Ребёнок нахмурился.

— Хорошие.

Я призадумался. В конференц-зале на втором этаже три посланника смерти разрывали человеческую плоть, изгоняя зло из этой части человеческого мира. И, если не ошибаюсь, скоро такая же участь ждёт и офис в За. Кровавые чудовища, но очень нужные в мире За пределами.

— Да, — наконец ответил я, — хорошие чудовища.

6. Северный c Туату

(Действие этой истории происходит где-то в непосредственной близости от шестой и седьмой книг. Если вы сможете заставить Северного сидеть неподвижно достаточно долго, чтобы точно определить, где именно, у вас всё получится)

* * *

Детектив Туату скучал по тем дням, когда телефонный звонок вырывал его из спячки и заставлял присутствовать на месте убийства. По тем дням, когда единственным раздражающим зрелищем, с которым ему приходилось сталкиваться на месте преступления, был заросший щетиной хмурый взгляд ассистента криминалиста, который пил кофе.

В те дни, казалось, нормой было, чтобы воплощение Северного Ветра проносилось под его дверью, принимало человеческий облик и, присев на корточки у его кровати, тихонько дуло ему в ухо, пока он не проснётся.

Не то чтобы детектив Туату и так был недостаточно занят. У него было достаточно работы в его собственном отделе — не говоря уже о работе, которую он постоянно получал от одного маленького человеческого подростка, который жил в одной из самых опасных ситуаций, которые когда-либо видел Туату, — и он на самом деле не был заинтересован в том, чтобы завязывать ещё больше новые Странных и Опасных отношений. У него было такое чувство, что он ещё не в последний раз видел ту, с кем всё ещё был связан.

Он застонал и сел, отчего кровать заскрипела.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужен полицейский.

— Позвони три-нуля.

— Это не срочный вызов, — сказала она. — Мне просто нужен полицейский.

— Тогда, пожалуйста, не могла бы ты перестать вламываться в мой дом?

— Никакого взлома не было, — быстро ответила Северный, усаживаясь на его кровать. — Я пробралась внутрь по половицам, как те пауки. А теперь, если бы ты назвал мне своё имя…

— Я не скажу тебе своё имя, — сердито сказал ей детектив Туату. Его бабушка была не настолько глупа, чтобы называть по имени Странных и Опасных людей, и она видела, что он тоже знал это лучше. Это знание никогда раньше не казалось ему необходимым или актуальным, пока не наступил новый период в его жизни. Теперь он относился к этому спокойно. — А ты не можешь просто пользоваться телефоном, как все остальные?

— Нет, — просто ответила Северный. — Так будет гораздо быстрее. Кроме того, ты игнорируешь свои звонки.

— Откуда ты знаешь? — спросил детектив, приходя в себя немного быстрее. Он отвечал не на все свои звонки, но это было потому, что он знал, какой головной болью они будут для него, даже не включая в себя ответы на звонки Северному.

— Я прослушивала твой телефон, — объяснила она. — Я знала, что ты не ответишь, если я попытаюсь тебе позвонить.

— В том-то и смысл, что я не отвечаю на звонки! — раздражённо сказал Туату. — Чтобы у меня был выбор, разговаривать с тобой или нет! И что ты имеешь в виду, говоря, что прослушивала мой телефон?

— В любом случае, — сказала Северный, — если бы ты сказал мне своё имя, все было бы намного проще. Я могла бы просто прошептать твоё имя здесь, на ветру.

— Похоже, это как раз то, чего пыталась избежать моя бабушка, когда говорила мне не говорить своё имя странным и опасным людям.

Северный наклонилась вперёд и слишком глубоко вторгаясь в личное пространство Туату, вызвав лёгкий толчок в его сердце, который сильно разозлил его.

— Меня очень интересует твоя бабушка, — сказала она. — Могу я с ней познакомиться?

— Почему ты прослушиваешь мой телефон, Северный?

— Потому что я, конечно, хочу знать, кто тебе звонит! У тебя такой интересный круг знакомых!

— Который с каждым днём становится всё интереснее и интереснее, — сказал он довольно кисло. Он встал, чтобы не сидеть так близко к ней, и добавил: — Мне нужно переодеться.

— Всё в порядке.

— Это значит, что я хочу, чтобы ты вышла из комнаты.

— О, — голос Северного звучал разочарованно, но она сделала, как ей было сказано, и, одевшись, он обнаружил её танцующей с солнечными зайчиками на кухне.

— Вы, люди, так долго одеваетесь! — удивилась она.

— Полагаю, ты одеваешься за три секунды…

— Меньше, — ответила она. — Но это потому, что правила физического мира не всегда применимы ко мне. Только когда я веду себя очень по-человечески. У меня тоже уходило много времени на то, чтобы одеться. Но это было давно.

Она перестала танцевать, и Туату понял, что сожалеет о печали, сквозившей в каждой чёрточке её тела — в лице, в лёгком наклоне плеч, в отрешённом взгляде. Он кое-что знал о кратковременной жизни Северного как настоящего человека и не хотел бередить старые раны.

— Зачем тебе понадобился полицейский? — спросил он.

Лучезарная улыбка тут же вернулась на её лицо, и он увидел, как её крошечные ножки легко переступили с ноги на ногу, раз, другой. Она снова танцевала: Туату заметил, что ей, похоже, в этот день очень нравятся первые и последние лучи солнца.

— Несколько моих друзей попросили меня помочь им, — сказала она.

— Ты уверена, что я смогу чем-то помочь? — с сомнением спросил он. — Ты уверена, что тебе не стоит попросить об этом тех троих?

— Тройку? Нет, я бы не хотела беспокоить их из-за такой мелочи, — сказала она. — Я могла бы сделать это сама, но я, как правило, ломаю людей, если не буду очень осторожна, и…

— У тебя проблемы с людьми? — спросил он, откладывая на потом эту довольно тревожно-случайную информацию.

— Да. Ну, как я уже сказала ранее, это не совсем моя проблема: это проблема моей подруги. Видите ли, ей нужна инвалидная коляска, чтобы передвигаться, но в течение последних нескольких месяцев кто-то парковался на единственной стоянке для инвалидных колясок рядом с кабинетом врача. Остальная часть парковки находится на крутом склоне, так что она не может самостоятельно подъехать к входной двери, и её мать тоже не может довезти её до конца.

— Я не могу запретить людям парковаться на стоянках для инвалидных колясок, если им они нужны и у них есть разрешение, — предупредил её Туату. — Парковки предназначены для всех, а не только для друзей и родственников сотрудников правоохранительных органов.

— Этим они и не нужны, и у них нет разрешения, — сказала Северный, прищурив свои обычно приятные чёрные глаза. — У них нет разрешения, и когда я посмотрела на них в системе…

— Северный, это незаконно…

— Да, да, — нетерпеливо сказала она. — Но это важно. Когда моя подруга спросила о них в приёмной врача, они притворились, что не понимают, о чем она говорит. Водители микроавтобусов не заходят в офис, но моя подруга сказала, что их фургон невозможно не заметить из офиса, даже если они направляются в строящийся по соседству водный центр, а не в кабинет врача. Я могла бы решить эту проблему сама, но…

— Я бы предпочёл, чтобы ты не причиняла вреда людям, — поспешно сказал Туату. — Хорошо, хорошо, я приду. Я их немного попугаю, а если они будут продолжать в том же духе, я также выпишу несколько штрафов. Она уверена, что им не нужно место, разрешение или что-то ещё?

— Она говорит мне, что иногда они вообще не утруждают себя использованием инвалидной коляски; они пользуются ею только в том случае, если видят людей на парковке.

— Хорошо, — повторил он. Отсутствие разрешения — одно, а отсутствие разрешения и очевидное отсутствие необходимости в парковке — совсем другое. — Однако я не собираюсь никого арестовать.

— Этого достаточно, — сказала Северный, и она, казалось, была довольна.

* * *

Они поехали на машине Детектива Туату к врачу, потому что он наотрез отказался, чтобы его куда-то уносила Северный Ветер. Северный немного надулась, но всё равно села в машину, и по дороге она тоже не жаловалась. Когда они подъехали к кабинету врача недалеко от Гленорчи, она указала только на одну из парковок — именно ту, которой воспользовался бы Туату, если бы он был сам по себе. Отсюда открывался прекрасный вид не только на кабинет врача и парковку, но и на вечно закрытый водный центр по соседству. Это заставило его задуматься о том, как часто Северный вела наблюдение и с какой целью.

— Там ничего нет, — сказал Туату, указывая на пустое парковочное место.

— Приёмная ещё не открылась, — ответила Северный. — Просто подожди. Осталось пять минут, они должны прибыть с минуты на минуту.

Пока она всё ещё говорила, Туату увидел в зеркале заднего вида белый фургон, который замедлял ход и мигал индикатором.

— Как раз вовремя, — сказал он. — Похоже, один из врачей тоже прибыл.

Врач была неряшливой, пухленькой, приятной на вид женщиной, которая, прищурившись, как школьница, посмотрела на машину, в которой они находились. Это заставило Туату почувствовать себя немного лучше, потому что, если она заметила, что просто стоящая на парковке машина странная, то, скорее всего, она всё знала о фургоне, и это было что-то вроде разрешения на операционное вмешательство.

Так он думал до тех пор, пока водитель фургона не вышел, спокойно подошёл к задней части фургона, достал своё инвалидное кресло и встал рядом с ним. Туату уже хотел было выйти, но вслед за мужчиной опустился пандус для инвалидных колясок, и на асфальт выкатился мальчик-подросток в ярко-красной инвалидной коляске.

Взгляд доктора даже не дрогнул, когда она пересекала стоянку; он скользнул мимо фургона, мимо мужчины, который теперь совершал короткую пробежку, прежде чем покатиться вниз по склону к водному центру, задом наперёд катая инвалидную коляску, мимо маленького мальчика, который спускался с холма вслед за старшим мужчиной.

— Вот блин! — удивлённо воскликнул Туату. — Она что, их не видела? Что я только что видел? Это просто ребёнок, которому нужно кресло?

Если да, то почему взрослый мужчина пользовался им? И почему он использовал его как выставочный аттракцион?

— О, — сказала Северный. Её голос звучал задумчиво. — Что ж, это немного меняет дело.

— Что это значит? — спросил он, всё ещё наблюдая за двумя мужчинами, которые очень быстро въезжали на пандус для инвалидных колясок в водном центре.

— Следуй за мной, — сказала она и вышла из машины.

— Подожди! — запротестовал Туату, теребя дверную ручку; он был слишком медлителен, чтобы что-то предпринять, кроме как броситься за ней. — Тебе нет необходимости вмешиваться! Я сам поговорю с ними! По крайней мере, одному из них, кажется, нужно кресло.

— Я так не думаю, — решительно возразила Северный. — Сами по себе они, возможно, и не опасны, но их наверняка будет больше.

— Кого больше? Воров парковочных мест?

— И они всегда становятся более опасными, когда их становится больше, — бросила она через плечо.

Её ноги двигались слишком быстро, чтобы он мог их различить; Туату был совершенно уверен, что сейчас она была не совсем человеком.

— Если они более опасны, нам следует составить план, прежде чем мы войдём! — крикнул он ей, но она не замедлила шага.

— Я не склонна к планированию, — сказала она. — Мы приходим и уходим, и сметаем всё перед собой.

— Хорошо, но нет смысла говорить «мы» по-королевски, когда здесь только ты и я, — парировал он, догнав её, наконец, у двери. — Тебе обязательно так быстро бежать?

— Да, — сказала она, и её глаза заблестели. — Ты не позволил мне привести тебя сюда, так что мне нужно было немного разогнаться.

— Ты могла бы опустить стекло, — сказал Туату, прежде чем смог остановить себя. Он почти ожидал, что она сделает именно это.

Северный улыбнулась ему, но в следующую минуту стала серьёзной, такой же переменчивой, как и её имя.

— Тебе лучше держаться позади меня, — сказала она. — На всякий случай.

— На всякий случай, на какой случай? — спросил он, оглядывая автостоянку водного центра, которая была заполнена строительными принадлежностями, и сам пустой центр. — Это были двое мужчин!

— Там, где есть двое, всегда найдётся больше, — торжественно произнесла Северный и юркнула за дверь.

В центре пахло… странно, когда Детектив Туату последовал за ней в центр, пытаясь подавить в себе протест против того, что она должна была остаться позади него, хотя он знал, насколько это нелепо. Это был не запах плесени или хлорки, и не запах пыли. Это было что-то явно подозрительное. Подозрительное и, возможно, немного скользкое — детектив чувствовал, что в любой момент может наступить на что-то неприятно мягкое.

— Как думаешь, куда они пошли? — тихо спросил он Северного, когда они проходили через холодный вестибюль. — Я бы не подумал, что они могут заниматься чем-то, связанным с наркотиками, но это место, похоже, было закрыто в течение последнего года, и если дверь для них уже была открыта…

— Это не наркотики, — сказала Северный. — И они будут в бассейне.

Туату хотелось бы спросить её, откуда она так много знает, но как только они вошли в главный бассейн, он понял, что она была совершенно права: мужчины постарше нигде не было видно, но подросток по-прежнему сидел на своём кресле спиной к ним, лицом к глубокому концу бассейна.

— Ага! — торжествующе воскликнула Северный. — Иди сюда, ты, маленькое скользкое ракообразное!

Она схватила подростка сзади за воротник и подняла его с кресла без малейшего усилия, а затем швырнула прямо в бассейн.

— Северный! — возмущённо воскликнул Туату. — Нельзя бросать людей в бассейны! Особенно если они не могут ходить!

С этими словами он двинулся вперёд, готовый броситься на помощь сопротивляющемуся подростку, но крошечная ручка Северного с ошеломляющей силой сжала его локоть.

— Они не люди, — сказала она. — Смотри.

Под недоверчивым взглядом детектива Туату пара ног, барахтавшихся под водой, покрылась рябью, соединилась и превратилась… в хвост. Новоявленный тритон вынырнул на поверхность, ругаясь и обзывая Северного несколькими отборными словами, которые вызвали у Туату новое желание прыгнуть в воду, хотя на этот раз по совсем другим причинам.