— Нет.

Его простой слог застает меня врасплох. Не знаю, чего я ожидала, но я не ожидала, что он просто скажет «нет» тоном, не допускающим возражений.

— Что значит «нет»? — бормочу я, ярость нарастает во мне, как надвигающийся шторм. — Ты не можешь просто…

— Могу, — перебивает Си-Джей, его голос бархатистый и опасный. Он подходит ближе, и я отказываюсь отступать, несмотря на то что все инстинкты кричат мне сохранить дистанцию между нами. — И я буду так. Делать. Каждый. Раз.

— Ты спятил, — шепчу я, качая головой.

— Ты бы так не говорила, если бы знала моего отца, — говорит он с медленной улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по коже, и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Он обхватывает её пальцем, придвигаясь ещё ближе.

— Мне нужно идти на следующий урок, — говорю я, резко меняя тему. — Так что, если ты закончил свои пещерные нападки, я бы хотела уйти.

— Ещё далеко не всё, — бормочет он и хватает меня за запястье. Он притягивает меня ближе, другой рукой распуская мои волосы, чтобы обхватить меня за шею. — Поцелуй меня, — говорит он, глядя на мои губы. — Ты знаешь, что хочешь этого.

В голове у меня становится совершенно пусто. Тепло его руки на моём горле посылает электрические разряды по позвоночнику, и я чувствую, как бьётся мой пульс под его ладонью. Каждая логическая мысль испаряется, как утренний туман под палящим солнцем.

— Я… — мой голос подводит меня. Его глаза гипнотизируют, эти янтарные искорки танцуют в обсидиановой глубине.

— Скажи «нет», и я всё равно возьму то, что хочу, Изольда, — мягко бросает он вызов, обводя большим пальцем линию моего подбородка.

— И чего же ты хочешь? — я сглатываю, когда до меня доходит смысл его слов.

— Всё, — шепчет Си-Джей, его горячее дыхание касается моих губ. — Но я начну с твоего рта.

Он придвигается ещё ближе, проводя рукой от моего горла вниз по груди, по животу, прежде чем скользнуть мне между ног.

— Тогда я возьму твою киску, — шепчет он мне на ухо, слегка сжимая мою киску, прежде чем убрать её и провести рукой по моей промежности. — А потом сюда. Каждая твоя дырочка будет принадлежать мне, Изольда. Ты это понимаешь?

Всё моё тело охватывает жар, желание переполняет мои трусики. Мне следовало бы возмутиться, дать ему пощечину, убежать. Вместо этого я приросла к месту, моё сердце колотится так, словно пытается вырваться наружу.

— Ты очень уверен в себе, — выдавливаю я из себя, мой голос звучит едва громче шёпота.

Его улыбка медленная, хищная.

— Я уверен в том, чего хочу.

— А что, если я скажу «нет»? — вопрос прозвучал с оттенком страха.

Рука Си-Джея скользит вверх, обхватывает моё лицо, его большой палец проводит по моей нижней губе.

— Тогда я всё равно приму это и позабочусь о том, чтобы все остальные существа в этой академии знали, что ты моя, так или иначе.

На мгновение я застываю на месте, моё тело выдаёт меня в порыве желания, в то время как разум кружится от дерзости его угрозы. Со мной никогда так не разговаривали, никогда я не испытывала такого сочетания страха и возбуждения, никогда не была так поглощена чьим-то присутствием.

— Согласие так не работает, — наконец выдаю я, обретая дар речи, несмотря на бешеный пульс.

Его глаза темнеют ещё больше.

— В Серебряных Вратах с согласием сложнее. Но я сыграю в твою игру, — он наклоняется, касаясь губами моего уха. — Пока.

Мой разум кричит, чтобы я поцеловала его. Его губы практически касаются моих. Я хочу этого. Но часть меня, та часть, у которой никогда не было мужчины, отношений, боится того, что он сделает, если я переступлю эту черту. Тогда я буду говорить ему своими действиями, что принадлежу ему. Я не хочу, чтобы это было моим первым ощущением свободы. Из одной клетки в другую. У меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что его собственнические чувства будут сковывать, душить.

Но разве это уже не так?

Неосознанно я провожу рукой по его груди. Он напрягается от моего прикосновения, его глаза темнеют. Он хватает меня за запястье и двигает мою руку в противоположном направлении, пока она не касается его члена, выпирающего из штанов.

— Вот что ты делаешь со мной, моя сладкая.

Я задыхаюсь, ощущая его твёрдую длину под своей ладонью. Его хватка усиливается, и я медленно провожу рукой по его эрекции. Исходящий от него жар обжигает сквозь ткань, и у меня кружится голова.

— Почувствуй её, — шепчет он хриплым от желания голосом. — Так происходит каждый раз, когда я вижу тебя, каждый раз, когда я чувствую твой запах, каждый раз, когда я думаю о тебе.

Мои пальцы, сжимающие его, дрожат, и моя неопытность заставляет меня колебаться. Я никогда раньше так не прикасалась к мужчине, никогда так остро не ощущала тяжесть и жар желания. Это пугает и в то же время возбуждает.

— Си-Джей, — выдыхаю я, не зная, предостерегаю я его или подбадриваю.

Другой рукой он расстёгивает молнию на брюках, и его член высвобождается. Мой рот наполняется слюной, когда я опускаю взгляд. Я ничего не могу с собой поделать. Он толстый, длинный и твёрдый, как железо, когда он закрывает мою руку по всей длине.

— Прикоснись ко мне, Иззи, — шепчет он. — Почувствуй, как сильно я хочу тебя.

Я немного усиливаю хватку, заставляя его закрыть глаза и застонать.

— Вот так. Идеально.

Его рука накрывает мою, направляя мои движения, показывая, как поглаживать его от основания до кончика, как правильно надавливать. Каждое движение моей руки вызывает у него тихое рычание, звук вибрирует во мне, как физическое прикосновение.

Звук возни за дверью заставляет меня ослабить хватку на его члене, но его хватка на моей руке не позволяет мне отстраниться.

Шёпот и смешки достигают моих ушей, пробиваясь сквозь туман вожделения.

Униженная, я отдёргиваю руку и, оглянувшись через плечо, вижу, как несколько студентов заглядывают в двери арены. Их глаза широко раскрыты, рты искривлены в одобрительных ухмылках при виде живой сексуальной сцены, на которую они наткнулись.

— Чёрт, — зашипела я, отступая от Си-Джея, который не торопится прятать свой член подальше. Похотливые взгляды некоторых первокурсниц приводят меня в бешенство до такой степени, что у меня слегка кружится голова. Я перевожу взгляд на него, и его понимающая улыбка поражает меня в грудь. — Ты ублюдок, — закипаю я, мой голос дрожит от унижения. — Ты знал, что они были там.

— Знал, что рано или поздно кто-нибудь придёт, — признается он. — В конце концов, это общественная арена.

— Так это была ещё одна демонстрация? Ещё один способ обозначить свою территорию? — до меня доходит, что всё это было подстроено. — Ты полный придурок.

— Я эффективен, — поправляет он.

— И я больше никогда не прикоснусь к твоему члену, — говорю я и, видя, какой ущерб это ему причиняет, криво улыбаюсь.

Он рычит, его глаза темнеют.

— О, но ты сделаешь это, моя сладкая. Или ты уже забыла о моём обещании?

Мои глаза опасно сверкают.

— Пошёл ты.

— Вспомни, каково было чувствовать свою руку на мне, потому что в следующий раз мои пальцы будут глубоко внутри тебя, и ты кончишь прямо на мою руку, Иззи.

От его слов меня пробирает дрожь, но я заставляю себя отойти от него, собрать свои вещи и пройти мимо глазеющих студентов, которые расступаются, как Красное море, когда я приближаюсь. Их взгляды провожают меня, одни с любопытством, другие с завистью, третьи с откровенной враждебностью.

Мои колени дрожат, когда я иду на следующий урок, не в силах выбросить из головы образ, который он мне внушил.

Глава 14. СИ-ДЖЕЙ

Я смотрю, как Изольда стремительно удаляется, её плечи напряжены от праведного негодования, тело всё ещё дрожит. Тепло её руки на моём члене вызывает у меня желание схватить её, притянуть к себе и закончить то, что мы начали. Но это было бы слишком легко. Слишком просто. Изольда Морворен заслуживает более сложного обольщения.

Зрители у дверей расходятся, когда я обращаю на них свой взгляд, безмолвный приказ заставляет их разбежаться. Все, кроме одной. Вампирша-первокурсница, у которой больше смелости, чем здравого смысла, задерживается, её голодный взгляд скользит по мне. Три дня назад я бы пошёл к ней. Сейчас… теперь на за что, чёрт возьми.

— Ты всё ещё здесь, — холодно замечаю я.

Она делает шаг вперёд, ободренная моим признанием.

— Я могла бы помочь тебе закончить то, что она начала, — предлагает она, облизывая губы.

Я двигаюсь так быстро, что она не замечает моего приближения. В один момент я пересекаю зал, а в следующий возвышаюсь над ней, прижимая её к стене.

— Позволь мне внести полную ясность. Не пытайся повторить, — шепчу я, наблюдая, как страх сменяется желанием в её глазах. — Есть только одна женщина, которая меня интересует. Ты — не она.

Я отступаю назад, и она опускает взгляд, напуганная существом, которое может стереть её в порошок.

Сообщение доставлено, я поправляю манжеты и выхожу с арены, мысленно уже планируя свой следующий шаг с Изольдой.

Я останавливаюсь в коридоре, глубоко вдыхаю, улавливая аромат Изольды, который витает в воздухе, как шлейф из хлебных крошек. Сладкий и пряный, с нотками возбуждения, которые всё ещё чувствуются в нём, несмотря на её гнев. Я следую за ним, чтобы убедиться, что она доберётся до следующего урока без происшествий.

В коридорах Серебряных Врат царит оживление. Студенты обходят меня стороной, опускают глаза, разговоры прерываются, когда я прохожу мимо. Новости здесь распространяются быстро. Инцидент с Бенцем уже распространился по академии, как лесной пожар, усиливая мысль, которую я вбивал в голову с тех пор, как появилась Изольда: она моя. Неприкасаемая. Под защитой.

Сцена руки Изольды, обхватившей мой член, тоже не заставит себя долго ждать. Если кто-то ещё не был убеждён, то убедится после окончания сегодняшнего вечера.

Я прослеживаю её запах до лекционного зала по Теории тайн, задерживаясь снаружи ровно настолько, чтобы убедиться, что она в безопасности внутри, прежде чем продолжить своё занятие. Теория сдвига измерений с профессором Тейт.

Когда я вхожу в класс, то замечаю Кассиэля, сидящего в конце класса. На его лице застыло выражение крайнего любопытства, когда он впитывал в себя всё, что его окружает.

Его взгляд встречается с моим, и в нём нет страха, только всё тот же вызывающий бешенство интеллектуальный интерес. Как будто я — образец для изучения, а не хищник, которого следует опасаться. Падший ангел очаровывает меня, несмотря на моё раздражение. Большинство существ съёживаются или принимают позу, сталкиваясь с моей силой, но Кассиэль просто наблюдает, фиксируя каждое взаимодействие своими пугающе проницательными глазами.

Я сажусь в противоположном конце комнаты. Профессор Тейт, измождённое существо с кожей цвета пергамента и глазами, повидавшими слишком много измерений, появляется мгновение спустя.

— Сегодня, — объявляет он, и его голос странно отдается эхом, словно доносится из нескольких мест одновременно, — мы обсуждаем теорию параллельных существований и точки их пересечения.

Моё внимание обостряется. Это имеет прямое отношение к моей ситуации. Я наклоняюсь вперёд, в кои-то веки проявляя неподдельный интерес.

— Параллельные измерения существуют наряду с нашим собственным, — продолжает Тейт, создавая сложную трёхмерную модель, которая парит в воздухе перед ним. — Каждое из них отличается от других неуловимо, а некоторые и кардинально. Стены между ними не являются непроницаемыми, но для преодоления их требуется огромная сила или особые обстоятельства.

Например, быть сыном древнего вампира и королевы драконов из другого мира. Я подавляю ухмылку.

— Сэр, — поднимает руку студентка, сидящая впереди, — обладают ли существа из параллельных измерений способностями, которые здесь действуют иначе?

Древние глаза Тейта сверкают.

— Действительно. Энергетические характеристики часто претерпевают удивительные изменения при пересечении границ измерений, — объясняет Тейт, манипулируя плавающей моделью. — Фундаментальная природа существ остаётся, но то, как проявляются их способности, может кардинально измениться.

Это точная информация. Здесь мои драконьи черты менее предсказуемы, они более изменчивы, когда проявляются. Вампирская сторона, как всегда, доминирует, но, когда дракон просыпается у меня под кожей, всплеск энергии становится почти неконтролируемым.

— Некоторые способности усиливаются, — продолжает Тейт, — в то время как другие ослабевают или полностью трансформируются. Думайте об этом как о переводе с какого-либо языка. Смысл остаётся, но меняются нюансы.

Я перевожу взгляд на Кассиэля, гадая, какие небесные силы могут проявиться в падшем ангеле, который спустился с небес в это тёмное королевство. Его крылья уже преобразились и почернели после падения. Что ещё может измениться? Из всех мест, где он мог приземлиться, это, вероятно, было одним из худших. Там, откуда я родом, мы живём среди людей, и наши истинные личности скрыты в современном мире со всеми атрибутами роскошной жизни. Здесь царит совершенно сверхъестественное царство, порождающее хаос и магию.

— Идентифицировать путешественников по измерениям может быть непросто, — говорит Тейт, обводя взглядом комнату и задерживаясь на мне чуть дольше, чем нужно. — Они часто выглядят идентично местным жителям, хотя могут проявляться некоторые отклонения.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, несмотря на пристальный взгляд профессора. Мой отец предупреждал меня, что нельзя привлекать внимание к своему происхождению. В Серебряных Вратах знание — сила, а моя истинная природа — тайна, ради которой стоит убить.

Кассиэль поднимает руку, и Тейт приветствует его кивком.

— А как насчёт намеренных перемещений? — спрашивает падший ангел. — Существуют ли способы целенаправленного перемещения между измерениями?

Тонкие, как бумага, губы Тейта изгибаются в подобии улыбки.