— Так ли это? Или мы разделяем почести?

Между ними возникает странное мгновение, прежде чем Си-Джей слегка кивает.

— Сначала дамы.

Толпа ахает от такого неожиданного развития событий, а букмекеры изо всех сил стараются не отставать от меняющихся коэффициентов.

Бенц теперь выглядит менее уверенным, его взгляд мечется между двумя противниками.

— Это нечестно, — рычит он.

— Нечестно? — Си-Джей смеётся, и звук эхом отражается от каменных стен. — Ты думал о чести, когда оскорблял её?

Кассиэль движется с поразительной скоростью, появляясь за спиной Бенца прежде, чем кто-либо успевает моргнуть.

— На небесах мы наблюдали за концепцией честности, — говорит он непринуждённо, как будто обсуждает погоду. — Это было теоретически, отстранённо.

— Но сейчас… — он хватает Бенца за голову и резко сворачивает ему шею.

Раздался отвратительный треск, и я вскрикнула от ужаса, когда Бенц рухнул на землю.

Си-Джей рычит, его лицо искажено яростью, когда он быстро поворачивается, чтобы поймать мой взгляд. Я отшатываюсь, качая головой, и поворачиваюсь только для того, чтобы врезаться прямо в Блэкриджа.

— Мисс Морворен, — произносит он своим вкрадчивым, пугающим голосом. — В мой кабинет. Сейчас же.

— Но… — его взгляда достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Он поворачивается и уходит, толпа мгновенно рассеивается. Никто не хочет быть втянутым в это дерьмовое шоу. Но почему я? Я ничего не сделала.

Я бросаю взгляд через плечо на Бенца, лежащего мёртвым на земле, и нависающего над ним Кассиэля, который смотрит на своё первое убийство с выражением лица, которое невозможно описать словами. Си-Джей широкими шагами пересекает двор, но я качаю головой и смотрю на спину Блэкриджа, который уводит меня прочь от этого кошмара.

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я поднимаю глаза и вижу Уильяма, стоящего в окне моей спальни. Он прикладывает палец к губам и затем исчезает.

О чём он хочет, чтобы я молчала?

Мой желудок сжимается, когда я следую за внушительной фигурой Блэкриджа по извилистым коридорам. Образ сворачивающейся шеи Бенца всплывает в моей голове, заставляя меня содрогнуться. Я никогда раньше не видела, как кто-то умирает. Непринуждённая жестокость, то, как Кассиэль делал это с такой академической отстранённостью… из-за меня.

Блэкридж молчит, пока мы идем, и его молчание пугает больше, чем любая лекция. Студенты прижимаются к стенам, когда мы проходим мимо, пытаясь казаться невидимыми из-за шторма, которым является Блэкридж.

Когда мы подходим к его кабинету, он взмахом руки открывает тяжёлую дубовую дверь и жестом приглашает меня войти.

— Садись, — приказывает он, и я опускаюсь в кресло напротив его массивного стола.

Он продолжает стоять, изучая меня своими бездонными глазами, которые, кажется, проникают мне в душу.

— Два дня, — наконец произносит он. — Ты пробыла в Серебряных Вратах всего два дня, а уже оказалась в центре многочисленных инцидентов, связанных с насилием.

— Это не моя вина, — протестую я, мой голос звучит тише, чем мне хотелось бы.

— И всё же мы здесь, — он подходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной.

— Я понимаю всю серьёзность происходящего, сэр, но я пыталась это остановить.

— Пыталась ли? — спрашивает Блэкридж, поворачиваясь ко мне лицом, и в его глазах вспыхивает что-то, что я не могу точно определить. — Судя по тому, что я наблюдал, мисс Морворен, возможно, ты и не инициировала эти конфликты, но и не препятствовала им.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку, заставляя меня замолчать.

— Студент мёртв, — продолжает он устрашающе спокойным голосом. — Конечно, смерть в Серебряных Вратах не редкость, и не во всех случаях она необратима.

— Что? — шепчу я, в голове у меня всё путается. — Не необратима?

— Бенц происходит из семьи, обладающей значительной магической силой. У него будут защитные заклинания и всё такое, как и у других студентов, которые могут защитить от неминуемой смерти.

— Так вот почему вы допускаете насилие? — выпаливаю я. — Потому что вы знаете, что некоторые существа не умрут? — я с трудом перевариваю эту информацию.

Серебряные Врата ещё более странное место, чем я думала, с правилами и системами, которые я не могу понять.

— Конечно. Жестокость присуща звериной натуре, мисс Морворен, и, если ты ещё не заметила, ты окружена зверями.

— О, ещё как заметила, — бормочу я.

Губы Блэкриджа слегка подёргиваются.

— Я так и думал, что ты заметила, — он садится за свой стол, древнее дерево скрипит под его руками, когда он наклоняется вперёд. — Но меня беспокоит не само насилие, а твоя роль в нём.

— Моя роль? — я стараюсь говорить спокойно, несмотря на холод, который пробегает по моему телу. — Я никого не просила сражаться за меня.

— Нет, но ты — катализатор, — его глаза сужаются, изучая меня с тревожащей напряжённостью. — Ты привлекла внимание не одного, а двух очень интересных созданий, мисс Морворен. Забыв на мгновение о своём брате и его могуществе, что весьма примечательно, я должен сказать, это необычно для студента — прийти и внезапно стать движущей силой не только ангела, появившегося среди нас, но и защиты, которой эти существа хотят тебя наделить.

— И снова это не моя вина, — выдавливаю я из себя.

— Возможно, не намеренно. Небольшой совет? Постарайся, пока ты здесь, мисс Морворен, избежать новых смертей.

Это само по себе звучит как угроза.

Я киваю и решаю не пытаться отстаивать свою точку зрения. Это битва, которую мне не выиграть.

— Вы уверены, что с Бенцем всё будет в порядке?

— Будет.

— А с Кассиэлем?

Он одаривает меня зловещей улыбкой, от которой у меня леденеет душа.

— Вот это будет увлекательное тематическое исследование.

Тематическое исследование.

— Свободна, — говорит он так, словно давным-давно ожидал, что я встану и уйду.

Я встаю и исчезаю с его глаз так быстро, как только могу, прежде чем он решит ещё раз обвинить меня во всём этом дерьме.

Академия похожа на мавзолей, когда я возвращаюсь на улицу.

Студенты и сотрудники сбились с пути, не желая находиться поблизости от Блэкриджа и, вероятно, от меня в том числе. Я их не виню.

Я заставляю себя выйти обратно во двор и вижу, что Кассиэль всё ещё смотрит на Бенца, который так и не сдвинулся с места.

Си-Джей склонился над ним, глубоко затягиваясь сигаретой, прежде чем выпустить дым через нос.

— Иззи, — говорит Айзек, когда поднимает глаза и видит меня. — Что случилось?

— Ничего особенного. Я в порядке. Бенц тоже будет в порядке.

— Я убил его, — говорит Кассиэль.

— Да, убил, но он будет жить. Могущественная магия, бла-бла-бла.

Си-Джей медленно поднимается.

— О, правда? Блэкридж сказал тебе это? Неудивительно, что у него шаров больше, чем на бильярдном столе. У него есть путь назад.

— А у тебя? — спрашиваю я, буравя его взглядом.

Он удивлённо приподнимает бровь, глядя на меня.

— Я не могу сказать, что это было проверено, но сомневаюсь, что моя мать позволила бы мне долго оставаться мёртвым.

Айзек с интересом переводит взгляд на Си-Джея. Я думаю, Си-Джей нечасто рассказывает о своей семье, даже своему лучшему другу.

— Какие у меня неприятности? — спрашивает Кассиэль, наконец отрывая взгляд от Бенца.

— Насколько я вижу, никаких. Теперь ты являешься примером для Блэкриджа, чтобы посмотреть, как ты справишься с этим.

Он кивает, похоже, соглашаясь с этим.

— Я не знаю, что я должен чувствовать по этому поводу, — бормочет Кассиэль, его крылья складываются за спиной, и окровавленные перья тихо шелестят. — Лишение жизни должно иметь больший вес.

— Добро пожаловать в Серебряные Врата, — сухо произносит Си-Джей, отбрасывая сигарету.

— Где смерть иногда становится просто неудобством.

Я обхватываю себя руками.

— Это безумное место.

— Нет, — поправляет Айзек, вглядываясь в темнеющее небо. — Это место именно такое, каким оно должно быть. Тренировочная площадка для монстров, где они учатся быть ещё более чудовищными.

Си-Джей пристально смотрит на меня, и я вижу в нём то, чего не ожидала — беспокойство.

— Тебе нужно немного отдохнуть, Иззи. Это была долгая ночь.

— Мне нужно позвонить нашим родителям, — говорю я Айзеку, игнорируя предложение Си-Джея.

— Сегодня вечером.

Айзек кивает, выражение его лица мрачное.

— Воспользуйся зеркалом в своей комнате. Я попробую посмотреть в своё в это же время. Может быть, у кто-то из нас получится.

Кассиэль отходит от тела Бенца и подходит ближе ко мне. Я почти ожидаю, что Си-Джей вмешается, но он стоит в стороне и наблюдает.

— Я бы сделал это снова, чтобы защитить тебя, — говорит Кассиэль.

Я прикусываю губу изнутри.

— Не надо.

Он протягивает руку и обхватывает моё лицо ладонями. Я чувствую, как меня пронзает электрический разряд, словно жидкая молния. Не обращая внимания на раздраженное шипение Си-Джея, я слегка наклоняюсь к нему.

— Я всегда буду защищать тебя, Изольда, — говорит он. — У меня есть эта потребность… здесь.

Он бьёт себя кулаком по сердцу.

— Она ошеломляет. Это инстинкт.

— Добро пожаловать в клуб, — растягивает слова Си-Джей.

— О, чёрт возьми, — огрызается Айзек и уходит, не желая видеть, как к его сестре пристают. По крайней мере, это означает, что он доверяет этим двоим. Я не уверена, что это разумно.

Я кладу свою руку поверх его и сжимаю, убирая её, прежде чем отпустить.

— Мне нужно идти. Ты в порядке?

— Более чем, — говорит он, произнося это вслух. — Я чувствую, что теперь я действительно жив.

Персонал лазарета выбегает во двор и, не обращая на нас внимания, укладывает Бенца на носилки, чтобы отвезти его на воскрешение, или как там это называется.

Кассиэль кивает и отступает назад.

— Я проверю Бенца позже.

— Он придёт за тобой, — говорит Си-Джей. — Он этого так не оставит.

— Я и не жду от него этого, — говорит Кассиэль. — Но однажды я убил его… как ты думаешь, сколько раз он сможет воскреснуть, прежде чем это подействует на него?

При этих словах у меня кровь стынет в жилах, и я смотрю, как он уходит.

Я заставляю себя посмотреть на Си-Джея.

— Увидимся позже.

— Иззи, с тобой всё в порядке?

— Я в порядке.

— Если ты хоть немного похожа на мою мать, то «в порядке» не значит «прекрасно».

Я фыркаю, поджимая губы.

— Тогда, наверное, я похожа на твою мать.

— Ты ей понравишься, — говорит он мягко, таким тоном, какого я никогда от него не слышала. Задумчивым, как мне кажется.

— Уверена, что она мне тоже понравится, — и с этими словами я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно в свою спальню, чтобы позвонить родителям и узнать, чем занимается Уильям и не обиделся ли он на меня за вчерашнее.

Глава 21. УИЛЬЯМ

Я парю из одного конца комнаты в другой, моя призрачная форма то появляется, то исчезает. В течение века я наблюдал, как приходят и уходят студенты.

Кто-то оставался здесь на недели, кто-то на годы, но никто из них не видел меня по-настоящему. Только Изольда. Она отличается от других, кто жил в этих стенах, и я не уверен, что она до конца это понимает.

Дверь со скрипом открывается, и Изольда проскальзывает внутрь, выглядя совершенно измученной.

Её тёмные волосы спутаны волнами, голубые глаза затравлены. Тяжесть последних двух дней окутывает её, как саван. Она прислоняется к закрытой двери и делает глубокий вдох.

— Уильям? — тихо зовёт она, испытующе глядя на него.

— Я здесь, белочка, — отвечаю я, материализуясь возле окна. Прозвище вырвалось у меня раньше, и теперь оно кажется естественным.

Её глаза расширяются, когда она замечает меня, выражение её лица оживляется, несмотря на очевидную усталость.

— Я вижу тебя, — бормочет она, пересекая комнату, чтобы поставить свою сумку с книгами на стол. — Я подумала, что чары, возможно, рассеялись.

— Очевидно, нет, — я подхожу ближе, изучая её. — Ты выглядишь ужасно.

Она коротко и горько смеётся.

— Спасибо. У меня был трудный день.

— Я видел, что произошло во дворе, — признаюсь я. — У падшего ангела тот ещё характер.

Она опускается на край кровати, проводит руками по волосам, прежде чем собрать их в конский хвост.

— Это было… Я действительно не знаю. Я бы хотела, чтобы все перестали пытаться защитить меня и просто позволили мне жить, — выплёвывает она, а затем румянец заливает её шею и лицо. — Прости. Это было неоправданно ужасно с моей стороны.

— Не стоит извиняться, — успокаиваю я её. Это в прошлом. Я знаю, что никогда больше не буду чувствовать, дышать или есть.

Изольда грустно улыбается.

— Мне нужно попытаться связаться со своими родителями. Айзек не может до них дозвониться, и мы беспокоимся.

— Красная луна, — бормочу я, вспоминая, как она упоминала об этом.

Она достаёт из ящика стола своё магическое зеркало и осторожно разворачивает его из защитной ткани.

— Я никогда раньше такого не видела. Судя по их реакции, мои родители тоже.

Я наблюдаю, как она устраивается на кровати, скрестив ноги, и ставит зеркало перед собой.

— Магические зеркала — увлекательные магические артефакты, — замечаю я. — Настоящие связи на огромных расстояниях, а не просто отражения.

— Я пользуюсь им с тех пор, как здесь появился Айзек, — говорит она, проводя пальцем по богато украшенной серебряной раме. — Это было моё единственное окно во внешний мир.

Меня распирает любопытство. Даже после смерти жажда знаний остаётся моей отличительной чертой.

— Значит, твоя изоляция действительно была полной.

— Почти, — она постукивает по поверхности зеркала. — Мама? Папа?

Зеркало остается прежним, отражая только её встревоженное лицо. Она пытается снова, и в её голосе слышится растущее беспокойство.