— Ты не можешь убить меня, — сказала я, уперев острие клинка в неровный пол. Я тяжело дышала, но это не уменьшило выражения холодного осознания на его лице. — Во всяком случае, не им. Хотя я почти уверена, что смогу убить тебя им. Я думаю, для этого и существует предвестник — чтобы поддерживать некое равновесие в этом мире. Ни один король не становится слишком могущественным, ни один эрлинг не станет слишком опасным. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да, — сказал он таким серьёзным, каким я его ещё никогда не видела.

— Ты должен понять, — сказала я, — что моё прощение тебя — не слабость, которой ты можешь воспользоваться. Прошлое осталось в прошлом, но если ты попытаешься причинить боль мне или моим друзьям, если ты начнёшь делать то же, что и последний король, я приду и сама воткну этот меч тебе в сердце, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

— Этого не написано в законах, леди, — сказал он настороженно и очень, очень тихо.

— Написано, нет, — согласилась я. — Но это прямо в основе закона, иначе мы бы здесь сегодня не стояли. Я не сторонница доброты и не собираюсь спорить по всем мелочам, пока мои доводы не будут противоречить духу закона. Вы можете делать это между собой.

— Я тоже не запредельный, леди.

— Да? Уверен в этом? Потому что, с моей точки зрения, тебе пришлось немало изворачиваться и вести осторожные разговоры, чтобы добиться своего. Я не знаю, насколько ты похож на людей, но ты играл в их игру, и почти стал одним из них.

Его глаза встретились с моими и тут же опустились.

— Я должен был жить, леди.

— Знаю, — сказала я. — Вот почему я отдала меч тебе. Я считаю, что ты стоишь того, чтобы рискнуть. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что будут последствия, если ты забудешь, откуда ты.

На этот раз, когда Лес встретился со мной взглядом, он выдержал.

— Я не забуду. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть справедливым, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не подумала, что сделала неправильный выбор.

— В любом случае, это стоит того, чтобы просто увидеть их лица, — сказала я, внезапно улыбнувшись, хотя на лбу у меня выступил холодный пот. — Как думаешь, что будут делать все эти задиристые фейри, когда поймут, что у них есть король-человек и предвестник-человек?

Лёгкая тень пробежала по его лицу, но через мгновение рассеялась.

— Создавать проблемы.

— Да, думаю, ты прав, — сказала я. — На твоём месте я бы убиралась отсюда, пока сюда не нагрянули неприятности, разыскивая тебя. Мне нужно вернуться на мостик, чтобы выяснить, если… если…

Я поняла, что не могу этого сказать. Я не могла заставить себя растворить в искрящейся смеси Между и волшебства сомнения в том, что Джин Ён жив.

У меня перехватило дыхание, похожее на всхлип, и вместо этого я спросила:

— Мы можем оставить тело здесь, верно? Его уже почти не осталось.

— Гниение должно оставаться под землёй, где ему и место, леди, — сказал он, и уголок его рта приподнялся в мимолётном отвращении.

Опасаясь каких-нибудь драчунов, которые могли пережить кончину старого короля, я проводила его до выхода — до тех пор, пока не увидела тени, глубоко уходящие в туннель со стороны солнца и больницы. Эти тени были за спинами людей — или, если быть точным, фейри. Не уверена, что новый король заметил, что я отстала, потому что по мере того, как он шёл им навстречу, его походка становилась всё длиннее и увереннее. В его походке всё ещё чувствовалась лёгкая неуверенность, которая напомнила мне о тех днях, когда он бегал за мной по пятам и устраивал погони по улицам и переулкам, но теперь Лес шёл так, словно под ним была твёрдая земля.

С другой стороны, я, казалось, никак не могла твёрдо стоять на ногах. Я дышала, но, похоже, это не помогало; мой правый бок, мокрый от крови в том месте, где когда-то была рука, придавал моей походке странный вид, который я, казалось, не могла исправить теперь, когда земля, казалось, уходила из-под ног. Я услышала слабое бормотание, в котором говорилось о Питомце? Где он? и почувствовала любопытное исследование магии фейри, которое было слишком неуклюжим, чтобы найти меня и мою копию магии брауни, которая сказала ему, что я всего лишь часть бегущей речушки.

Я почти ожидала, что новый король пошлёт кого-нибудь за мной. Он, вероятно, смог бы поймать меня, если бы сделал это: я была медлительна, у меня кружилась голова, и я всё ещё теряла больше крови, чем могла вынести. Он этого не сделал, и я поймала себя на том, что хихикаю от облегчения, когда, пошатываясь, возвращалась в темноту к мосту, который был где-то в туманной дали, одновременно близкий и слишком далёкий.

Я сделала правильный выбор. Что ж, в какой-то момент, когда мне пришлось выбирать всё хуже и хуже, мне показалось, что я сделала правильный выбор. Время покажет — осталось ли у меня ещё время после этой долгой, утомительной прогулки, — но я не теряла надежды, даже когда мир померк, а мои ноги скользили в собственной крови.

— Где этот чёртов вампир, когда он мне так нужен? — пробормотала я себе под нос.

Потом я споткнулась о чьё-то тело.

Тело застонало, когда я ударилась о землю, но почти не пошевелилось, и пока я лежала на твёрдых кирпичах, обхватив ногами кого-то другого, мне смутно пришло в голову, что тот, на кого я упала, был в худшем состоянии, чем я.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться со своими ногами, и к тому времени, когда я, наконец, распутала их и обнаружила, что сижу, прислонившись к стене туннеля, я был почти удивлена, обнаружив, что там сидит ещё кто-то.

— Вот блин, — пробормотала я, снова немного приходя в себя. — Я знаю тебя. Ты тот самый чертовски изворотливый старый любитель чая.

Он рассмеялся, откинув голову на каменную кладку.

— Вот мы и встретились снова, моя дорогая. Мне кажется, у тебя было слишком много крови.

Он попытался дотянуться до меня, но не смог этого сделать; рука задрожала, когда он попытался пошевелить ею, и не дотянулась, несмотря на то что между нами было мало места.

— Оставь свою магию при себе, — сказала я, пытаясь отдышаться. — Думаю, тебе она понадобится больше, чем мне.

— Я думаю, это ненадолго, — сказал он.

— Заткнись, — решительно сказала я. — Тебе нельзя умирать, пока ты как следует не посмотришь на тот бардак, который ты устроил.

— Это был прекрасный хаос, не так ли? — сказал он, смеясь и кашляя кровью. — Я знал, что если смогу держать это в секрете достаточно долго, то хаоса будет достаточно, чтобы взять верх и перевести стрелки часов на следующее изменение. Мне просто нужно было скрывать это достаточно долго. Вот почему родители должны были умереть: всё должно было быть хорошо и аккуратно прикрыто, пока не станет достаточно большим, чтобы переломить ситуацию.

Звук, который застрял у меня в горле, мог быть всхлипом, а мог и недоверчивым смешком. Я повернула голову, чтобы посмотреть в его окровавленное лицо.

— Ты убил моих родителей, чтобы навести порядок?

— Да, — сказал Атилас. Он не отвёл взгляда, и это нервировало. Он словно наказывал себя, не позволяя себе отвести от меня взгляд. — Нет. Это был единственный способ остаться в живых: следовать приказам, не выполняя их до конца, пока всё не загорится само по себе. Я предоставил твоим родителям тот же выбор, что и родителям маленькой зомби: умереть за своего ребёнка или позволить своему ребёнку умереть и спокойно жить в своём собственном доме.

— Видела, как это случилось с Морганой, — сказала я.

У меня закружилась голова, но я не была уверена, было ли это от шока или потому, что мне было трудно дышать. Возможно, мне было трудно дышать из-за шока. Вокруг было достаточно крови, но всё она была снаружи, где от неё было мало толку.

— Получилось не слишком хорошо, — еле слышно произнесла я.

— Её родители предпочли позволить ей умереть, — сказал Атилас. Улыбка, кривая и мрачная, исказила его губы. — В конце концов, они обычно так и делают.

— Нет, чёрт возьми, нифига подобного! — яростно возразила я. — И только потому, что твои были такими…

— На самом деле очень многие были такими, — сказал он.

— Вот почему ты сохранил это? — спросила я, показывая свою оставшуюся руку с цитриновым ободком, окровавленным, но сохранившимся на безымянном пальце. Я не могла долго держать его в руках; как и у Атиласа, у меня не хватало сил сделать то, о чем я обычно не задумывалась.

— Ах, это, — сказал он и снова закрыл глаза. — Я подумал, что это могло бы помочь распутать дело, когда я уйду. Главное, чтобы на меня было достаточно улик, но не слишком много. Тебе идёт.

— Ты и твои чёртовы секреты и планы! — огрызнулась я. — Удивлена, что ты не собираешься утащить их с собой в могилу!

— О, если кому-то суждено умереть, то, в конце концов, стоит позаботиться о том, чтобы его история была хорошо рассказана! Я предпочитаю умереть героем.

— Лучше не надо! — яростно сказала я. — Тебе лучше жить и сожалеть о том, что ты сделал! Я не хочу, чтобы ты умер как герой, хотя жил ты не как герой.

— На это очень мало шансов, — сказал он. — Если я выживу сегодня, я всё равно умру смертью предателя при королевском дворе.

— Да ну? — у меня были свои горькие мысли по этому поводу. Хотя я и не думала, что Лес был фанатом Атиласа, я не была уверена, что он действительно попытался бы убить Атиласа, если бы в этом не было необходимости. Не тогда, когда Атилас был в значительной степени ответственен за свержение его предшественника. — Ты считаешь, что новый король не будет слишком беспокоиться о том, что ты уберёшь старого и освободишь место для него? Даже если он это сделает, это не компенсирует всех тех людей, которых ты убил.

— Король был тем, кто закрепил всё это. Когда-то в мире царила справедливость, но, когда ваш король цепляется за трон и убивает людей, чтобы сохранить свою власть, эта гниль проникает во весь мир. Пока его не было, не было никаких шансов на восстановление справедливости.

— Это чушь собачья, — сказала я, устало прислоняясь головой к стене. — Ты просто хочешь придумать себе достаточно вескую причину, чтобы все убийства казались стоящими того. Ты был бы счастлив просто убрать Лорда Сэро, не? Ты просто не смог бы сделать это без короля и Испытаний Эрлингов, и ты не смог бы свергнуть короля без Лорда Сэро. Если погибнет один, погибнут оба. Это было два против одного, так что не притворяйся, что ты был благороден и пытался положить конец царству террора, вместо того чтобы просто отомстить.

— Возможно, и так, — сказал он серым и усталым голосом. — Кажется, я припоминаю, что когда-то всё это было связано воедино: разум, воля и благочестивая возможность. Возможно, этого никогда и не было; возможно, я это придумал.

— Оно того стоило? — спросила я его сквозь зубы, изнемогая от боли и потери крови. — Убил всех этих людей только для того, чтобы убедиться, что это ты сверг Лорда Сэро и короля?

— Жертва должна была быть принесена, — сказал он. Он кивнул на мою руку — или, по крайней мере, на то место, где она должна была быть, если бы всё ещё была там. — Ты, как никто другой, должна это понимать.

— Это была моя рука, — сказала я. — Я могу пожертвовать своей рукой, если считаю, что это правильно. Ты не можешь жертвовать другими людьми — это перестаёт быть жертвой, если это не ты. После этого это просто бойня.

— В конце концов, — сказал он с горечью в голосе, — я с самого начала был убийцей. Как ещё я мог осуществить свою месть?

Я могла бы ответить, но у меня не было ни сил, ни даже слов. У меня не было ни средств выразить всю глубину моего несогласия, ни сил высказать его вслух. Всё, что я могла сделать, это вдыхать воздух, который, казалось, не давал мне ни сил, ни бодрости, в то время как моё сердце колотилось, но, казалось, не гнало кровь по жилам, как следовало бы.

Я собиралась умереть здесь, в туннеле, рядом с фейри, убившим моих родителей, даже не имея возможности увидеть Джин Ёна — или, возможно, — мелькнула холодная мысль, — тело Джин Ёна — в последний раз.

Хуже того, я была почти уверена, что фейри, которого я бы с радостью возненавидела, плакал, тихо и устало, слишком старый и уставший, чтобы продолжать верить в ложь, которую он всегда говорил себе.

Я испустила прерывистый вздох, который был похож на всхлип, и мне показалось, что я вижу, как он танцует у меня перед глазами. Тьма, в которой двигались две точки дикой жизни, и короткая вспышка белых зубов.

— Джин Ён, — сказала я, уставившись в темноту, и у меня перехватило дыхание. — Джин Ён!

Он материализовался из движущейся тени и упал рядом со мной, окровавленный и растрёпанный, его рубашка была разорвана в клочья, а брюки порваны чуть ниже кармана и доходили до колена. Он подхватил меня, когда я прислонилась спиной к стене, и притянул к себе так крепко, что я не могла дышать.

Я не могла ударить его, поэтому вместо этого укусила за плечо. Я выдавила из себя:

— Ты, чёрт возьми, обещал мне, что не умрёшь!

И тогда я заплакала. Я плакала, когда он усадил меня к себе на колени и осторожно поправил обрубок моей правой руки. Я плакала, когда он притянул меня к себе и нежно укусил за ухо, чтобы слюна вампира растеклась по моему телу, чтобы хоть как-то отогнать смерть, которая кружила вокруг меня. Я плакала до тех пор, пока у меня не кончилось дыхание и в груди не образовалась огромная пустота.

И я плакала, когда он уткнулся лицом мне в шею и оставил там влагу своих слёз, в то время как его грудь сотрясалась от рыданий.

И когда все слезы высохли, а вдохи, которые я делала, казалось, приносили мне кислород, а не тяжесть, я вытерла кровь и слёзы с его лица и целовала его, пока он не отстранился.

— Choshimhae, — сказал он, его дыхание участилось. — Если ты выпьешь слишком много… если она смешается с моей кровью… Рут…

— Верно, — сказала я, неуверенно рассмеявшись. — Полегче с вампирскими слюнями.

— Пока что, — сказал Джин Ён, и я увидела яркий, озорной блеск в его глазах. — У нас будет время позже.