— Вам сюда нельзя, — сказал пузатый сатир за одним из столов. Несмотря на эти слова, он откинулся на спинку стула, и у Зеро не сложилось впечатления, что сатир намеревался помешать кому-либо войти.

— Нас прислали из головного офиса, — сказала ему Паломена. — Они сказали, что у вас проблемы с компьютером.

— Для меня он не проблема, — сказал сатир. — Он сидит вон там и выполняет свою работу, а я сижу здесь и выполняю свою. Если бы вы все перестали суетиться вокруг него и оставили всё как есть, у нас у всех было бы немного меньше проблем.

Паломена на мгновение встретилась взглядом с Зеро, прежде чем снова повернуться к сатиру.

— Кто-то сказал, что он шпионит за офисом?

— И что с того? Мы здесь ничего не делаем. Пусть подсматривает.

Зеро коротко бросил:

— Я взгляну, — и оставил Паломену с сатиром. Он не хотел копаться в компьютере, но ещё меньше ему хотелось спорить с сатиром о том, стоит ли шпионить за чем-либо, что делается в офисе Запредельных.

Когда он приблизился к компьютеру, из-за перегородок, живой изгороди и краёв столов, которые находились не совсем там, где им следовало быть, высунулось несколько голов.

— Наконец-то! — пробормотал кто-то. — Может быть, мы все сможем вернуться к работе, как только всё наладится!

Кто-то ещё громко спросил:

— Какая работа? Единственный раз, когда я слышу, как ты топчешь ножками, как маленький фавн, это когда сюда поднимается босс.

Зеро сосредоточился на одном из лиц — маленьком, круглом, которое выглядело самым серьёзным — и сказал:

— Подойди сюда.

Голова на мгновение склонилась, затем юркнула за изгородь, так что в поле зрения появилась маленькая мохнатая кентаврида (кентавр женского пола — прим. пер.), чьи лошадиные ягодицы были такими же коротко подстриженными и аккуратными, как и её волосы. Её деловая рубашка без рукавов была аккуратно завязана внизу вместо пояса.

Он коротко спросил её:

— Что случилось?

— Мы теряем часть дня, — сказала она. — С тех пор, как Между выросло на компьютерных проводах и появились цветы, мы теряем время — или запускаем его заново — и получаем информацию, к которой у нас не должно быть доступа. Кроме того, кажется, что он отправляет информацию, которую не должен отправлять.

— Какого рода информация?

— Вчера он сообщил в головной офис, что Дорис обедает по два часа вместо часа.

— Это неправда! — крикнул кто-то из-за живой изгороди. Скорее всего, Дорис.

— Он сообщает что-нибудь более опасное?

— Пока нет, — ответил кентавр. — Но он вообще не должен был ничего сообщать. Он не подключён к человеческому Интернету, а наши системы не подключены к человеческим системам.

— Да, — сказал Зеро, как будто понял, что это значит. Он понял, но смутно. Он сказал: — Я посмотрю.

— Обычно это повторяется только в обеденный перерыв, — крикнул сатир. — А это совсем не проблема.

Зеро проигнорировал его и уставился на компьютер, когда Паломена подошла и встала рядом с ним.

Компьютер был… компьютером. Некоторое время он пристально смотрел на него, пытаясь вспомнить всё, что знал о компьютерах. Тонкая, похожая на коробку часть наверху была монитором и отображала всё, что требовалось. Коробка под столом была мозгом машины. Шнуры, которые тянулись к обеим этим частям и от них, были ожидаемы, но…

— Как вы думаете, сэр, из шнура питания должны расти цветы? — спросила Паломена.

Зеро в этом сомневался. Он также не думал, что по верхней части монитора должен расползаться мох, а между клавишами клавиатуры должны расти грибы. Однако, несмотря на всё это, экран компьютера был освещён, клавиатура также работала, а из нижней части устройства доносилось ровное, приятное жужжание.

На самом деле, это приятное жужжание было очень похоже на мурлыканье, и, если бы Зеро счёл разумным приписывать машине жизненные качества, он бы сказал, что машина довольна — возможно, даже самодовольна.

По мере того как его взгляд блуждал по машине в поисках чего-нибудь необычного, это ровное жужжание ускорялось и становилось настойчивым, целеустремленным. В своем стремлении к жизни грибок проник сквозь клавиатуру, а на соединительном шнуре, соединяющем монитор с процессором, появилась россыпь колокольчиков.

— Значит, мы считаем, что так и должно быть, сэр? — спросила Паломена, зачарованно наблюдая за расцветом новой жизни.

— Отключи его! — раздался пронзительный голос, в котором Зеро узнал ранее упомянутую Дорис. — Если мне ещё раз придётся проделывать ту же работу, я напишу в головной офис письмо в резких выражениях!

— Возможно, это хорошая идея, сэр, — пробормотала Паломена, окидывая взглядом быстро растущую флору.

Зеро, который почувствовал движение чего-то более глубокого и коварного во мху у себя под ногами, сказал:

— Всем выйти!

Никому не нужно было повторять дважды: все, кроме сатира, по-разному скакали, бежали, кувыркались, врывались и летели к двери, а затем бились о неё, как о воду, когда она сопротивлялась всем их попыткам покинуть комнату.

Зеро и Паломена, замыкавшие шествие, обменялись взглядами; Зеро протолкался сквозь небольшую, но неистовую толпу и обнаружил, что там, где когда-то был проход, ведущий на лестничную площадку, больше нет прохода. Вместо этого него, затянутое паутиной, что не было ни паутиной, ни чем-то ещё, соткало реальность, которая была дверью, и сделало её пустой, неприступной и через неё невозможно было пройти.

— Отключи его! — произнёс тот же пронзительный голос, и на этот раз Зеро смог разглядеть, что голос принадлежал серому, сморщенному существу, которое, вероятно, было горгульей. Дорис, вышеупомянутая горгулья, выглядела так, словно ей не помешало бы съесть несколько больших порций камешков, чтобы избавиться от морщинистого вида, но в том хмуром взгляде, который она бросила на него, не было и тени сомнения. — Нам следовало с самого начала отключить его от сети и выбросить в окно! Ничего хорошего не выйдет, если мы будем возиться с человеческим оборудованием!

Зеро снова встретился взглядом с Паломеной. Одно его плечо слегка приподнялось, и он открыл рот, чтобы сказать: «Мы могли бы попробовать» — но Паломена сказала:

— Я надеюсь, вы не собираетесь сказать, что я вам это говорила, сэр.

Он задержал на ней взгляд ещё на мгновение, понимая, что в его глазах читается веселье.

— По крайней мере, мы могли бы попробовать отключить его, — сказал он.

— Я бы не стал утруждать себя, — сказал сатир. Он был единственным, кто не вставал из-за стола, и теперь, когда он листал журнал, одно из его копыт покоилось на столе. — Это прекратится, когда всё закончится.

— Раньше он не запирал двери, — заметила миниатюрная кентаврида. — И не пускал нас в ресторан.

— Не имеет значения, что он делает, когда мы здесь; дело в том, что он всегда снова останавливается через пару часов.

— Простите, если я не нахожу это особенно утешительным! — возмутилась Дорис. — Я не соглашалась работать в таких условиях!

— Ты также не соглашалась на двухчасовые обеды, но…

— Это ложь! У меня не было двухчасового обеда; эта человеческая рукотворная мерзость запустила время заново, когда у меня только что закончился обеденный перерыв, и мне пришлось есть всё сначала!

Зеро оставил препирательства позади, у двери, и зашагал обратно по ковру, покрытому мхом, к компьютеру. Он выдернул шнур, соединявший монитор с нижней панелью, и, взяв его одной рукой, повернулся к окну.

— Что-то не так, — сказал сатир, не поднимая глаз.

Зеро предпочёл бы проигнорировать его, но обнаружил, что не может. Он повернулся и вырвал шнур, который соединял нижнюю коробку с чем-то под слоем мха, поднял его рядом с монитором, затем быстрым шагом пересёк комнату и вышвырнул всё — монитор, шнуры, нижнюю коробку, мох, цветы и грибы — в окно.

Жужжание компьютера усилилось, разносясь по комнате и сквозь его зубы, и только через мгновение после выброса Зеро осознал, что такое же жужжание продолжалось, пока он шагал по комнате, и не прекратилось даже тогда, когда он выдернул все шнуры, которые должны были питать компьютер.

— Перезагрузка! — произнёс дружелюбный компьютеризированный голос, перекрывший всепоглощающее жужжание компьютера.

Монитор задним ходом вылетел из окна, волоча за собой провода, а за ним и процессор, и покатился по воздуху, насыщенному звуками и цветами, пока не опустился обратно на свой стол. Два кабеля питания, соответственно, провалились сквозь мшистый пол обратно в центральный процессор, и экран монитора снова засветился.

— Боже мой! — воскликнула Паломена, уставившись на него. — Я действительно думала, что это сработает!

От сатира за стойкой администратора, возможно, исходил очень слабый намёк на веселье.

Зеро, который тоже считал свой план продуманным, хотя и без особых нюансов, мрачно спросил кентавриду:

— Ты это имела в виду, когда сказала, что он перезапускает время?

— Ну, мы раньше не пытались выбросить его в окно, но да. Раньше он никогда не мешал нам уходить.

— Когда это впервые началось? — спросила Паломена. Её глаза пробежали по тексту, который проносился по экрану компьютера, но она читала его не так, как это сделал бы человек, и у Зеро сложилось впечатление, что она читала его, не понимая.

— Несколько месяцев назад, — сказала кентаврида. — Я помню, это было в среду — мы только что получили наши еженедельные рабочие пакеты через консоли, и внезапно их стало два. Потом снова остался только один, но пакеты, которые у нас были, были копиями. Мы так и не нашли, куда делись оригиналы.

— Затем, — сказала Дорис, и ее каменный носик чуть не задрожал, — на прошлой неделе эта мерзкая тварь начала час за часом присылать сообщения о наших действиях. И сообщения были неверными.

— Мы не можем доказать, что это был компьютер, — сказал кентавр. — Это могла быть чья-то шутка.

Сатир, к которому было обращено это весьма язвительное замечание, ухмыльнулся и вернулся к своему журналу.

— Мне платят недостаточно, чтобы я мог отправлять отчёты по часам, — сказал он. — Они не стали бы их читать, даже если бы я их отправил. Им просто нравится собирать отчёты.

— Они думают, что кто-то их читает, — сказала Паломена. — Вот почему мы здесь.

— Любой, кто готов сесть и прочитать ежечасный отчёт о том, чем занимается Дорис, заслуживает того, что он получит, — сказал сатир, переворачивая страницу. Он взял лежавший на столе скребок для спины с серебряными когтями и энергично провёл им по спине своей рубашки. — Такого рода информация не приведёт к разрушению мира За. Она даже не разрушила бы офис, если бы кто-нибудь не умер от скуки, читая его, и не классифицировал бы его как «дружественный огонь».

— Я посыпала его чесоточным порошком, — сказала Дорис с деланным ехидством.

Он уставился на неё.

— Нет, ты не могла.

— Увидим, — сказала она, и кожа у её носа сморщилась от удовольствия. — Просто подожди. Это происходит медленно.

Сатир опустил копыта со стола и выпрямился. У Зеро сложилось впечатление, что он старается не двигать плечами, которые только что чесал. Он постарался не вздохнуть раздражённо: вся ситуация начинала казаться ему всё более и более знакомой. Он не любил работать с неряшливыми людьми, а в этом офисе определённо царил беспорядок. Он не мог точно определить, кто был главным, и именно отсюда, очевидно, проистекало большинство их проблем, и все офисные работники, очевидно, недолюбливали друг друга.

Отсутствие руководства и указаний привело к неаккуратному управлению офисом или подразделением. Без сомнения, именно так компьютер делал то, что делал. Хотя он понятия не имел, каким образом за последние несколько месяцев офис стал одним из самых эффективных. Это было то, что было включено в краткий инструктаж, который он получил от Паломены по дороге в офис: в предыдущие месяцы в этом конкретном офисе сменилось несколько менеджеров, первый ушёл сразу после установки человеческого компьютера, сославшись на дискомфорт из-за того, что элементы, созданные человеком, были встроены в офис За, и никто из остальных не задерживался там дольше, чем на неделю или две.

Зеро не особенно винил их: ему было бы трудно смириться с явным неподчинением и уровнем препирательств, но он бы справился с этим, а не уходил.

Обращаясь к миниатюрной кентавриде, которая казалась самой разумной из всех, он спросил:

— Они послали кого-нибудь ещё посмотреть на компьютер?

— Каждый раз, когда они пытаются прислать нового босса или один из боссов спускается, чтобы посмотреть на нас, кого бы ни прислали бегло осматривает его. Впрочем, они довольно быстро уходят.

— И как часто это происходит?

Ответил сатир, одно плечо у него было чуть выше другого, и он старался не дёргаться.

— У нас не было менеджера с тех пор, как последний уволился месяц назад, поэтому боссы приходят проверять нас каждую неделю.

Миниатюрная кентаврида нервно хихикнула.

— Не думаю, что компьютеру нравятся вышестоящие, — сказала она. — Мне всегда кажется, что после их визита становится ещё хуже.

— Если бы они оставили всё как есть, у нас не было бы проблем, — сказал сатир. — Если бы мы все занимались своими делами, мы могли бы закончить свою работу и пойти домой в конце дня, как обычно. Он нас не беспокоит, когда мы не беспокоим его.

— Он беспокоит меня, — пробормотала Дорис себе под нос. — Мне не нравятся человеческие вещи в приличной офисной жизни, и я не люблю обедать дважды.

Зеро, раздражённый обилием бесполезной информации, когда он задал очень простой вопрос, проигнорировал Дорис и сказал:

— Очевидно, что компьютер влияет на работу всего офиса, поэтому мы постараемся отделить его от офиса. Как только это прекратится, дверь должна вернуться на место, а остальная часть офиса должна вернуться к нормальной работе. Я удивлён, что никто из менеджеров, которые приходили посмотреть на него, не пробовал ничего подобного.

— Вы хотите попробовать защитное поле? — спросила Паломена, обдумывая это предложение. — Я думаю, нас достаточно.