над собой. Я отметил её, попробовал её кровь, и она взяла мою. Связь установилась, признаёт она это или нет. Теперь этот небесный гость осмелился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Я ударяю кулаком по стене, разбивая древний камень. Боль едва ощущается сквозь пелену ярости. Я знаю, что мне нужно успокоиться, прежде чем я сделаю что-то, чего даже Блэкридж не сможет не заметить. Голос моего отца эхом звучит у меня в голове. «Контроль — это всё, Си-Джей. Без него ты просто безмозглое животное».

Закрыв глаза, я набираю в лёгкие побольше воздуха. Падший ангел ввязался в игру, правил которой он не понимает, а ставки в ней выше, чем он мог себе представить.

— Чёрт, — бормочу я. Из-за него и этого призрака, бродящего по её комнате, я сильно отстаю в этой гонке.

Эта грёбаная гонка, которая уже должна была быть выиграна мной и только мной.

Снова открыв глаза, я сосредотачиваюсь на зеркале. Изольда вернулась в постель, Кассиэль ушёл, Уильям слоняется без дела, не совсем уверенный, что ему делать с собой после того, как он стал невольным свидетелем с участием Изольды не с одним существом, а с двумя.

Я пытаюсь взглянуть на это с точки зрения Изольды. Она провела взаперти всю свою жизнь. Она девственница, которая никогда ни с кем не целовалась до меня.

Меня бесит, что этот ангелочек впервые сделал ей минет и впервые покормил её.

Но я должен сохранять спокойствие и всё обдумать. Изольда свободна. Впервые в своей жизни она находится в реальном мире. Конечно, она собирается экспериментировать и хочет испытать всё, чего ей не хватало, и, честно говоря, я последний человек, который стал бы винить её за то, что она возжелала больше одного мужчины.

У моей матери было три мужа. В какой-то момент у неё было семь любовников одновременно. Я скорчил гримасу и поморщился. Чёрт бы побрал эти её дневники, которые моя старшая сестра советовала мне читать. Лучше бы она этого не делала. Хотя они дали представление о многовековой, эпической любви моих родителей, которая длится уже более тысячи лет. Кассиэль был прав, когда сказал, что в моей семье есть одержимость. Мой отец действительно сходил с ума по моей маме. Некоторые из его поступков выходили за рамки собственничества и одержимости, но я понимаю это. Я бы сделал всё это ради Изольды.

Но могу ли я сделать это ради Изольды? Могу ли я пойти к ней и притвориться, что всё замечательно, когда в глубине души я хочу умолять её не выбирать его?

Этот вопрос потрясает меня до глубины души. Могу ли я открыться ей? Мой первый порыв — решительное «нет». Всё во мне восстаёт против этой идеи. И вампирская сторона, и драконья — обе требуют исключительного обладания. Но потом я думаю о своей матери, об её сложной паутине взаимоотношений, которые каким-то образом складываются по-своему хаотично.

В зеркале видна Изольда, которая сейчас лежит, свернувшись калачиком, на боку, с безмятежным лицом во сне, не подозревая о суматохе, которую она вызывает. Призрак маячит возле окна, как всегда бдительный. Что-то в его настороженности раздражает меня ещё больше.

В некотором смысле, я почти уважаю Кассиэля за его смелость. Может, он и недавно пал, но ему не хватает смелости или хитрости. Я признаю, то, как он наблюдает за ней с этой небесной объективностью, выбивает из колеи. Как будто она — эксперимент и откровение. И я не могу отрицать, что он защитил бы её. Он убил ради неё. Я старался этого не делать, но теперь понимаю, что мне не следовало сдерживаться. Очевидно, её это не беспокоит.

Сделав последний вдох, чтобы успокоиться, я принимаю решение. Если я сейчас начну бушевать, это только оттолкнёт её ещё больше. Изольда слишком дорожит своей свободой; чем больше я пытаюсь запереть её в клетке, тем упорнее она будет сопротивляться.

Стук в дверь прерывает мои размышления. Я мгновенно ощущаю запах Кассиэля, смешанный с запахом Изольды, который окутывает его со всех сторон.

Я рывком открываю дверь и свирепо смотрю на него.

— Тебе лучше сделать это побыстрее, пока я не решил проигнорировать сторону, умоляющую не убивать тебя.

— Ты знаешь, — заявляет он.

— Знаю? Знаю, что ты лапал мою женщину? Что она отсосала тебе, а ты кончил ей прямо в лицо?

Он прищуривает глаза.

— Она рассказала тебе об этом.

— В этом не было необходимости. Я забочусь о том, что принадлежит мне, — поправляю я, мой голос убийственно спокоен, несмотря на кипящую в нём ярость.