— Амбициозный вопрос, мистер Кассиэль. Методы действительно существуют, хотя большинство из них требуют жертв, на которые мало кто готов пойти. Кровавые ритуалы, привязки души, космическое выравнивание, жертвоприношение, — он делает паузу. — В закрытой секции библиотеки академии есть несколько теоретических текстов по этому предмету.

Я наблюдаю, как Кассиэль впитывает эту не совсем точную информацию с тем же ненасытным любопытством. У меня, как и у моей матери, есть природная способность путешествовать между мирами. Моему отцу нужен очень мощный артефакт драконов, называемый камнем времени. При изготовлении камня времени не было принесено никаких жертвоприношений.

Об этом я осведомлён.

— Существует также проблема пространственного резонанса, — продолжает Тейт. — Существа из одного измерения естественным образом притягиваются друг к другу в других мирах. Подобное взывает к подобному, даже преодолевая границы вселенной.

Это объясняет, почему я нашёл только одно существо во всей академии, к присутствию которого я отношусь терпимо. Не то чтобы я думал, что Айзек из моего измерения, но это логично, что мы стали друзьями, поскольку мы во многом похожи.

Лекция Тейта продолжается, в ней он углубляется в пространственную математику и протоколы передачи энергии, от которых у большинства студентов остекленели бы глаза. Но я впитываю каждое слово, сравнивая его академические теории со своим жизненным опытом. Некоторые из них удивительно точны, а другие настолько необычны, что почти забавляют.

На протяжении всего урока я чувствую, как взгляд Кассиэля время от времени устремляется на меня. Изучающий. Анализирующий. Его небесное восприятие, возможно, улавливает то, чего не замечают другие. Мне нужно быть с ним осторожнее.

Когда урок заканчивается, Кассиэль подходит к профессору Тейту с новыми вопросами. Его жажда знаний неутолима. Интересно, не из-за этого ли он был изгнан с небес. Задаёт слишком много вопросов, раздвигая границы, которые лучше не нарушать.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то ловлю его взгляд. Он отходит от Тейта и подходит ко мне с тем же раздражающим отсутствием страха.

— Интересное занятие, — говорит он, как будто мы случайные знакомые, а не существа, которые несколько часов назад чуть не подрались.

— Потрясающее, — сухо отвечаю я.

Его губы кривятся.

— Просто пытаюсь понять эту новую реальность, в которую я попал. Я слышал, ты изменил мне с другим человеком.

— Прости? — огрызаюсь я.

Он одаривает меня своей приводящей в бешенство ухмылкой.

— Бенц, кто-то другой. Слышал, ты повалил его на землю и наступил ему на горло. Я думал, что я твой единственный враг.

Я улыбаюсь. Мне действительно нравятся эти украшения. Я не пытаюсь его разубедить.

— Бенц сам напросился на это. Ты тоже. Мне нравится распространять насилие повсюду.

В глазах Кассиэля вспыхивает нервирующее любопытство.

— Я наблюдал за развитием событий. Кажется, что большинство твоих поступков продиктованы интересом к Изольде.

— Мой интерес к Изольде — не твоё дело, — говорю я, понизив голос до угрожающего тона.

— Напротив, — отвечает он, — теперь всё в этом королевстве — моя забота. Я изучаю бытие, а вы даёте мне неплохое образование.

Мы стоим в напряженной тишине, другие студенты обходят нас стороной в коридоре. Воздух между нами потрескивает от невысказанного вызова.

— Знаешь, — продолжает Кассиэль, слегка наклонив голову, — на небесах мы наблюдали за человеческими и сверхъестественными связями издалека. Спокойно, отстранённо. Но испытать их на собственном опыте — чувство собственности, голод — увлекательно.

— Я не твой грёбаный научный эксперимент, — рычу я.

— Возможно, не намеренно, — его улыбка раздражающе безмятежна.

— Возможно, и нет, — соглашаюсь я, — но я стану твоим худшим ночным кошмаром, если ты продолжишь в том же духе.

В глазах Кассиэля вспыхивает что-то, похожее на веселье.

— Ночные кошмары для меня тоже в новинку. Я обнаружил, что с нетерпением жду возможности испытать их на себе.

Отсутствие у падшего ангела чувства самосохранения почти достойно восхищения.

— Небольшой совет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не принимай мою сдержанность за слабость. В следующий раз, когда мы столкнёмся, Блэкридж не подоспеет вовремя, чтобы спасти тебя.

— Так вот что произошло? — спрашивает Кассиэль с неподдельным любопытством в голосе. — А я-то думал, что мы только начали.

Я наклоняюсь ближе и замираю.

Изольда.

Я чувствую её запах, исходящий от него повсюду.

Из моего горла вырывается низкое рычание.

— Ты был рядом с ней.

Кассиэль не вздрагивает от моего рычания, выражение его лица скорее задумчивое, чем испуганное.

— Ты способен учуять её запах на мне, не так ли? — спрашивает он, изучая мою реакцию с тем же академическим интересом. — У тебя, должно быть, исключительно острое обоняние.

Моё зрение сужается, грани темнеют по мере того, как во мне нарастает ярость.

— Что ты сделал? — вопрос звучит как шипение сквозь стиснутые зубы.

— У нас был равноценный обмен, — говорит Кассиэль раздражающе расплывчато. — Она совершенно замечательная.

— Обмен чем? — спрашиваю я в гробовой тишине.

Кассиэль улыбается и кладёт руку мне на грудь, отталкивая меня назад. С его стороны это требует некоторых усилий, но ему удаётся создать между нами некоторую дистанцию.

— Тебе лучше спросить у неё.

Я опускаю взгляд на его руку и рычу громче. Наглость этого грёбаного ангела выводит меня из себя.

Я хватаю его за запястье и выкручиваю его, используя инерцию, чтобы развернуть его и впечатать в стену.

— Не испытывай меня, — рычу я.

Кассиэль издаёт смешок, который звучит почти радостно. Он отклоняется назад и бьёт меня головой по носу, разбивая его и разбрызгивая кровь во все стороны примерно на секунду, прежде чем рана заживает.

— Ты ублюдок, — я сжимаю кулак и бью его по лицу, возвращая должок.

Он ворчит, но это его не останавливает. У него есть сила. Её много. Впрочем, неудивительно. Ангел, упавший с небес в этот мир… это должно было случиться. Кассиэль расправляет крылья и бросается на меня, явно наслаждаясь своей первой схваткой.

Ну, в эту игру могут играть и двое.

Мы несёмся по коридору, разбрасывая студентов в разные стороны. Его крылья дают ему неожиданную опору, когда мы врезаемся в противоположную стену, разбивая древний камень. Я чувствую, как мои драконьи черты пробуждаются у меня под кожей, янтарный жар разливается по венам, когда я теряю контроль.

Кассиэль улыбается, когда я вгоняю кулак ему в рёбра.

— Насилие такое интуитивное, такое раскрепощающее.

— Заткнись, мать твою, — рычу я, пригибаясь, когда его крыло, словно лезвие, несётся к моей голове.

У него нетренированный стиль боя, но он силён. Он обладает чистой божественной энергией, но без изящества. Каждый удар наносится с такой силой, что у обычного вампира раздробились бы кости. Но я не обычный.

Даже близко.

Я бью его ладонью в грудь, и он с грохотом вылетает из классной комнаты, разбивая дверь на щепки. Студенты внутри кричат и бросаются освобождать место, когда он вскакивает на ноги. Азарт боя бурлит у меня в крови, я испытываю первобытное удовлетворение от того, что наконец-то заполучил в свои руки это приводящее в бешенство существо.

— Держись от неё подальше, — рычу я, ударяя его коленом в живот.

Он сгибается пополам, но приходит в себя быстрее, чем я ожидал, и бросается вверх, чтобы схватить меня за подбородок.

— У тебя поразительное чувство собственничества, — замечает он, как будто мы ведем непринуждённую беседу, а не пытаемся разорвать друг друга на части. — Это врожденное или приобретённое поведение?

— Ты когда-нибудь перестанешь анализировать? — я ударяю его о колонну, и камень трескается.

— Не думаю, — признаётся он, с удивительной ловкостью вырываясь и нанося мне сильный удар в челюсть, от которого у меня по спине пробегает дрожь. — Эта сила… она так отличается от небесной благодати. Грубая, неукротимая.

Воздух вокруг меня дрожит, а камень под моими ногами стонет.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — выдавливаю я из себя, мой голос становится ниже, приобретает гортанные нотки.

— Возможно, и нет, — соглашается Кассиэль, его глаза блестят от возбуждения, когда он уворачивается от очередного удара. — Но я горю желанием учиться.

Он быстр, удивительно силён и совершенно не заботится о самосохранении. Это всё равно что сражаться с силой природы, которая только что обнаружила, что может вызывать ураганы.

Я хватаю его за крыло — опалённые перья оказались на удивление упругими — и использую это, чтобы вывести его из равновесия и швырнуть на пол. Студенты кричат, кто-то подбадривает, необузданная энергия драки наполняет хаотичную атмосферу Серебряные Врата.

— Она дала тебе свою кровь, не так ли? — рычу я, прижимая его коленом к груди. Мысль о том, что Изольда добровольно предлагает свои клыки этому падшему существу, вызывает новую волну собственнической ярости.

Кассиэль встречается со мной взглядом, и на его лице медленно расплывается вымученная улыбка.

— И зачем мне тебе об этом рассказывать?

Я обнажаю перед ним клыки, но, прежде чем успеваю стиснуть зубы и осушить этого ублюдка досуха, звонит колокол, и мы оба замираем.

Правда, это заняло больше времени, чем я ожидал. Я зловеще улыбаюсь ему.

— Спас колокол.

Я отталкиваю его от себя и жду, вытирая кровь с уголка рта, которую оставил его последний удар.

В следующую секунду Блэкридж появляется как привидение, и ярость переполняет практически всё его существо.

— Мистер Аквила, мистер Кассиэль, ко мне в кабинет. Живо.

Он поворачивается, его длинное, чёрное пальто величественно развевается позади него. Он похож на моего отца, и это знакомая угроза. Это снова заставляет меня задуматься, что за существо скрывается под его бледной кожей. Определённо, не вампир, но определённо что-то большее.

— После тебя, придурок, — огрызаюсь я на Кассиэля.

Он смерил меня убийственным взглядом, что довольно забавно для человека, который не так давно играл на арфе.

Но он поворачивается ко мне спиной — я не был уверен, что он это сделает, — и устремляется вслед за Блэкриджем, оставляя меня спокойно следовать за ним, размышляя, что сказать отцу, если до этого дойдёт. Или ещё хуже… что сказать моей маме?

Глава 15. КАССИЭЛЬ

Кабинет Блэкриджа — угнетающе величественный кабинет с тёмным деревом, затенёнными углами и книгами, которые шепчут о древних, забытых секретах. Он сидит за массивным письменным столом, вырезанным из какого-то чёрного окаменевшего дерева, сцепив пальцы домиком, его тёмные глаза устремлены на нас с пугающей напряжённостью.

Си-Джей плюхается в кресло с небрежным высокомерием, которое я нахожу одновременно и раздражающим, и проницательным. Он уже спокоен, ярость нашей схватки улеглась, хотя я всё ещё чувствую остаточный жар его силы. Я, с другой стороны, всё ещё переполнен адреналином, мои вновь обретённые чувства обострены отголосками боя. Боль, мощь и металлический привкус крови — ощущения, которые я всё ещё учусь классифицировать.

— Объяснитесь, — говорит Блэкридж обманчиво спокойным голосом, но в нём слышатся нотки, от которых кровь стынет в жилах.

Си-Джей ухмыляется.

— Он отказывается держаться подальше от моей девушки, сэр.

Блэкридж выглядит так, будто вот-вот рассмеётся, но подавляет смех быстрее, чем успевает моргнуть.

— Эта академия — не площадка для разрешения мелких споров, мистер Аквила, — Блэкридж переводит взгляд на меня. — И на тебя, мистер Кассиэль. Так охотно прибегаешь к низменному насилию. Неужели твоё падение лишило тебя всякого подобия небесного этикета?

— Небесные приличия были довольно удушающими, — отвечаю я, встречая его взгляд, не дрогнув, и как можно небрежнее усаживаюсь на второй стул. — Я нахожу прямоту этого мира освежающей.

Блэкридж прищуривается, внимательно изучая меня. Он пытается разгадать меня, понять, что за существо попало в его владения.

— Твоя удивительная прямота привела к значительному материальному ущербу и отмене нескольких занятий, — заявляет Блэкридж, и его голос напоминает скрежет древних камней. — У Серебряных Врат есть правила, мистер Кассиэль. Даже для падших ангелов.

— И каковы последствия нарушения этих правил? — с искренним любопытством спрашиваю я. Наказание, как и боль, — ещё один новый опыт, о котором мне не терпится узнать.

Си-Джей фыркает рядом со мной, издавая тихий смешок.

Блэкридж поджимает губы.

— Последствия могут быть индивидуальным, — он переводит взгляд с меня на Си-Джея. — Вы двое научитесь сосуществовать. Или вы узнаете пределы моего терпения. И под этим я подразумеваю, что если я ещё раз увижу, что вы двое занимаетесь этим, то вас поселят в качестве соседей по комнате в новом двухместной комнате только для вас двоих. Я ясно выразился?

К исходящей от него древней силе нельзя относиться легкомысленно, как и к его угрозе. Это существо — нечто большее, чем просто директор школы. Он — сила.

— Кристально, — говорит Си-Джей, и его прежнее высокомерие сменяется невольным уважением, которое говорит мне о том, что даже он осознаёт опасность, которую представляет Блэкридж.

Я просто киваю. Слов кажется недостаточно.

— Хорошо, — Блэкридж пренебрежительно машет рукой. — А теперь убирайтесь с глаз моих долой, пока я не решил быть чуть менее снисходительным и чуть более решительным.

Когда мы покидаем гнетущую тишину его кабинета, я не могу избавиться от странного чувства предвкушения. Серебряные Врата, с их чудовищами и тайнами, оказываются гораздо более привлекательной учебной аудиторией, чем когда-либо были небеса. И Си-Джей Аквила, с его собственнической яростью и скрытыми глубинами, является, пожалуй, самым интересным уроком из всех.