Зеро подумал, что она пытается снова поднять ему настроение, но как только энергия, которую он преобразовал, покинула его руку и перешла в компьютер, он почувствовал истощение. Компьютер был готов и ждал, он вобрал в себя всё, что он уже приготовил, и высосал из его души ещё больше.

Внешний мир и офис вокруг него стали тусклыми и расплывчатыми, когда он сосредоточился на мириадах источников энергии и преобразовал их в единый поток полезной энергии от компьютера, который, казалось, никогда не был удовлетворён и, казалось, никогда не переставал есть.

Зеро смутно понимал, что если бы он не был тем, кем был, то сегодня всё могло бы быть совсем по-другому. Он усугубил ситуацию, выбросив компьютер из окна, а затем волей-неволей подключив к нему электричество, и, если бы у него не было доступа к тому виду энергии и мощности, к которым у него был доступ, он мог бы закончить день в гораздо худшем состоянии, чем в итоге закончил его.

Несмотря на свой талант и природную жизнестойкость, Зеро вспотел и слегка дрожал, когда компьютер дружелюбным голосом сообщил:

— Рабочий день завершён. Достигнута оптимальная производительность. Все получили по золотой звезде.

Офисные работники устало зааплодировали, но сатир фыркнул и направился к двери.

— Куда ты направляешься? — спросил Зеро, вытирая пот со лба и пытаясь взять себя в руки, прежде чем выпрямиться и оттолкнуться от стола.

Паломена, которая всё это время слегка колебалась, попятилась, увидев, что он стоит, не пошатываясь, и Зеро смутно почувствовал, что предпочёл бы, чтобы кто-нибудь снова взял его за руку.

— Рабочий день окончен, — сказал сатир в ответ. — Я ухожу.

И, к полному изумлению Зеро, дверь открылась под рукой сатира. Сатир ухмыльнулся ему и сказал:

— Я же вам говорил. Просто эта штука не очень-то любит микроуправление.

У двери возникла небольшая давка, возглавляемая горгульей Дорис, которая пыхтела и отдувалась, пока не оказалась в коридоре. Они толпились вокруг и спускались по лестнице, пока все Запредельные не оказались на улице в камуфляже и одежде разного покроя, некоторые из них всё ещё натягивали свои джемперы и кардиганы.

Ещё не совсем наступил вечер, но вокруг явно сгущались сумерки. Зеро, который больше всего на свете хотел вернуться в свои владения и узнать последние новости о своей племяннице, заставил себя довести начатое до конца.

— Никто из вас не должен возвращаться в офис, пока что-нибудь не будет сделано с компьютером, — сказал он им, сделав глубокий вдох, а вместе с ним и прилив сил. — Упомяните моё имя в своём заявлении о болезни, и вам возместят расходы, пока они не избавятся от него.

— Мы не собираемся от него избавляться, — откровенно признался сатир. — Вы хоть представляете, сколько бумажной волокиты и времени эта штука нам уже сэкономила? Не говоря уже о душевном спокойствии!

— Я не хочу обедать дважды в день, — сказала Дорис. — И это всегда сводит на нет наши шансы заполучить босса.

— Да, именно так, — сказал сатир. — Идеальный результат.

Дорис сердито посмотрела на него, но миниатюрная кентаврида сказала:

— Ты стала лучше справляться с работой с тех пор, как тебе пришлось принимать решения самостоятельно, не так ли? Ты уже знаешь, что делать; тебе просто нравится, когда кто-то говорит тебе это делать. И ты могла бы сказать, что обеденный перерыв был сброшен из-за того, что ты продолжаешь работать во время обеда, а у компьютера нет для этого кода.

— Я бы смогла дожевать свой обед, если бы захотела, — сказала горгулья тихим, раздражённым, скрипучим голосом.

— Да, но ты любишь рассказывать нам об этом и заставлять нас чувствовать себя виноватыми за то, что мы не работаем во время обедов, когда все заняты, — сказала одна из женщин-ив с прямотой, противоречащей её мягкому внешнему виду.

Дорис посерела ещё больше и сказала:

— Хорошо. Я не буду этого делать.

— Остальным из нас он нравится, — сказала женщина-ива Зеро с не меньшей прямотой. — Мы бы предпочли, чтобы вы оставили его. В любом случае, для нас это хороший опыт — работать с человеческими вещами. Когда рабочий день проходит гладко, мы даже можем использовать его как обычный компьютер — просто в нём есть несколько дополнительных функций.

Послышался одобрительный шёпот, и кентаврида сказала:

— Мы действительно предпочли бы оставить его, сэр.

Зеро оглядел все эти лица, полные робкой надежды, и неожиданно для себя почувствовал, что тронут. Группа людей, с которыми он встретился в то утро, никогда бы не доверила ему свои желания — так же, как и он, их с детства приучали подчиняться начальству и беспрекословно выполнять свои обязанности. Они не осмелились бы высказать своё мнение в любом другом офисе Запредельных.

Ему казалось, что он почти осязаемо ощущает тяжесть этой уверенности.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он.

* * *

— Что мы собираемся изложить в нашем отчёте, сэр?

Брови Зеро поползли вверх, прежде чем он смог сдержаться. Он взглянул на Паломену.

— Я вижу, ты снова называешь меня «сэр».

— Да, сэр. Мне пришло в голову, — сказала она с совершенно невозмутимым видом, — что, учитывая проблему, с которой мы столкнулись, было бы лучше не давать компьютеру больше поводов для того, чтобы сделать вашу позицию неприемлемой, пока мы находимся в пределах досягаемости его влияния.

— Понятно, — сказал Зеро. Он так же хорошо, как и Паломена, знал, что у компьютера не было проблем с должностями; у него были проблемы с тем, как он выполнял обязанности, связанные с этим званием. — Что касается отчёта, то он может подождать до завтра. Я не думаю, что компьютер причинит какой-либо вред офисным работникам, и они, похоже, точно знают, что с ним делают. Потребуется некоторая хитрость, чтобы заставить высшие эшелоны власти точно понять, чего им не следует делать, а сегодня у меня нет на это сил.

— Вы хотите сказать, что считаете нынешнюю обстановку офиса подходящей, сэр? — в голосе Паломены послышались недоверчивые нотки.

— Конечно, нет, — сказал он. — Очевидно, что им нужен менеджер. Однако им также, очевидно, нужен правильный менеджер, тот, кто работает с ними, а не над ними, я полагаю. Тот, кто знает, как правильно использовать энергию и направлять её в нужное русло, если уж на то пошло.

От этой мысли ему всё ещё становилось не по себе, поскольку он привык к жёсткому конформизму своего детства, а затем и к суровости своей жизни в силовиках; но, в конце концов, не то чтобы он сам не избавился от обеих форм жесткости и бездумного повиновения

— В таком случае, как вы думаете, не могли бы мы по дороге домой заглянуть в одну из пекарен? — предлагает Паломена. — Уверена, остальные это оценят, и если мы не торопимся писать отчёт…

Зеро открыл рот, чтобы сказать что-нибудь холодное и отталкивающее, но вместо этого у него вырвался короткий смешок.

— Принеси мне что-нибудь с клубникой, — сказал он, и когда Паломена направилась вниз по тропинке, словно боясь, что он передумает, он положил руку на карман, который начал звенеть.

Зеро в некотором замешательстве достал из кармана телефон и уставился на него. Ему почти никто не звонил. Никто, кроме его племянницы.

Испытывая что-то вроде шока от страха, он нажал внезапно похолодевшим пальцем на кнопку ответа — один раз, а затем и два, когда первое нажатие не сработало. Звонок возобновился, и он поднёс телефон к уху, его дыхание участилось.

— Да. Говори.

— Я подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать, сэр, — произнёс голос старого Леонарда.

Когда старина Леонард успел обзавестись телефоном? Когда он успел научиться пользоваться подобными вещами? Неужели племянница Зеро передавала человеческие технологии всем и каждому в доме?

Зеро в замешательстве покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли, потому что то, что говорил Старый Леонард, было важнее того, как он узнал об этом способе произнесения слов.

— Сэр? Вы меня слышали?

— Ты подумал, что я хотел бы знать, что именно? — спросил Зеро, пытаясь переварить слишком многое сразу. — Повтори ещё раз.

— Да, я подумал, вам будет интересно узнать, учитывая, в каком вы были настроении весь день из-за этого. Мне только что сообщили, что это маленькая девочка, сэр. Мать здорова, и они ждут вас в больнице — по их словам, в обычной. Они сказали, что пытались дозвониться до вас, но не смогли дозвониться, поэтому оставили мне сообщение.

— Да, хорошо, — сказал Зеро, и облегчение охватило его с такой силой, что он удивился, как вообще может говорить. — Ты сказал, она в здорова? Пэт жива и здорова?

— И она, и малышка совершенно здоровы, сэр! Я сам разговаривал с ней, и её голос звучал почти как обычно, но, возможно, немного устало. Я не удивлюсь, если они ждут, когда вы дадите имя. Сказать им, что вы скоро будете, сэр?

— В этом нет необходимости, — сказал Зеро, вытирая неприятную влагу, выступившую у него на носу, и уловил солоноватый привкус в улыбке, о которой ему, казалось, не нужно было думать, или которую он не мог прогнать. — Я немедленно отправлюсь туда сам.