Тем не менее, продавщица слегка улыбалась, когда вернулась, и он воспринял это как хороший знак. У неё был довольно мрачный вид, когда пол начал трястись, и, поскольку она была самой откровенной с информацией, Деррику постепенно стало казаться, что она знает больше всех.

— Всё готово! — весело сказала она помощнику-вампиру. — Теперь мы ждём!

— Как долго? — спросил Деррик, облизывая губы. У него не было слишком много времени ждать, чтобы убедиться, что гигантские щупальца не утащили его бог знает куда, но недавно он приобрёл нового питомца, и ему не нравилось думать о том, что этот питомец будет один, без присмотра, и начнёт шалить.

Он не удивился, когда продавщица сказала:

— Столько, сколько потребуется. А пока, почему бы нам не попытаться выяснить, чего от тебя хочет эта пара? Я думаю — вот блин! Это всё, что нам нужно!

Деррик, чей взгляд неудержимо притягивала маленькая движущаяся чёрная точка в затемнённой стеклянной двери, к своему ужасу, увидел, как что-то извивающееся, длинноногое и волосатое начинает протискиваться внутрь. На самом деле там был гигантский паук, который, извиваясь, выбирался из глубокой черноты стекла.

Деррик не был уверен, был ли это просто ужас, исходивший от двери, которая, казалось, сдавила его грудь, как тисками, или же это было что-то совсем другое. Когда он машинально потянул себя за воротник рубашки, продавщица и помощник-вампир обменялись взглядами.

— Ах! — воскликнул вампир хриплым от раздражения голосом. — Это слишком сильно! Сейчас будет бардак!

— Смотри, — сказала продавщица, её серые глаза серьёзно остановились на Деррике. — Эти двое пойдут на всё, чтобы добраться до тебя. Можешь пораскинуть мозгами и придумать, что могло бы натравить их на тебя?

— Не знаю, я работаю с детьми? — Деррик обнаружил, что вспотел, и прекратил попытки оттянуть воротник, чтобы вытереть пот. Ужас постепенно рассеивался — была ли в этом виновата продавщица, или просто паук всё ещё пытался выбраться наружу? — Может быть, один из них важнее, чем я думал? Я никогда ничего толком не знаю об их семьях; это совершенно другой контекст, и я почти не общаюсь с родителями.

— В смысле «работаешь с детьми»?

Деррик пожал плечами. Он понял, что неразумно говорить о своей работе, косвенно или нет, и сейчас ему было неловко от этой мысли больше, чем когда-либо. Пока что в магазине он был в достаточной безопасности, но не знал, насколько в безопасности продавщица и помощник. Если бы дело дошло до драки, он был совершенно уверен, что смог бы справиться с продавщицей, но у помощника был такой угрожающий взгляд, что Деррик опасался его, даже если он не был вампиром.

Он сказал:

— Я просто… я перевожу детей. Перевожу их из одного места в другое так, чтобы никто не видел.

Продавщица склонила голову набок.

— Ты съёмник? Частное лицо?

— Да, в значительной степени. В основном я получаю деньги от родителей, так что, полагаю, это можно назвать личным делом. Я сам по себе, если ты это имеешь в виду.

Последние несколько слов он произнёс, запинаясь, потому что Деррик был слишком занят наблюдением за тем, как гигантский паук отделяется от выпуклой, бьющейся черноты, из которой он появился. Он должен был шлёпнуться на землю с мягким, жирным звуком; вместо этого он прильнул к стене, и к его волосатым лапам подполз ещё один паук — и ещё, и ещё.

— Вот же блин, — сказала продавщица. — Какая неприятность — думаю, нам снова придётся переносить магазин.

— Мне это не нравится, — сказал помощник, оскалив очень острые зубы.

— Мне это тоже чертовски не нравится! — парировала она. Обращаясь к Деррику, она сказала: — Не парься, просто какое-то время всё будет немного не так. Я пока не знаю, настоящие это пауки или нет, и не знаю, ядовитые ли они.

— Они выглядят как настоящие! — сказал Деррик, и по его виску покатился пот. Он ничего не мог поделать с тем, что его ноги попятились от двери, а взгляд был прикован к пауку, который всё ещё полз по полу, неотвратимо приближаясь к полу.

Он смутно, с ужасом осознавал, что где-то на периферии его зрения появляется ещё одно чёрное пятно — возможно, у дальней стены магазина, слева от него, — но всё его внимание было приковано к этой двери.

Та дверь, которая, киша водоворотом пауков, проделавших в двери чёрную дыру, начала размягчаться. Деррик, с замиранием сердца от неподдельного ужаса, увидел выпуклость в центре, похожую на паука, который вот-вот должен был пролезть сквозь неё, и выдохнул:

— Приближается паук побольше!

— Не-а, — сказала продавщица, когда выпуклость приняла более упругую форму, которая, казалось, была наслоена на что-то, очень похожее на нос и упрямый подбородок. — Не, кажется, это охотник за головами.

— Это… это… как?

— Без понятия, — ответила продавщица. — Последние несколько минут пыталась понять, как он это делает. Никогда не видела, чтобы кто-то так работал с Между. Если бы он делал это напрямую, я бы смогла это остановить.

Вампир сказал что-то, что прозвучало очень удивлённо, но для Деррика не имело смысла.

Продавщица задумчиво добавила:

— Это похоже на ночной кошмар, и кошмар — это то, что происходит наяву. Может, у него осознанные сны — ну, по крайней мере, осознанные кошмары.

— Мне всё равно, что это, останови это!

— Не могу, — сказала она. — Нам просто нужно подождать, пока это пройдёт, и тогда остановить его. Мне нужно знать, как далеко собираются зайти пауки.

— Мне всё равно, как далеко зайдут пауки! — в отчаянии воскликнул Деррик. Ему действительно было не всё равно: отчаянно. Но его больше волновал тот факт, что голова охотника за головами теперь полностью торчала из двери, всё ещё напряжённая и выставленная вперёд. Густая плёнка какой-то чернильницы, покрывавшая дверь и породившая пауков, медленно сошла с его лица, освободив глаза, затем нос, а затем неумолимо двинулась вниз, ко рту.

— Вот блин! — сказала продавщица, и теперь её голос звучал впечатлённо. — Кажется, это было бы трудно сделать.

— Убей его! — завопил Деррик, почти вне себя от её тона и уверенный, что ему придётся очень плохо, как только это чёрное отступит ещё дальше. — Убей его, пока он не прорвался!

— Не могу, — сказала продавщица. — Он только наполовину закончил. Это нечестно.

— Он пытался убить меня!

— Нет, — ответил охотник за головами, приоткрыв рот. Не похоже было, что пауки доставляли ему большое удовольствие, но он всё равно продвигался вперёд с упрямой решимостью, от которой желудок Деррика скрутило сильнее, чем от пауков.

— Кажется, мне придётся вас немного окутать Между, когда вы просочитесь, — сказала ему продавщица. Извиняющийся тон её голоса очень разозлил Деррика.

Охотник за головами задёргался ещё энергичнее.

— Ты не можешь, я должен забрать этого чувака к себе.

— Нет, могу, — сказала продавщица. — Ты, наверное, имеешь в виду, что не хочешь, чтобы я это делала.

— О, — сказал охотник за головами. — Полагаю, это правда. В любом случае, не пытайся окутать меня Между — это превратится во что-то неприятное, и это никому не доставит удовольствия.

— Послушай, — сказала продавщица. — Понимаю, что ты не привык разговаривать с людьми…

— Я встречаю не так уж много людей — в основном это просто щупальца, пауки и всё такое прочее.

— Ага, понимаю. Но если ты хочешь, чтобы я сделала всё, что ты скажешь, тебе придётся всё объяснить. Я не могу просто делать то, что ты мне говоришь, если не знаю, зачем тебе это нужно. Возможно, даже тогда я этого не сделаю, но, по крайней мере, буду знать, стоит ли мне это делать.

— О, точно, — сказал охотник за головами. — Я привык к тому, что Запредельные просто пытаются убить меня, а не заговорить со мной. Между прочим, он убийца.

Продавщица задумчиво посмотрела на Деррика, и тот завопил:

— Это ложь! Я никогда в жизни ничего не делал этому чудаку!

— Он сделал это не со мной, он сделал это с ребёнком, чья фотография у меня в кармане, — сказал охотник за головами, всё ещё извиваясь, как будто ничего не мог с собой поделать. Теперь он был полностью свободен по плечи. — И ещё с десятью другими детьми до настоящего времени. Проверь мой нагрудный карман.

Продавщица осторожно сделала это и вытащила глянцевую фотографию, лицом вверх. Деррик сразу узнал это лицо: оно было тем самым, которое он видел по телевизору пару недель назад. Оно было тем самым, которое он видел на прошлой неделе, когда засыпал землёй могилу, которую вырыл в маленьком садике, спрятанном между тремя домами.

Продавщица не успела как следует рассмотреть её, прежде чем сквозь стену напротив них хлынули пауки, а вместе с ними и два щупальца, которые без колебаний обвились вокруг Деррика, извиваясь и скручиваясь. Он закричал — а может, и вовсе завизжал — и стал вырываться, но это было бесполезно. Щупальца обхватили его целиком и сжали грудь ровно настолько, чтобы дать понять, что ему лучше прекратить сопротивляться, если он хочет продолжать дышать.

Продавщица, словно прочитав его мысли, сказала:

— Кажется, вам лучше пока перестать сопротивляться.

— Ты сказала, что они не смогут войти! — закричал он.

— Я имею в виду, я не ожидала, что кто-то попадет внутрь через пауков, — сказала она, пожимая плечами.

Она выглядела неискренней, и Деррику впервые пришло в голову задуматься, что же именно имела в виду продавщица, когда сказала, что ей нужно было всё проверить раньше. Он извивался в своих скользких путах, сжимая пальцы, из которых сочилась та же вязкая жидкость, что и из щупалец.

У двери охотник за головами рухнул на пол мокрым, похожим на паука шлепком, который превратился в густые чернила на полу, и откатился в сторону от бардака. Деррик ожидал, что в конце этого броска он бросится на пол с ножами в руках; вместо этого он встал, повернулся спиной к двери и просунул руку сквозь движущуюся темноту.

Деррик был не единственным, кто думал, что он может напасть: продавщица наблюдала за его движениями с каким-то весёлым удивлением, в то время как Деррик использовал это время, чтобы отбиваться так яростно, как только мог, не привлекая к себе внимания. Если охотник за головами был настолько глуп, что потратил время на то, чтобы привести с собой в кабинет свою секретаршу, Деррик использовал бы это время с пользой.

Его собственный мозг работал слишком быстро, чтобы успокоиться. Как они вычислили, что он уже забрал последнего ребёнка? Он забрал её только вчера вечером — у него ещё не было возможности с ней поиграть. Он уловил момент, когда продавщица начала верить, что охотник за головами внезапно не бросится через весь зал, и вместо этого посмотрела на фотографию в своей руке.

— Это одна из них, — бросил через плечо охотник за головами, пока она рассматривала фотографию. — Кто-то, кому не понравилась идея о её исчезновении, связался с нами, когда мы уже искали этого изгоя. Мы искали его всю неделю.

— Он запредельный?

— Нет. Человек, — он сильно дёрнул, и секретарша вынырнула из темноты, полностью, по пояс, зажмурившись. Она слегка охнула и открыла глаза, когда чернила сошли с её лица, но смотрела только на охотника за головами. У Деррика сложилось впечатление, что она старалась не смотреть на пауков. — Ты мне это сказала.

— Ага, я знаю, но…

— Почему мы охотимся на человека-убийцу?

— Да, — сказала она. — Это. Я уверена, что ты специализируешься на Запредельных. У тебя такой вид.

Охотник за головами устремил на неё свой тревожный взгляд.

— Правда? Такой вид?

— Ага, — глаза продавщицы слегка сузились. — Твоя секретарша — человек?

Секретарша сказала: «Да», а охотник за головами заверил продавщицу:

— О да.

— Хорошо, — сказала она. — Кажется, она тебе понадобится.

— Она очень полезна, — сказал он. — Она поддерживает связь. Я просто выслеживаю убийц.

— Вы не сможете доказать, что я что-то сделал, — угрюмо сказал Деррик, прекращая борьбу теперь, когда его снова заметили. Это не было признанием, но лицо продавщицы замкнулось, как будто она восприняла это как признание. Ему не нравилось, что людям позволялось обвинять его в чем-либо. — Вы не найдёте моей ДНК нигде поблизости от места преступления, и в моём доме вы тоже ничего не найдёте.

— У нас уже есть ребёнок, которого ты оставил в школе, — сказала секретарша. Он заметил, что обычно её глаза были тёплого карего оттенка, но сейчас они были холодны как лёд.

— Кроме того, нас не волнуют улики и доказательства чего-либо! — радостно добавил охотник за головами. — Людям, которые нас наняли, тоже всё равно.

Продавщица пожала плечами, глядя на Деррика.

— Похоже, им всё равно. Тебе не всё равно, Джин Ён?

Вампир сказал: «Нет» по-корейски, но каким-то образом что-то сказало английскую версию этого в голове Деррика.

Деррик стиснул зубы. Через них он сказал:

— Вам лучше отпустить меня сейчас, иначе вы пожалеете об этом. Я нападаю на детей, не потому что не могу справиться с мужчиной — с ними просто веселее.

— Думаю, мы должны убить его, — холодно сказал вампир.

— Только не тогда, когда он связан, — хором ответили продавщица и секретарь. Продавщица добавила: — Он отвратителен, но мы не убийцы.

Охотник за головами открыл рот, словно собираясь возразить, но секретарша упёрлась одной ногой в землю и быстро и резко толкнула его локтем.

— В любом случае, — сказала продавщица, — мы здесь не боимся убийц, так что можешь не пугать нас. Я кусала парней и покрупнее тебя.

Деррик пристально посмотрел на неё.

— Если ты с первой минуты знала, кто я такой, зачем было играть в эти игры? — он любил игры, но исключительно на своих условиях — не было никакого удовольствия, если кто-то другой устанавливает правила.

— Я не знала, кто ты, — сказала продавщица. — Я просто знала, что ты приносишь чертовски плохие вести.

— Вы не можете, — раздражённо сказал Деррик. — У меня очень хорошо получается быть нормальным человеком!