Когда, наконец, этот факт стал для него очевидным, ему показалось, что переключатель радиоприёмника встал точно в нужное положение. Он услышал, как мужчина произнёс отчетливо и без всякого запинки:

— Я попробую его кровь только один раз.

Деррик почувствовал, как холодок пробежал от его шеи к ткани за ушами. Этот холодок заставил его забыть о притворстве и давлении и оставить на своём месте только простые факты.

— Мне нужно… Мне нужна помощь, — сказал он. — Я не могу вернуться туда прямо сейчас. Что-то… в смысле, кто-кто меня поджидает.

— Ты мог бы просто сказать, — сказала продавщица. В её голосе прозвучал упрёк. — Или притворился бы, что тебе нужен костюм — на то, чтобы снять мерки и выбрать фасон и ткань, уходит немало времени. Не обязательно было пытаться давить на меня.

— Что-то со щупальцами пытается убить меня, — сказал Деррик, прижатый к канатам. Она всё равно бы ему не поверила. — У меня не было времени придумать, как лучше проникнуть в магазин — я просто пытался не умереть!

— Ага, справедливо. А какого рода щупальца?

— Какого рода… Подожди, ты мне веришь?

— В смысле, в это было бы легче поверить, если бы ты был в ресторане морепродуктов на Элизабет-стрит — вот почему я спросила, какого рода щупальца. Где-то там, наверху, живёт кракен. У нас здесь, в деловом районе, такого нет, и, похоже, они не сильно мигрируют, так что, мне кажется, это что-то другое.

Деррик на мгновение задумался, что же это за ателье такое, расположенное прямо на улицах Хобарта, прежде чем сказал:

— Думаю, кракен был бы больше.

— Так я и думала, — торжествующе сказала продавщица. — На самом деле от кракена не убежишь — ну, по крайней мере, не потеряв при этом часть тела. Не думала, что у нас тут водятся гигантские кальмары, но в городе всегда появляется что-то новенькое.

— Я укушу его, чтобы убедиться, — сказал помощник с неприятно острыми зубами, как будто он спокойно размышлял о чем-то своём, пока вокруг него шёл разговор.

— Я не… я не хочу, чтобы меня кусали!

— Никто не хочет, чтобы его кусали, — резонно заметила продавщица. — Ой, перестань скрежетать зубами на людей, ты, комаришка-переросток!

— Я не переросток, — сказал помощник. — Я миниатюрный.

— Дай ему один пакетик шоколадных конфет, и это будет всё, что услышишь, — сказала продавщица, качая головой. Деррика она спросила довольно неожиданно: — Почему за тобой гонится что-то со щупальцами?

— Я бы и сам хотел бы знать! — сказал он. — Я даже не знал, что щупальца могут возникнуть ни с того ни с сего — откуда мне знать, почему они за мной охотятся? А люди обычно знают?

— Обычно, нет. Просто подумала, что, возможно, у тебя есть идея; ты кажешься более собранным, чем большинство людей в подобной ситуации.

— Я бы не был таким собранным, если бы эти щупальца схватили меня до того, как я вошёл в дверь, — отметил Деррик. — Кстати, почему они не смогли проникнуть внутрь?

— Оу, это особенная дверь, — сказала продавщица. — Я сделала её очень прочной. Мне пришлось покрыть её большим количеством… ну, полагаю, можно считать это клеем, который скрепляет миры вместе — чтобы сделать её такой прочной.

— Разве ты не имеешь в виду «мир»? — он не был уверен, что она поняла, но ему хотелось бы быть уверенным, что она поняла. У Деррика было ощущение, что одного мира для него сейчас более чем достаточно.

— Не парься, — сказала она, пожалуй, чересчур бодро. Менее ободряюще она добавила: — Наверное, будет безопаснее, если ты всё равно не будешь об этом знать.

Деррик открыл рот, чтобы сказать, что в таком случае он предпочёл бы не знать, когда кто-то постучал в дверь. Это был очень вежливый стук, и он не был похож на стук щупальца, но Деррик всё равно подпрыгнул.

— Никого не впускайте! — сказал он, когда продавщица сделала несколько шагов за угол, чтобы посмотреть, в чём дело.

— Ты сказал, что это были щупальца, — заметила продавщица. — А там мужчина.

Она была права, но Деррика всё ещё не покидало чувство, что всё, что находится за дверью в этот момент, может обернуться неприятностями, а на сегодня у него и так было предостаточно неприятностей. Он попытался схватить продавщицу за здоровую руку, когда она направилась к двери, и отдёрнул её, услышав, что продавщица определённо зарычала.

Именно сегодня он не был уверен, что продавщица его не укусит.

Вместо этого он с тревогой последовал за продавщицей, а продавщица последовала за ним, чтобы убедиться, что она не собирается сделать какую-нибудь глупость — например, открыть дверь. Теперь эта дверь была чуть более непрозрачной, чем раньше, но он всё ещё мог видеть сквозь неё достаточно хорошо, чтобы различить фигуры невысокого мужчины и женщины рядом с ним. Когда они подошли ближе, разглядеть его стало легче, и к тому времени, когда продавщица и Деррик остановились перед ним, стекло снова стало почти полностью прозрачным.

Это означало, что Деррик слишком остро ощущал на себе тревожные карие глаза, которые тут же метнулись к нему и слишком долго блуждали по нему оценивающим взглядом.

— Что вам нужно? — спросила продавщица, когда стало очевидно, что пара у входа в магазин больше занята разглядыванием, чем разговором.

— Да, нам нужно забрать его с собой, — сказал мужчина, указывая на Деррика, как будто у него были какие-то сомнения в том, о ком он говорит.

— Зачем?

Простой вопрос, казалось, привел мужчину в восторг, и он впервые посмотрел на продавщицу как следует.

— Я охотник за головами! — сказал он, как будто это что-то проясняло.

Деррик, всё ещё пребывающий в замешательстве, почувствовал два крошечных укола боли в плече и, словно защищаясь, отпрянул от тёмной тени у своего плеча, которая оказалась помощником-корейцем. Помощник в тот же момент отступил назад, слизывая с губ что-то похожее на кровь.

— Ты что… ты только что укусил меня? — в ужасе спросил Деррик.

— Это человек, — сказал кореец. В его голосе звучало отвращение.

— А кем же ещё я могу быть?

— Кем же ещё он может быть? — радостно повторил охотник за головами.

Деррик встретился взглядом с охотником за головами через стекло и почувствовал укол вызова — или страха. Было что-то не совсем правильное, но слегка знакомое в том, как этот человек смотрел на него, и Деррику это чувство не понравилось. Кроме того, охотник за головами выглядел… не совсем вменяемым. Деррик не был уверен, из-за лёгкой щетины на нижней половине лица мужчины или из-за слишком длинных грязно-светлых волос, которые были намазаны гелем и уложены в прическу, которая не выглядела бы неуместной в постановке «Великого Гэтсби». Несмотря на то, что он был на голову ниже Деррика и на пару сантиметров ниже женщины, стоявшей рядом с ним, он умудрялся излучать смутное ощущение угрозы, которое только росло, чем дольше он смотрел на Деррика.

Наконец, к облегчению Деррика, эти тревожные глаза оторвались от него и уставились на продавщицу.

— Он наш пленник. Ну, во всяком случае, так и должно было случиться.

— Я вам не пленник! — заорал Деррик, ударив кулаком по стеклу. — Я вас даже не знаю!

— Он человек, — сказала продавщица, как будто это всё объясняло. — Вы не можете его забрать.

— Ох, — сказал охотник за головами. — Ну, тогда, полагаю, нам придётся войти и забрать его.

— Удачи! — сказала продавщица. — Чтобы пройти в мою дверь, понадобится больше двух охотников за головами.

— Я не охотница за головами, — сказала женщина снаружи. Казалось, она была возмущена этой мыслью. — Я всего лишь секретарша.

Продавщица усмехнулась.

— У охотников за головами есть секретарши?

— Я не его секретарша.

— Она шпионка! — радостно воскликнул охотник за головами. — Послушайте, было бы намного проще, если бы вы просто впустили нас или выставили его. Он не очень приятный человек.

— Я вас даже не знаю! — снова запротестовал Деррик. Было невежливо со стороны человека, который имел какое-то отношение к щупальцам, говорить людям, что он не очень приятный человек, особенно если он их даже не знал.

— Мы никого не выпустим, не получив дополнительной информации, — сказала продавщица, и это тоже немного возмутило Деррика.

Наглость, предполагающая, что она бы выставила его, если бы у неё было достаточно информации, чтобы оправдаться! От этой мысли у него по спине пробежал холодок: что однорукая девушка, которая была слишком равнодушна к щупальцам, сочла достаточной информацией, чтобы выставить его?

Продавщице и её помощнику, решил Деррик, который теперь был холоден к своим ушам, нельзя было полностью доверять.

— Извините, не могу предоставить информацию! — сказал охотник за головами. — Мы входим!

Дверь стала чернильно-чёрной, отрезав вид на внешний мир. Только когда продавщица возмущенно воскликнула: «Ой!», — Деррик огляделся и увидел, что все витрины претерпели одинаковые тёмные изменения.

Единственная причина, по которой он не заметил этого сразу, заключалась в том, что в магазине горел свет, и очень хороший. Этот свет тоже был не совсем… естественным, если Деррик был прав. Он не стал тратить время на то, чтобы разглядывать его с беспокойством, потому что чёрная дверь и окна вызывали большее беспокойство.

— Igae mwoya? — пожаловался помощник, и где-то в глубине сознания Деррика, там, где этого не должно было быть, всплыло значение «Что это такое?».

— Это что… чернила кальмара? — спросил он, учащённо дыша. — Там были щупальца, а теперь всё потемнело. Они играют с чернилами кальмара? Как они играют с чернилами кальмара!

— В смысле, возможно, но сомневаюсь, — с сомнением сказала продавщица. — Во-первых, мы не под водой — блин, мы ведь не под водой, не? Не, я бы это почувствовала.

— Я ничего не говорил о подводном мире, — сказал Деррик, чувствуя себя ещё более обеспокоенным, чем раньше. Мир странным и пугающим образом изменился с сегодняшнего дня, когда он вернулся домой после тяжёлого рабочего дня, чувствуя, что знает, как всё устроено и как всё работает. — Как мы могли оказаться под водой?

Продавщица и помощник обменялись взглядами, прежде чем продавщица сказала — как показалось Деррику, неохотно:

— Мир не совсем такой, каким ты его себе представлял сегодня утром. И это не просто один мир — их целых три.

— Это бисквит, — сказал помощник. По какой-то причине показалось, что он впервые по-настоящему заговорил по-английски, хотя Деррик и раньше понимал его.

Продавщица улыбнулась ему.

— Ага, как бисквит. Мир людей — это крем, глазурь и шоколадные завитки, а мир За — это всё желе и печенье савоярди — или бисквитный торт, если хочешь, — где живут Запредельные и твари со щупальцами. Кусочек заварного крема в середине — это Между, и так как он мягкий…

Деррик смутно понимал. Он медленно произнёс:

— Через него проходит всякое?

— Через него проходит всякое.

— Что-то вроде щупалец?

— Да, среди прочих… вещей.

Несколько мгновений Деррик размышлял, прежде чем спросил:

— Откуда ты об этом знаешь? О Между и о За, и о… Запредельных.

— Одна из таких всячин, которая проходит через Между, убила моих родителей, — сказала она.

— Можно ли использовать Между, чтобы что-то делать? Раз оно влияет на мир людей?

Продавщица удивлённо посмотрела на него, а затем задумчиво произнесла:

— Интересный вопрос.

Помощник сказал ей что-то по-корейски, и Деррик почувствовал в её словах какую-то неловкость, как будто его намеренно исключали. Ему это не понравилось, но объяснить он тоже не мог, поэтому ничего не сказал.

Продавщица ответила по-корейски, что прозвучало как утвердительный ответ, а затем обратилась к Деррику:

— Можно использовать Между по-разному — вопрос не в том, можно ли, а в том, сможешь ли ты.

— Да, но что, если бы я захотел? Что, если бы я очень постарался? Смог бы я?

— Говорила же: дело не в том, можно ли, а в том…

— А что, если бы я смог?

— Тогда ты, вероятно, был бы в большей безопасности от людей, пытающихся схватить тебя на улицах щупальцами.

Деррик кивнул.

— Я так и думал.

В мире было больше, чем он думал, и это было прекрасно. Ему просто нужно было понять, как заставить это работать на него — или, что более важно прямо сейчас, как не умереть. И когда он стоял в магазине с продавщицей и продавцом-помощником, который, как он начинал верить, действительно мог быть вампиром, Деррику показалось, что пол закачался под ногами, заставляя его задуматься, как долго он сможет продержаться в этой жизни.

— Вот блин! — воскликнула продавщица, без проблем держась на ногах и покачиваясь при движении. Судя по голосу, она была впечатлена. — Думаю, они пытаются сровнять весь магазин с землёй и забрать его с собой!

Вампир сказал что-то по-корейски, что-то невнятное и недовольное, и Деррик спросил:

— Они могут это сделать?

Продавщица пожала плечами.

— Наверное, нет. Может быть. Думаю, скоро мы это увидим!

— Я не хочу видеть это в скором времени! — запротестовал Деррик. — Я хочу убедиться, что сейчас они не смогут этого сделать!

— Даже если они и заберут это куда-нибудь, то вряд ли смогут попасть внутрь, — заверила его продавщица. — Будет непросто вернуть магазин на место, но мы уже делали это раньше. Погодьте-ка минутку, нужно кое-что проверить.

— Ты делала это раньше? — выпалил Деррик, прежде чем смог себя остановить, но она уже ушла, оставив его наедине с прищуренными глазами помощника-вампира.

Ему не очень нравилось такое положение дел, но он не мог сказать, что всё, что бы ни проверяла продавщица, было неэффективным, потому что через несколько минут после того, как Деррик начал замечать, что взгляд продавщицы вызывает явное беспокойство, тряска под их ногами прекратилась.

Помощник издал что-то вроде «хм», что, по-видимому, означало одобрение и уверенность, и лениво ухмыльнулся. Деррик не был уверен, что его уверенность была оправданной, поскольку дверь и окна по-прежнему были скрыты той же чернильной тьмой, что и раньше.