Сатир подошёл, чтобы взять свою чесалку спины, остановился и, взглянув на Дорис, сказал:

— Я не хочу вмешиваться в работу компьютера. Менеджеры всегда вмешиваются в него, и это всегда плохо кончается.

— Я не спрашиваю тебя, что ты хочешь делать, — холодно сказал Зеро. — Я говорю тебе, что мы собираемся сделать, чтобы решить проблему.

— Насколько мы можем судить, проблемы возникли из-за тебя, — заметил сатир. — Ты тот, кто выбросил его из окна. Раньше он всегда нас выпускал.

Зеро бросил на него холодный взгляд. Хамство взрослого сатира не должно было раздражать так сильно, как его племянницы, которая была моложе и менее умудренной опытом, но почему-то так оно и было. На самом деле, оно раздражало ещё больше. Возможно, это было связано с ухмылкой сатира. Пэт не ухмылялась.

Он сказал горгулье:

— Дорис, займи сторону, противоположную окну, с двумя леди-ивами; кентавры — слева от комнаты, а все двуногие — справа. Мы с моим лейтенантом займём сторону окна.

Дорис вскочила, чтобы сделать, как ей было сказано, и её каменные крылья застучали, как камешки, но кентаврида остановилась и неохотно сказала:

— Я не думаю, что это лучшая идея, сэр.

— Она даже не имеет смысла, — сказал сатир. Он тоже двинулся, чтобы сделать то, что ему было сказано, но сделал это беспорядочно и неспешно, что наводило на мысль, что Зеро повезло, что он это сделал. — Дорис сидит вон за той стеной, где её маленькое каменное сердечко может раздражать наравне со всем этим мрамором, а тушка пони ставит свою миниатюру сзади, там, где трава выше всего, чтобы каждые несколько минут перекусывать.

— Не имеет значения, где они обычно сидят, — коротко ответил Зеро. — Мы здесь не для того, чтобы работать. Мы делаем это для того, чтобы компьютер оставался в рабочем состоянии достаточно долго, чтобы вы могли выйти из офиса, чтобы кто-то, кто знает, что делает, мог прийти и починить компьютер.

— Компьютер не нуждается в ремонте, если вы, ребята, не приходите сюда и не пытаетесь в него вмешиваться, — заметил сатир.

— Замолчи и займи своё место! — рявкнул Зеро. Он увидел, что сатир открыл рот — без сомнения, чтобы заметить, что он уже занял своё место, — и спросил кентавриду с напускным терпением: — Ты готова?

— На месте, сэр. Но я действительно думаю, что мы только разозлим его.

— Это компьютер, — сказал Зеро, теряя терпение. — У него нет чувств. Начинаем. Сейчас.

Со всех сторон комнаты мгновенно хлынул поток магии, сходящийся к компьютеру и окружающий его в виде квадрата стеклянистой, движущейся силы. Это продолжалось добрых тридцать секунд, прежде чем оно ненадолго затрепетало, втянулось в себя со всех сторон и ушло в компьютер.

— Остановитесь! — резко сказал Зеро, и все присутствующие вздохнули с облегчением, когда каждый из офисных работников отключил свой источник энергии и увидел, как он исчезает в ещё более блестящем компьютере.

Послышался прерывистый звук обработки, затем компьютер произнёс:

— Ням-ням. Время сброса: два часа.

Все в ужасе уставились друг на друга, а одна из женщин-ив издала негромкий раздражённый вопль.

— Очень мило, — сказал сатир. — Теперь мы пробудем здесь ещё два часа. Я бы сказал «очень успешно».

— Сделайте перерыв, — сказал Зеро им всем, игнорируя сатира. — Нам понадобится больше сил для этого. Съешьте что-нибудь, если хотите, и мы повторим попытку через полчаса.

* * *

Они повторили попытку через полчаса. Они также повторили попытку через час, в то время как Зеро изо всех сил старался говорить ровным голосом, напоминая офисным работникам, что они должны работать с той же скоростью и с той же отдачей, что и их коллеги, и они с некоторым возмущением ответили ему, что делают всё возможное.

Затем они повторяли попытки каждые полчаса в течение следующих двух часов, но с тем же успехом, что и в первый раз. Компьютер, что бы они ни делали и как бы они это ни делали, просто уничтожал защитное поле и радостно объявлял комнате, что время возобновилось.

Наконец, дико раздражённый и на пределе своего терпения, Зеро сказал им гораздо резче, чем раньше, что они все могут ещё раз отдохнуть.

— Некоторые из вас устают легче, чем другие, — добавил он. — Мы снова объединимся, когда все отдохнут.

Он произнёс это как колкость, и было очевидно, что они восприняли это именно так — многие из них выглядели обиженными, даже если делали это за перегородками кабинок и отвернувшись. Зеро огляделся в поисках Паломены и обнаружил, что она в последнем усилии пошла помочь самой слабой стороне зала, не поставив его в известность.

Он и так был раздражён, так что это разозлило его больше, чем обычно. Формально, он доверял Паломене делать то, что лучше всего, практически в любой ситуации без его непосредственного руководства: сегодня он был достаточно взвинчен от общения с офисными работниками — которые, по крайней мере, к этому времени перестали отвечать и пытаться разговаривать — и находил это явно раздражающим.

Когда он подошёл к ней, его снова охватило раздражение от того, что Паломена тоже выглядела несколько раздражённой; хотя у неё были все основания быть раздражённой, он не думал, что ей следует обращать свой взгляд на него.

— Сэр, — сказала она, когда он подошёл достаточно близко, — возможно, было бы неплохо собрать персонал и обсудить это с ними, вместо того чтобы просто указывать им, что делать. Кажется, по всему заведению идёт какой-то разговор вполголоса, и…

— У меня нет времени принимать во внимание каждое мнение! — Зеро сказал это так тихо, как только мог, сквозь зубы. — Я не могу торчать здесь весь день. Я жду новостей с минуты на минуту — учитывая, в каком состоянии Пэт…

— Тогда могу я предложить, — сказала Паломена таким же тихим голосом, в котором слышалась некоторая язвительность, — чтобы вы послушали людей, которые работают в этом офисе и которые, по-видимому, знают, о чём говорят, когда речь заходит об офисе, в котором они живут, и о движимом имуществе, с которым у них, очевидно, есть некоторый опыт?

В конце слов снова повисло молчание — молчание, означающее, что чего-то не хватает, или, может быть, что-то лишнее. Зеро потребовалось несколько секунд, пока он смотрел на неё сверху вниз, чтобы осознать, что левая рука Паломены схватила его за правую руку чуть выше локтя. Это не было командирское или мягкое пожатие: это была хватка, которая вернула его в настоящее и избавила от разочарования, а также позволила ему ещё раз всё обдумать с более ясным умом.

Это была не его лейтенант Паломена. Это была та Паломена, которая не называла его «сэр» и беспокоилась о нём — о нём! — и которая, не колеблясь, давала отпор, когда ей казалось, что он делает что-то, чего делать не следует.

Если подумать, именно эта черта характера Паломены делала её хорошим лейтенантом.

Зеро сделал глубокий вдох, выдохнул и изо всех сил подавил свою гордость. Затем он кивнул и пересёк комнату, направляясь к столу, за которым почти незаметно собрались все офисные работники, тихо переговаривающиеся между собой.

Они с беспокойством наблюдали за ним, но, когда он обратился к миниатюрной кентавриде:

— Что ты предлагаешь нам сделать вместо того, что мы делали раньше?

— Ну, сэр… Нет, заткнитесь, Терренс!

Сатир закрыл рот и на этот раз передёрнул плечами, не пытаясь скрыть, что он это делает.

— Ну, сэр, — начала миниатюрная кентаврида, — мы заметили, что компьютер работает с наименьшими проблемами, когда мы приходим и выполняем свою работу как обычно, без суеты и беспокойства. Кажется, что он начинает вмешиваться только тогда, когда кто-то начинает его раздражать своей излишней придирчивостью или микроуправлением — ему не нравится, когда время тратится на лишние… дела.

— Понятно, — сказал Зеро в наступившей тяжёлой тишине. — Никто из вас не собирался упоминать об этом?

— Вы были твёрдо настроены на то, что, по вашему мнению, необходимо было сделать, сэр, — отметила кентаврида. — И, по нашему опыту, большинству менеджеров не нравится, когда им говорят расслабиться и позволить нам продолжать работу, потому что они обучены… ну, управлять. Они, похоже, забывают, что нас тоже учили делать то, что мы делаем. Компьютер, похоже, действительно не любит непосед и микроменеджеров.

— Вот почему он так часто дразнит Дорис, — сказал сатир. — Любит подшучивать над ней.

Дорис снова пробормотала что-то о человеческих изобретениях, но сказала чуть громче:

— Если все остальные этим довольны, я далека от того, чтобы поднимать шум!

— Однако, похоже, ему действительно нравится иметь менеджера, — добавила кентаврида. — Мы только что говорили об этом, и Терренс упомянул, что он также съедает энергию, которую мы тратим на работу, — просто ему не очень нравится, когда участвуют определённые менеджеры.

— Понятно, — снова сказал Зеро. — Тогда, похоже, я сильно усложнил тебе этот день.

— Я имею в виду, вы были очень полезны, сэр! Ваше присутствие здесь действительно помогло мне понять, что работает, а что нет. Мы бы не поняли, что он отнимает энергию, если бы вы не заставили нас всё это делать — или что он не переносит такого рода энергию.

Она пыталась подбодрить его, и от этого у Зеро внутри всё сжалось от дискомфорта.

— Кто-нибудь из вас собирался рассказать мне и об этом?

— Мы бы попытались, — сказал сатир. — В конце концов. Обычно менеджерам требуется немного больше времени, чтобы успокоиться, прежде чем компьютер перестанет работать. Вы первый, кто прекращает разглагольствовать.

— Я не… — Зеро прикусил язык, чтобы не возразить, что он не разглагольствовал, и вместо этого спросил: — Что вы предлагаете?

— Мы думаем, что нам следует продолжить нашу дневную работу, — сказала одна из женщин-ив. — Мы и так уже опаздываем из-за того, что произошло, когда вы пришли сюда, так что это, вероятно, займёт у нас пару часов.

— Очень хорошо, — сказал Зеро. — Тогда давайте начнём.

Было почти впечатляюще видеть, как эффективно и без колебаний все вернулись на свои места и занялись своей работой. Если бы Зеро действительно был менеджером, он, вероятно, был бы очень доволен увиденным. Возможно, он также чувствовал себя в какой-то степени бесполезным.

Поскольку Зеро всё равно чувствовал себя довольно бесполезным, он присоединился к Паломене в центре комнаты и прислонился к компьютерному столу, изучая офис, в то время как вокруг них начал нарастать постоянный деловой гул, ожидая появления первых признаков чего-то полезного.

Сила — огромная сила, — которая также витала в воздухе вместе со звуками, наполнявшими офис. Для него это было бесформенным и бесполезным, плавающим по комнате облаками, которые скрывали офисных работников, которые не обращали на это никакого внимания, как будто они настолько привыкли к этому, что это было просто частью жизни.

Зеро начал:

— Я… — и оборвал себя на полуслове. Он не был уверен, что от него требуется. — Должен ли я направить вас к вашим задачам? На самом деле это не работает.

— Это потому, что вы не выполняете свою работу, сэр, — сказала кентаврида, выглядывая из-за угла её кабинета. Несколько офисных работников пробормотали что-то в знак согласия, и Зеро увидел, как тёмные глаза Паломены просветлели от внезапного понимания. У него не было такого понимания, поэтому он почувствовал облегчение, когда она добавила: — Именно вам приходится собирать всё это и загружать в компьютер; так или иначе, это всегда проходит через менеджера. Я думаю, именно поэтому компьютер так придирчив к менеджерам.

— Так что я просто… сижу здесь и позволяю этому проходить через меня. Я не должен указывать вам, что делать, и я не должен вкладывать в это свою силу?

— Вам не нужно указывать нам, что делать, — сказала Дорис неуверенным голосом. Зеро понимал эту неуверенность: Дорис, по крайней мере, нравилось, когда ей говорили, что делать, и она чувствовала себя более комфортно, когда её инструктировали. Возможно, именно это заставило его прислушаться к ней. — Мы всё знаем, что должны делать. Мы тоже знаем, как это делать. Вы получите от нас всю силу, всё, что вам нужно сделать, — это направить её в нужное русло.

От него не ускользнул слегка встревоженный взгляд, который Паломена бросила на него, и он очень старался не выдать раздражения в своём голосе, когда говорил:

— Тебе не нужно выглядеть такой обеспокоенной, я слушаю. Мне не нужно подключать питание, мне просто нужно ввести ваши данные в компьютер.

— Вы — интерфейс, — сказала Паломена. Она повернулась к кентавриде. — Это верно, не так ли? Он заменяет вашего обычного менеджера, то есть является интерфейсом к компьютеру: он забирает всю вашу энергию по мере того, как вы её расходуете, и направляет её в компьютер, чтобы реализовать сценарий завершения рабочего дня. Как только вы все сделаете свою дневную работу и она будет обработана им и компьютером, у компьютера не будет причин держать дверь запертой.

— Я тоже так думаю, — подтвердила кентаврида. Она обменялась взглядом с сатиром и добавила: — Это то, что мы думаем.

— Он не передавал информацию, которую копировал, он её поглощал, — сказал Зеро, осознав это.

— Я же говорил тебе, — сказал сатир Дорис. — Никто не захочет знать о твоих двухчасовых обедах.

— По ощущениям, это не так уж и много, — заметил Зеро. Он чувствовал, как сила окутывает его, как слегка более густой дым, и он впитывал всё это, подбирая разные оттенки и разновидности, пока не достиг единой крепости и консистенции.

Ему не нравилась идея делать так мало — так мало командовать или вносить так мало вклада в работу группы, когда предполагалось, что он будет там в качестве помощника.

— Поверь мне, — сказала кентаврида, кладя руку на компьютер, чтобы начать передачу энергии. — На самом деле это очень утомительно. Вам понадобятся все ваши силы только для того, чтобы собрать всю нашу разнообразную рабочую энергию и снова превратить её в простой поток информации для компьютера. Менеджеры всегда смертельно устают, когда уходят, и в этот момент они не понимают, что делают.