— Может быть, — сказала я. — А может, и нет.

Учитывая, как тщательно и надёжно я связала его магию, пока он издевался надо мной, ему придётся использовать свою силу. У него ничего не осталось.

Я, с другой стороны? У меня была магия, которую я могла использовать в Между, и у меня всё ещё было три конечности, чего было более чем достаточно, чтобы создавать проблемы. Моя жизнь не должна была закончиться из-за того, что я потеряла руку, хотя это могло бы закончиться раньше, чем я хотела, если бы я не закончила дела здесь и не добралась до одного вампира как можно скорее. Одного вампира, который, как мелькнула холодная мысль, сам может быть, а может и не быть слишком здоровым.

— Ой, — сказала я, свирепо ухмыляясь, в то время как пот заливал мне глаза. — Попробуй использовать свою магию. Рискни.

Он уставился на меня, сначала непонимающе, потом с недоверием, затем, пылая гневом, потянулся к единственной постоянной силе, к которой у него всегда был доступ, и обнаружил, что её не существует.

Я видела, как поднимается и опускается его грудь, как учащается сердцебиение, и это доставляло мне томительное удовлетворение.

— Что ты сделала? — требовательно спросил он.

— Одна рука ради магии короля, — сказала я. — Дороговато, по сравнению с тем, что она стоит, но, по крайней мере, ты не сможешь ей воспользоваться. Как долго, по-твоему, ты сможешь продержаться там, когда за тобой придёт Зеро, без магии, без меча?

— Для тебя это не будет иметь значения, — процедил он сквозь зубы. — Потому что ты будешь мертва.

— Может быть, — сказала я, но не смогла сдержать улыбки, потому что увидела, как что-то движется в темноте позади него.

Атилас был не единственным, кто пробрался на арену до того, как я запечатала её, призвав короля: он был не единственным, на кого я надеялась. У меня было глубокое, искрящееся чувство, что всё начинает складываться именно так, как я надеялась, — или, может быть, так кажется просто из-за потери крови.

Потому что, несмотря на помощь от вампирской слюны, я потеряла слишком много крови. Я едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы сражаться, но за спиной короля стоял Лес, с затуманенными глазами и старательно бесшумными шагами. И даже если его методы были нестандартными, а карманы набиты моими лучшими вилками, Лес знал, как сражаться — и как остаться в живых.

Мне следовало этого ожидать: он всегда был рядом. Каждый раз, когда я оглядывалась по сторонам, каждый раз, когда я играла с кем-то или бродила там, где не должна была.

Каждый раз, когда возникала опасность для эрлингов в целом и для меня в частности, он оказывался рядом. Я рассмеялась, задыхаясь и крепче сжимая меч, потому что я точно понимала, как всё сложилось — и что мне нужно было делать.

— Ой, Лес, — сказала я тени. — У меня кое-что для тебя есть.

И тогда я бросила ему меч эрлинга, вверх и через голову короля.

Король попытался схватить его, но он проскользнул прямо сквозь его пальцы, как будто был нематериальным — нет, как будто он сам был нематериальным. Клинок пролетел над его головой и с довольным звуком шлёпнулся в ладонь Леса, сначала рукоятью, а затем ещё какое-то мгновение описывал дугу, прежде чем он взял его под контроль. Лезвие замерцало голубым.

Яркий, цельный и более функционально-безумный, чем я когда-либо видела, Лес, казалось, был связан с мечом — или, может быть, он просто впервые в жизни почувствовал себя в безопасности и почувствовал тяжесть. Он слегка согнулся в коленях, как будто был знаком с мечом. Возможно, так оно и было, насколько я знаю. Он определённо поднял меч, как будто знал, что с ним делать, и когда он занял защитную стойку, я увидела отражённое голубое сияние меча на его лице, странно спокойном в таком контексте.

Что-то внутри меня немного сломалось от неожиданного облегчения и ощущения освобождения.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я короля, когда он повернулся лицом к Лесу, который по-прежнему стоял так твёрдо, как я никогда его не видела, с мечом эрлинга, который теперь снова сверкал жёлтым в его руке. — Даже меч считает, что ты не стоишь того, чтобы к тебе прикасаться. Ты был так занят, пытаясь убить всех, что даже не заботился о своём мире — и я не думаю, что ты ему сейчас очень нравишься.

— Кто ты такой? — требовательно спросил король, приняв боевую стойку. Он не то чтобы процедил это сквозь зубы, но прозвучало это так, словно он произнёс это сквозь горло, полное желчи, и это вызвало у меня в горле лёгкий комок счастливой злобы.

— Это Лес, — сказала я ему. — Это не настоящее имя, но оно единственное, которое ты получишь. Ты пытался убить его около ста лет назад, и с тех пор он то появлялся, то исчезал, и с каждым годом его становилось всё труднее убить. И в каждом цикле, который пытался начаться, он всё ещё был там, всё ещё не умирал.

— Я убью этого слугу, — сказал король, бледный и разъярённый. — Он клялся, что разобрался с этим!

— Удачки, — сказала я. — От Атиласа избавиться так же трудно, как и от Леса. Если он умён, то сейчас он где-то далеко отсюда.

— Я предупреждаю тебя, предвестник, — обратился король к Лесу. — Если ты решишь связать свою судьбу с эрлингом, а не со мной, это будет твоей последней ошибкой! Подумай хорошенько!

— А вот ещё одна забавная вещь, — сказала я, чувствуя, как во мне нарастает пьянящее веселье. Я прислонилась к тёмной стене, чувствуя холод везде, но особенно там, где не было моей правой руки. — Он не предвестник.

— Алло, алло! — радостно сказал Лес королю. — Не предвестник!

Король, всё ещё настороженный и разъярённый, но уже не испуганный, холодно сказал:

— Конечно, ты предвестник! А кто ещё мог им быть?

— Доброго денёчка, — сказала я, смеясь над тенями, которые танцевали вокруг меня. — Меня зовут Пэт. Я ваш местный предвестник. А вон тот? Он последний эрлинг. Или, может быть, первый, без понятия. Он не мёртв и не так глуп, как кажется, и всю последнюю неделю убивал других эрлингов моей лучшей нержавеющей сталью, так что тебе лучше приготовиться к бою. Он тоже ведёт нечестную игру.

Глава 12

Забавно, как всё становится на свои места, когда вы используете правильные инструменты для работы — или, может быть, просто, когда вы расставляете детали по нужным местам и перестаете в безумной панике разбрасывать вещи, пытаясь разобраться в них, и делаете всё самостоятельно.

Всё это для того, чтобы сказать, что пока я стояла там, опираясь на стену, и кровь всё ещё сочилась сквозь повязку Между, всё вдруг показалось намного проще, даже если такие обычные вещи, как стоять и дышать, давались мне с трудом. Все тяжёлые вещи — ожидания от Между, старый король, новый король, порядок жизни и всё, что вы ещё называете тем, что по сути было самоисполняющимся Рагнарёком, — внезапно стали легче и сами собой свалились с моих плеч.

Всё, что мне оставалось, — оставаться в живых ещё немного и убедиться, что стена продолжает меня удерживать.

Не знаю, кто научил Леса драться. Это определённо был не кто-то вроде Зеро, и это было заметно. Это тоже имело значение: король был обучен настоящему бою на мечах, где на каждое движение приходилось встречное движение, а на каждый выпад — парирование. Лес был обучен на протяжении нескольких жизней переживать неминуемую смерть и отчаянно пытаться не уступать и не умереть. Он сражался дико и непредсказуемо, его босые ноги то сжимались, то двигались с ошеломляющей скоростью, он уворачивался от ударов, которые должны были убить его, и каким-то образом избегал ударов, которые должны были пронзить его насквозь.

Король тоже отчаянно сражался, и с течением времени он становился всё более и более разочарованным, из ран на его руках и ногах сочилась голубая кровь. Я усмехнулась про себя, потому что знала, что, скорее всего, произойдёт в этот момент — и как бы там ни развивались события, конец должен был наступить очень скоро.

Однако я не была готова к тому, что всё произошло именно так. Король был так расстроен, что я ожидала ошибки — и ошибка произошла, но не с его стороны. Лес недостаточно быстро уклонился от яростного удара короля, и меч эрлинга отлетел в сторону и зазвенел по кирпичу.

Король бросился вперёд, не раздумывая, стремительно и смертельно опасно, и я оттолкнулась от стены, устало осознавая, что мне снова придётся сражаться… как раз в тот момент, когда король снова отшатнулся с вилками, торчащими из каждого плеча.

— Ой, — воскликнула я, покачиваясь на пятках. — Это мои лучшие вилки!

Для короля фейри, в котором к тому же не было достаточно человеческого, они были почти отравой: он отступил ещё на шаг и упал на колени, а затем, получив ещё четыре быстрых удара вилками в грудь, опрокинулся навзничь на холодные кирпичи.

— Вот блин, — сказала я.

Трудно думать о ком-то как о Большом Зле, когда твой старый товарищ по детским играм слишком пригвоздил его к полу практически всеми вилками из твоего ящика для столовых приборов. В своей жизни король был верховным и недосягаемым для той самой силы, которая удерживала его у власти, — он мог убивать, охранять или заключать в тюрьму по своему усмотрению.

Теперь, пригвождённый к полу вилами из нержавеющей стали, его магия была связана и недосягаема, сила, к которой он должен был иметь доступ, была совершенно недоступна, и всё, что он мог делать, — рычать от ярости, боли и разочарования в каменный потолок.

Я вскрикнула «Ой», но у меня не было ни рук, ни сил закрыть уши, поэтому я просто ждала, пока он перестанет орать. И пока я ждала, я увидела, как Лес снова поднял меч эрлинга.

— Предатель! — прорычал король. — Не смей пытаться убить меня с помощью сил, которые сделали меня королём!

— Это больше не в твоей власти, — заметил Лес, всё ещё двигаясь к нему.

— Ты, Пэт…

— Знаешь что?

Он уставился на меня в бессильной ярости, а затем, словно решив, что это может как-то меня развеселить, рявкнул:

— Что?

— Ты выглядишь чертовски нелепо, — сказала я, капая кровью на стену, когда снова прислонилась к ней.

У меня было всего мгновение, чтобы увидеть неприкрытую ярость и бессилие в его глазах, прежде чем Лес отрубил ему голову.

— У меня даже не было возможности произнести монолог, — пробормотала я. Наверное, мне следовало сказать что-нибудь о банальности зла, но у меня просто не было сил. Вместо этого я добавила неопределённо: — Много крови.

— Да, — удовлетворённо сказал Лес. Кровь текла вокруг него и под ногами, пропитывая кожу и образуя синие ручейки по всему телу. — Он мёртв.

— Ну, — сказала я. — Думаю, стоит убедиться.

Лес ткнул тело окровавленным пальцем ноги, затем достал из кармана ещё одну вилку и задумался.

— Ладно, я не имела в виду, что ты должен снова ударить того чувака, — пожаловалась я. Я знала, что должна снова оттолкнуться от стены, но это было трудно.

— Не шевелится, — сказал Лес успокаивающим тоном.

— Что я теперь должна сделать для вилок? — спросила я его, когда мне удалось добраться до тела короля. Мне потребовалось больше времени, чем это было возможно для здоровья, чтобы добраться туда, но даже если бы ему отрубили голову, я хотела быть уверена, что старый король больше не встанет. — Не уверена, что это было по-спортивному.

— Для них это всегда развлечение, леди, — сказал он.

Он выглядел немного более скованным, чем несколько мгновений назад — не столько из-за того, что сам акт убийства придал ему твёрдости, сколько из-за соприкосновения с мечом.

— Как давно ты об этом знаешь? — спросила его. Я не потянулась за мечом эрлинга, хотя у меня так и чесались руки это сделать, потому что он больше не принадлежал мне. Я всегда была только его хранителем. — В смысле, что ты эрлинг?

— Леди, — возразил он, — как давно ты узнала, что ты — предвестник?

— Чертовски недавно и не меняй тему. Я бросила тебе меч, потому что знала, что ты можешь убить короля, и у меня есть неплохая идея, что ты будешь хотя бы наполовину достойным королём, если у тебя ещё хватит ума это сделать. Как долго ты путешествовал по миру? Я предположила, что это были 1920-е годы, но это было основано только на том, сколько проблем возникло из За за последние сто лет.

— Дни и ночи, — сказал он. — Годы и месяцы не проходят для меня бесследно. Я помню танцы и выпивку, но я прятался среди блеска и пытался избежать крови.

— Ага, похоже на двадцатые, — сказала я, прислоняясь к влажным кирпичам и пытаясь дышать поглубже. Казалось, что мне не хватает кислорода, и я устала от того, что мир вращается вокруг меня. Все вампирские слюни, которые я проглотила тем утром, давно исчезли, уничтоженные попытками исцелить меня, пока моя кровь медленно, но верно вытекала из моей отрубленной руки. — Ой. В самом начале, когда мы только встретились, и ты сбежал от меня и детектива, оставив нас переплетёнными лианами, — ты знал тогда? Что я была предвестником?

— Всегда знал, леди, — сказал он. — Это был неправильный поступок, но я подумал, что если бы я мог прожить ещё немного…

— Ты собирался оставить нас там на съедение?

— Ты бы не умерла, — сказал он, по-прежнему не глядя на меня. — Но ты была бы милой, тихой и всё ещё была бы жива, когда я тебя вытащил. Я подумал, что, если бы со мной был предвестник, но потом пришёл твой большой друг, и всё было кончено.

Может быть, было глупо доверять ему, но он не обязан был говорить мне об этом. Насколько я знала, тогда это было просто неожиданное нападение, за которым последовало быстрое бегство, потому что он увидел приближение Зеро и понял, что мы будем в безопасности, но не хотел, чтобы его видели фейри. Ему не нужно было признаваться, что он сделал что-то не так.

— Ладно, — сказала я, пытаясь перевести дыхание, чтобы оно не сбилось. — Это было ужасно, но ты тоже спасал меня несколько раз, так что давай считать, что мы квиты.

Он быстро взглянул на меня, и я не была уверена, облегчение или расчёт промелькнули в его глазах на мгновение, поэтому я сунула руку в Между и снова вытащила меч эрлинга, оставив его пялиться на свою пустую руку.