Зеро, взявшийся за планку от точильного камня для нескольких самых тонких клинков, которые он только что обработал, и завершивший заточку каждого из них, теперь снова задумался о своих мотивах, побудивших его сделать то, что он сделал.

Неужели он думал, что поместье будет готово для Пэт, когда всё пойдёт наперекосяк и ей больше некуда будет идти? У Пэт была привычка приземляться на ноги и делать всё, что в её силах, несмотря ни на что, но Зеро не любил позволять вещам, которые он любил, падать, независимо от того, были они склонны приземляться на ноги или нет, и он никогда бы не согласился на её брак, если бы у него был реальный выбор в этом вопросе.

Это привело к опасным вещам. Это привело к тому, что жизнь в Между ещё больше укрепилась, что уже стало опасным для Пэт и стоило ей руки. Это привело к… это привело именно к той проблеме, которая в данный момент больше всего занимала его мысли.

Зеро всё ещё не решил большинство мучивших его вопросов, хотя к тому времени, когда он наполовину справился со своей задачей, он зашёл так далеко, что позволил им утихнуть, превратившись в тлеющее беспокойство на задворках сознания. Если бы только Пэт не попадала в такие ситуации, из-за которых её семья постоянно беспокоилась, это было бы…

Прервав эти мысли, знакомый голос — и ещё одна причина, по которой он так яростно точил клинки, — произнёс:

— Так вот где вы, сэр.

Зеро оглянулся через плечо со странным покалывающим чувством, которое было чем-то средним между предвкушением и беспокойством, и увидел Паломену, своего первого лейтенанта, стоящую там со всей своей обычной опрятностью и молчаливостью.

— Я искала вас повсюду, сэр, — сказала она.

Она не выглядела так, будто искала его повсюду. Она выглядела так, словно точно знала, где в первую очередь его искать. В её голосе также не было упрёка, которого Зеро ожидал бы, если бы действительно доставил ей такие неприятности.

— Я нахожусь здесь по меньшей мере последние два часа, — сказал он.

— Не уверена, что оружейная была… ну, доступна обитателям дома в течение последних двух часов, сэр, — сказала она.

Понятно. Теперь, когда это было его поместье, всё вокруг начинало подстраиваться под его желания и образ жизни; иногда это приводило к сокрытию его местонахождения от других обитателей поместья, а иногда делало жизнь ещё более неудобной для всех, кто не был им.

— Тебе придётся обсудить это с домом, если не одобряешь, — сказал Зеро, пробуя большим пальцем край новейшего клинка. — Это дом наших предков, и таким он был на протяжении веков.

— Я никогда не одобряла подобные вещи, — неожиданно сказала Паломена. — Особенно в отношении определённых людей и определённых сословий.

Зеро намеренно опустил клинок, не торопясь, и опустил свой конец ремня, прежде чем переключить всё своё внимание на неё.

— Ты имеешь в виду, в частности, меня, — сказал он. — Почему?

— Взгляните на это с другой стороны, сэр, — сказала она. — Если бы ваша племянница попробовала то, что она так успешно делает у себя дома, сработало бы это?

— Я бы прекратил это много лет назад, если бы мог заниматься подобными вещами в другом месте, — решительно заявил Зеро. — Я бы запер её в комнате, где у неё не было бы проблем.

— Да, сэр, — сказала Паломена тем тоном, каким обычно говорят: — Именно это я и имела в виду.

— Ты думаешь, для неё лучше, что ей отрезали руку по частям? Ты думаешь, для неё лучше, что она вышла замуж за вампира и теперь…

— Думаю, — спокойно сказала Паломена, — что ваша племянница разрушила весь мировой порядок, одновременно сражаясь с вами изо всех сил, чтобы убедиться, что она может делать то, что считает правильным, даже если это будет стоить ей всего. Думаю, что она сама должна была протянуть руку помощи, а не вы должны были её удерживать. Полагаю, что именно та помощь, которую оказывают поместья властным владельцам, и стала причиной того, что вы уехали в юности.

Вместо ответа Зеро спросил:

— Ты думаешь, это поощряет глав семей к осуществлению контроля, которого они не должны осуществлять?

— Конечно. Зачем пытаться убедить в чём-то своих отпрысков, если вы можете контролировать и запугивать их, заставляя делать то, что вы от них хотите? Когда они осознают, что вы окружаете и контролируете каждую сферу их жизни, они либо подчиняются, либо подвергаются опасности. Хорошо управляемое поместье — оружие как внутри, так и снаружи.

Зеро, который знал правду об этом на собственном опыте, но был достаточно упрям, чтобы думать, что если бы он управлял делами, то управлял бы ими по-другому — более доброжелательно, благодаря тому, чему он научился, общаясь со своей племянницей, хотя и с достаточно сильной рукой, — упорствовал.

— Ты же не можешь думать, что хороший хозяин, управляющий поместьем, — это то же самое, что плохой.

— Между хорошим и плохим хозяином проходит всего несколько лет и возникает несколько разногласий, когда дело доходит до управления поместьем в соответствии с пожеланиями одного человека, без оглядки на остальных членов семьи.

— Значит, ты считаешь, что власть всегда развращает?

— Если вам это неприятно, можем сказать, что это поощряет эгоизм, — сказала Паломена. — В конце концов, если вы хозяин в доме, у вас есть право распоряжаться всем так, как вы этого хотите. И если кто-то будет сопротивляться, у вас есть возможность сделать его жизнь очень неудобной, даже если вы делаете это неосознанно — вся система работает на вас, и вам не нужно об этом задумываться. И через некоторое время становится обидно, когда люди не признают вашу силу, поэтому вы убеждаетесь, что они должны это сделать. И тогда вы цепляетесь за это признание из-за всё меньших и меньших мелочей.

— Дело не в контроле, — сказал Зеро, беря наугад клинок. Он обнаружил, что уже заточил его, и отложил в сторону с некоторым недоумением. Дело никогда не было связано с контролем. Оно всегда было связано с сохранением вещей в безопасности. Особенно маленьких, хрупких созданий, которые, казалось, не могли защитить себя сами. — Речь идёт о служении обитателям поместья и о том, чтобы иметь возможность обеспечить их безопасность.

— Если бы речь шла о службе, владельцы поместий были бы рады служить и без неё, — сказала Паломена. — Вместо того, чтобы настаивать на признании. Знаете ли вы, что поместья, где каждому предоставляется доля имущества и место в нём, как известно…

— Поместьями должен управлять один человек, если мы не хотим, чтобы они развалились, — сказал Зеро. Он сказал это с такой категоричностью, что невольно ожидал, что это положит конец разговору.

— Думаю, нам придётся согласиться или не согласиться по этому поводу, — сказала Паломена, и в конце её предложения воцарилось очень долгое молчание, которое Зеро потребовалось слишком много времени, чтобы заполнить тем, что должно было быть в этом месте.

— Ты забыла сказать «сэр», — сказал он. Он подумал и добавил: — Вообще-то, ты забывала об этом за последние десять минут.

— Прошу прощения, сэр, — сказала она.

Зеро испытал момент глубокого разочарования. Он не был уверен, что ожидал услышать от неё, но точно не это. Он взялся за свободный конец ремня и начал доводить до конца другой, уже заточенный клинок, злясь на себя за то, что был удивлён и разочарован, и, несмотря на это, всё ещё испытывал разочарование.

Подавив это разочарование и попытавшись усилием воли превратить его в незаинтересованность — и достигнув мрачности, которая, тем не менее, была достаточно близка к тому, чтобы сослужить ту же службу, — Зеро принёс свои собственные извинения.

— Мне жаль, что из-за этого тебе было трудно меня найти, — сказал он.

Это дало бы ей шанс сказать, что это ерунда или совсем не так, сэр, и Зеро обнаружил, что ему очень хочется услышать что-нибудь подобное от Паломены в этот самый момент.

Вместо этого она снова вызвала это покалывающее чувство, неожиданно спросив:

— С вами всё в порядке, сэр?

— Конечно, — сказал он — обычный ответ, который помог скрыть тот факт, что он не знал, как отвечать на вопросы такого рода. Клинок, который теперь неподвижно лежал в его руке, вызывал неловкость. — Я всегда в порядке.

— Да, сэр, — ответила Паломена. — Я полагаю, именно поэтому вы и работаете в оружейной, по одному тупому краю за раз.

Зеро хотелось бы холодно ответить, что он работал в оружейной, потому что она была в плохом состоянии, пока его не было, но старина Леонард снова стоял в пределах слышимости и не заслуживал того, чтобы его бросили на съедение волкам.

Он также не преминул бросить на старика укоризненный взгляд, от которого тот был менее всего защищён, — особенно когда старый Леонард, должно быть, так же хорошо, как и Зеро, понимал, что оказал своему господину услугу.

Вместо этого он спросил:

— Чего ты хочешь?

— Этого чего хочу не столько я, сколько хотят Силовики, — невозмутимо ответила Паломена.

Она всегда была невозмутима, в отличие от Питомца, которую всегда раздражали его беглые ответы на робкие проявления — привязанности? Заботы?

Проявляла ли Паломена заботу о нём?

Зеро, сам того не замечая, снова принялся точить клинок.

— Чего хотят Силовики?

— Сэр, возникла проблема с одним из компьютеров, и кто-то сообщил начальству, что у вас есть опыт работы с подобными вещами.

— Извини… компьютеры? У нас есть компьютеры? Я ничего о них не знаю — однажды, когда мы впервые встретились, мне прислали электронное письмо… от одного знакомого — и больше у меня нет опыта общения с ними.

Это было не совсем так, но тот небольшой опыт, который он приобрёл в дальнейшем при работе с компьютерами, не дал ему никаких дополнительных знаний о них.

— Осмелюсь предположить, что вы этого не знаете, сэр, но вы, безусловно, знаете больше, чем кто-либо другой из силовиков, и меня послали взять вас с собой, чтобы мы могли точно выяснить, что происходит. Они подозревают, что кто-то внедрил в него какой-то волшебный вирус, чтобы шпионить за командным центром, в котором он находится.

— Лучше бы они его выбросили, — мрачно сказал Зеро. — Я не знаю, что с ним делать.

— Возможно, и нет, но они хотят, чтобы вы всё равно посмотрели.

— Это кончится тем, что я просто выброшу его в окно, — предупредил он.

Паломене, казалось, была безразлична идея о том, что компьютеры будут выбрасываться из окон.

— Уверена, что они будут доверять вашему мнению, независимо от того, что вы с ним сделаете. У меня такое чувство, что те, кто постарше, думают о нём как о жуткой мерзости, а те, кто помоложе, думают о нём как… ну, они, похоже, тоже думают о нём как о жуткой мерзости, но они гораздо больше взволнованы из-за него. Почему вы не считаете это отвлекающим манёвром?

— Отвлекающим манёвром от чего? — спросил Зеро, наконец-то снова поднимая на нее взгляд, провоцируя её ответить.

— Уверена, вам лучше знать, сэр.

Он сделал нетерпеливое движение, затем бросил почти готовый клинок обратно на верстак перед собой и встал.

— Нам пора заканчивать с этим, — сказал он. — Где это?

— Это офис в Сигнете, — сказала Паломена. Чтобы помочь, она добавила: — Там, где весь город находится на одной улице, и в нём пять пекарен.

— А пекарни как-то связаны с этой проблемой?

— Насколько мне известно, нет, сэр.

Зеро рискнул спросить:

— Посетители в опасности?

— Нет, сэр, — ответила Паломена. Он не был уверен, удивлена она или смущена.

Он подозрительно спросил:

— Ты сказала, что там были пекарни. Я ожидал, что это будет относящаяся к делу информация. Не сообщай мне информацию, которая не относится к делу.

— Да, сэр, — ответила Паломена. — Просто я подумала, что мы могли бы купить кое-что по дороге домой, и это было бы очень кстати. В одной польской пекарне есть несколько видов выпечки, и все они очень вкусные, и…

Зеро уставился на неё.

— Хочешь заехать за выпечкой по дороге домой?

— Это могло бы сделать поездку стоящей, сэр, — предположила она.

* * *

Зеро не совсем понимал, как это произошло, но так или иначе, не прошло и получаса, как он уже шагал по главной — и единственной — улице, которая составляла основную часть города Сигнет. Мерцание Между всё ещё цеплялось за его ботинки и мерцало в отражённых прядях его волос, когда он проходил мимо окон; оно также отбрасывало маленькие лунные блики на туго заплетённые волосы Паломены в мерцающих отблесках. Слишком многие здания вдоль улицы были старыми, величественными постройками, связанными со старой Тасманией, и переход из одного мира в другой, через который они прошли, — более глубокий и опасный, чем мир людей, который проносился над ними, — был связан с этими кирпичами, камнями и балками.

— Здесь немного липко, сэр, — сказала Паломена, почти инстинктивно отряхивая перед своей униформы и останавливаясь, чтобы слегка отряхнуть ботинки. — Офис недалеко.

Это была ещё одна причина, по которой другой мир всё ещё пытался за что-то зацепиться: офис запредельных, расположенный на старой улице, как правило, притягивал к себе все нити Между и создавал иллюзию реальности, которая была слишком размытой по краям, чтобы быть безопасной.

В центре этого беспорядка находилось здание из кирпича и дерева с бордовыми вставками, которое выглядело так, словно было построено в 1920-х годах; в настоящее время это был ресторан, но Паломена проигнорировала открытую дверь в вестибюле, которая вела в обеденную зону, и вместо этого направилась к покрытой ковром лестнице.

Зеро, последовавший за ней, через несколько шагов обнаружил, что ступает не по ковру, а по мху и цветам, и почувствовал прохладный ветерок, который можно было бы принять за дуновение кондиционера, если бы не аромат гиацинтов, доносившийся вместе с ним. На лестничной площадке он вошел в комнату, которая была не совсем комнатой, но и не совсем «не-комнатой».

Там были окна, и, когда он выглянул из них, из них действительно открывался полный вид на улицу, но стены, казалось, были не совсем уверены в том, что это стены, а не живые изгороди, а покрытый ковром пол ещё не решил, будет ли это ковёр или мох. Те немногие письменные столы, которые существовали, не были так структурированы или канонически похожи на письменные столы, как могли бы быть.