— Да, именно так обычно говорят всемогущие плохие чуваки, — заметила я.

— Я такой же злодей в этой пьесе, как и ты — героиня: в этой жизни всё зависит от перспективы.

— Почти уверена, что закон не будет заботиться о перспективах, — сказала я. — Вот почему мы здесь.

— У меня есть право править; оно было завоевано и куплено кровью, как того требует закон. Я не отступал от буквы закона — на самом деле, если здесь и есть злодейка, то это ты.

Я пожала плечами.

— В смысле, это не первый раз, когда кто-то говорит, что я настроена враждебно.

— Не говоря уже о том, что каждый из вас подчиняется мне, — сказал он, и в его голосе послышалось недоверие. — Покайтесь и возобновите своё служение мне; я могу быть милосердным, когда захочу, но я не буду ждать, пока вы передумаете, если сейчас предадите меня.

— Я не твой подданный, — сказал Туату. — Я человек.

— Ага, я тоже, — сказала я. — Извиняй.

— Я не подчиняюсь никакому королю, — решительно заявила Северный. — Я не подчиняюсь ничему, кроме своей собственной прихоти.

Дэниел недоверчиво спросил:

— С каких это пор трон За признаёт оборотней? Мы всю жизнь были вне закона, потому что трон не признаёт наших прав и нашего гражданства!

— У меня чёрная карточка, — сказал Пять, скрестив руки на груди. — Позеленей твоё золото, ты меня вышвырнул! Я не предан трону За.

— Понятно, — сказал король, его пристальный взгляд остановился на каждом из нас по очереди. С таким же успехом он мог бы достать блокнот и начать записывать имена, столько угрозы было в его глазах. — Вы дорого заплатите за свою измену, я обещаю вам. Не думайте, что я не убью вас, не задумываясь, если вы действительно поднимете на меня руку.

— Руки, зубы. — Джин Ён пожал плечами. — Всё равно. Ты старый пёс, которого многие хотели бы видеть повешенным. Твоё время подходит к концу.

Думаю, это было первое, что действительно произвело впечатление. Я не заметила, чтобы выражение лица короля изменилось — разве что, может быть, оно стало чуть менее добродушным, — но он быстро шагнул вперёд, разведя руки в стороны, прежде чем край круга из соли и железа остановил его.

Я заметила непроизвольную гримасу, искривившую его верхнюю губу, когда он осознал реальность своей ловушки, и испытала глубокое удовлетворение.

— Небольшие проблемы с передвижением, не? — поинтересовалась я.

Он уставился на меня.

— У тебя хватает наглости заключить меня в железный круг?

— Это ж я, — сказала я. — Стопроцентная наглость. И что ты собираешься с этим делать? С моей точки зрения, у тебя не так уж много вариантов, и как бы ты ни пытался угрожать нам, толку от этого будет немного.

— Подумай ещё раз, Пэт, — сказал король. — Подумай в последний раз, прежде чем решиться на это нападение. Не так давно я знал ребёнка, который прошёл через Между и подошёл ко мне без страха. Этот ребёнок обладал огромной долей человеческой магии, но, как и все люди, похоже, не подозревал об этом.

— Чушь собачья, — сказала я. — Я и так это прекрасно знала. Просто мне не позволили вспомнить, что я это знала.

Он пожал плечами.

— Возможно, ты знала немного, но я-то знал больше. Не думаю, что ты можешь разбираться в каком-либо виде магии так же хорошо, как я, или что ты знаешь мою магию так же хорошо, как я знаю твою.

— Слишком много слов для человека, который действительно верит в то, что говорит, — сказала я. Если раньше я блефовала, то теперь блефовал король. Он пытался вывести меня из игры.

— Очень хорошо, — сказал он. — Если тебя не предупредят, мы начнём. Давай посмотрим, насколько хорошо ты научилась пользоваться своей магией.

***

Я всегда ненавидела пословицы. Они самодовольные, самоуверенные и слишком содержательные.

Ну знаете: будьте осторожны в своих желаниях, вы можете их получить. Не кладите все яйца в одну корзину. Даже обезьяна иногда падает с дерева.

Соус для гуся — соус для гусака.

Другими словами, я забыла, что даже если бы король не смог привести с собой своих маленьких приспешников, он был так же свободен, как и я, черпать из окружающего нас мира всё, что в его силах. И я определённо забыла, что он знал мир За намного лучше меня — во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы знать, что находится в воде здесь, под городом.

И не то чтобы он меня не предупреждал. Это было приятно. Я почувствовала притяжение Между у наших ног, призыв, исходящий из ловушки, в которой находился король, — неуклюжий призыв, который устремлялся прямо в речку и требовал чего-то большого и мягкого.

Я была права в том, что ему нелегко было создать что-то из Между или дотянуться до чего-то и вытащить что-то оттуда. Я не предполагала, что он всё ещё может управлять чем-то в Между и что он по-прежнему король. Что бы он ни вызывал, оно выполняло его приказы.

— Что-то приближается из воды! — закричала я, моё сердце забилось быстрее.

Дэниел выругался и яростно пробормотал себе под нос:

— Он не должен был уметь пользоваться магией, когда был закован в железо!

— Он не использует магию, — сказала я. — Он вызывает что-то из Между. Мы знали, что он сможет использовать Между; с этим ничего не поделаешь.

— Ты знаешь, что он способен вызывать гигантских пиявок? — спросил Дэниел, и у него зачесались волосы вокруг ушей.

Он выругался ещё раз и превратился в настоящего волка, сбрасывая одежду и меняя голос. Остальные ликантропы вокруг меня сделали то же самое, и я услышала, как Пять воскликнул:

— Позеленей твоё золото, что это за чудовище? — когда тёмные, кошмарные существа поднялись из реки.

Это были блестящие, похожие на пиявок существа, слишком крупные, чтобы прятаться на человеческом берегу речки, и сочащиеся какой-то вязкостью, из-за которой казалось, что они тают, выплескиваясь на бетон. По меньшей мере пятеро из них разделяли нашу группу, у каждого из них была круглая пасть, полная зубов, с которых капала та же жидкость, что и с их кожи.

— Вот же блин, — сказала я, и тут в каждой моей руке оказалось по мечу, хотя я не взяла ничего, что могло бы превратить их в шпаги. Это были мои собственные мечи, и я раздобыла их где-то в своей спальне.

У меня не было времени удивляться этому, потому что зубы и скользкие, жёсткие шкуры скользили слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Пиявки первыми набросились на оборотней, и я услышала визг, когда бросилась за ними; я не понимала почему, пока не перепрыгнула через речушку, и первая капля пиявочной слизи не попала мне на предплечье, спалив там волосы.

Я зашипела сквозь зубы, на бегу лихорадочно вытирая её о рубашку, и услышала крик Туату:

— Осторожно, слизь ядовитая!

— Вот же блин! — прорычала я и вонзила меч в ближайшую пиявку.

Плоть поддалась, стала пухлой и податливой, но отскочила назад почти сразу же, как только я выдернула меч, и слизь, растёкшаяся по ямочке на ране, казалось, запечатала её.

— Отлично! — огрызнулась я. — Они самовосстанавливаются!

Я разговаривала с Джин Ёном, но его там не было. У меня было лишь короткое мгновение на то, чтобы испытать шок от потери, вызванный этим открытием, а затем ещё одно, полное ужаса, беспокойство, прежде чем ароматное пушечное ядро пролетело мимо меня на конце заострённой цепи, подвешенной к сводчатому потолку, и вонзилось в бок пиявки, которую я только что проткнула.

Джин Ён, оттолкнувшись от металлического стержня, которым он проткнул пиявку, вскочил ей на спину, а из его правой руки вылетел ещё один кусок цепи и исчез за спиной — предположительно, чтобы прикрепить его к металлическому стержню с другой стороны.

Я услышала, как он закричал: «Chigeum, chigeum!» — и цепь туго натянулась, оттаскивая пиявку назад. Он поднялся в воздух, борясь с натиском, а затем, с ужасающей внезапностью, металлический стержень прорвался сквозь плоть, как нож для нарезки сыра задом наперёд. Джин Ён скатился с него и, перекатившись, ударился о землю, избегая падающей половины пиявки, которая шлепнулась передо мной.

В результате я осталась смотреть на раздвоенный труп пиявки, из которого сочилась слизь, — хороший способ начать схватку и, вероятно, своего рода безумное предзнаменование того, чем всё закончится. Пока я смотрела, что-то огромное и тёмное пронеслось по воздуху, и я пригнулась как раз вовремя, чтобы избежать пиявки, принесённой ветром, но не от поднявшегося воздуха, который поднялся с пола и отбросил меня в сторону.

Кто-то схватил меня за руку, когда я чуть не нырнула носом в речку, и потянул обратно, подальше от воды. Я мельком увидела напряжённое, испуганное лицо детектива Туату и выдохнула:

— Спасибки! Не колите их, а режьте!

Он, казалось, немного поперхнулся, затем указал через моё плечо.

— Что он делает?

Я поспешно обернулась, потому что Туату указывал на заключённого короля, и это определённо было не к добру. Я подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как пиявка во всю длину тяжело плюхнулась на толстый барьер из соли и железных опилок, следуя за едва заметной ниточкой Между, которая отвлекла её от битвы.

В отличие от Атиласа, который чуть не разорвал своё тело на части, чтобы вырваться из ловушки, расставленной моими родителями, король был счастлив хладнокровно разорвать на части одного из монстров, которых он призвал себе на помощь, чтобы освободиться.

Я прыгнула к корчащемуся существу и увидела, как по крайней мере двое оборотней и Северный сделали то же самое, но мы опоздали. В предсмертной агонии она была сильнее, чем на пике своего здоровья, только что вышедшая из воды, и заставляла себя взлетать снова и снова, пока не превратилась в сморщенную массу жира, скручивающуюся от соли и железа.

Я снова приблизилась к разрушенному кругу, но уже понимала, что было слишком поздно.

Король исчез. Ушёл без боя, не сказав ни слова, растворившись в темноте туннеля так незаметно, что не было слышно даже его шагов.

— Вот блин, — тихо сказала я. — Это нехорошо.

Один из ликантропов снова взвизгнул, коротко и пронзительно, и я услышала, как Пять завопил:

— Пэт! Шевели своей тощей задницей, девочка!

— Соль! — крикнула я. — Добудьте соль и бросьте в них! — крикнула я.

Я отбросила мечи в сторону и вместо этого бросилась к мешкам, хватая пригоршнями соль, чтобы швырять её на бегу. Запах соли и гари наполнил воздух, когда все остальные последовали моему примеру, соль прожигала слизь, а слизь растворяла всё остальное, и в течение нескольких минут это было всё, что я могла чувствовать на вкус и обоняние.

К тому времени, когда мы встретились в центре этих сгустков чёрной слизи, которые сворачивались в клубок и проверяли, все ли живы и по-прежнему на ногах, король полностью свалил.

— Верно, — сказал Дэниел, его волосы местами выгорели из-за слизи пиявок, а взгляд стал более диким, чем обычно. На его обнажённой груди и ногах тоже были пятна ожогов; на самом деле, большинство ликантропов выглядели так же. — Всё прошло не так хорошо, как мы ожидали. И что теперь?

— А теперь нам нужно найти короля, пока он не обзавёлся небольшой армией пиявок, — сказала я. — Он будет искать безопасное место и не сможет воспользоваться мостом, так что, я думаю, он отправится дальше, туда, где речка полноводнее.

— Ему нужно подзарядиться, — согласилась Северный. — Но, если он сможет вызывать из воды только пиявок, это не будет большой проблемой ни для кого из нас. У нас осталось достаточно соли, чтобы уничтожить всех, которых он на нас натравит, а у тебя ещё есть несколько опилок, чтобы сделать ещё одну ловушку, не так ли?

— Не думаю, что нам удастся снова поймать его в таком виде, — сказала я. — И у меня такое чувство, что это будут не просто пиявки — у него будет доступ к любому из его приспешников, которые были на арене, когда мы начинали.

— Только этого нам не хватало! — простонал Пять. — Гигантские пиявки, гоблины, драчуны…

Я поморщилась.

— Кто, блин, такие, драчуны?

— Эти четырёхрукие придурки, — сказал Даррен, засовывая ногу в одну из многочисленных пар запасных брюк, которые ликантропы принесли с собой, и стараясь не упасть. — Всё, на что они годятся, — драться, но у них это неплохо получается.

— Я встречала некоторых из них, — сказала я, и моё сердце упало. С драчунами было не так уж плохо сражаться, когда у тебя были Зеро, Джин Ён и Атилас все вместе, но я не горела желанием сражаться с ними только с одним из моих психопатов и целым набором ликантропов, людей, лепреконов и воплощённой версией северного ветра. Особенно если их было много.

— Он, должно быть, вызвал кого-то ещё, чтобы помочь, — сказал Дэниел. — От него плохо пахло — в основном потом, — так что он попросит кого-нибудь охранять его и затаится там, где сможет подзарядиться.

— Да, — задумчиво произнёс Джин Ён. — Он был очень напуган.

— Так я и думала, — сказала я.

— Если так, — сказала Северный, — мы должны попытаться достать его, пока он перезарядился.

Туату уставился на неё.

— Ты хочешь отправиться за ним прямо сейчас?

— Неплохая идея, — задумчиво произнесла я. — Дайте ему понять, каково это, когда на тебя какое-то время охотятся. Ему всё равно будет трудно что-то делать, пока он нуждается в подзарядке — давайте заставим его использовать как можно больше энергии и позвать как можно больше запредельных.

— Нам придётся сражаться со всеми, кого он вызовет, — сказал Туату.

— Да, — сказала Северный. — Но что ещё нам делать? Подождать, пока он не станет достаточно сообразительным и отдохнувшим, чтобы постоять за себя и вызвать армию?

— Мы пойдём дальше и посмотрим, что нам удастся унюхать, — сказал Дэниел, кивнув в сторону других ликантропов. — Если не будет других следов, мы сможем учуять его.

Даррен прекратил попытки подтянуть штаны и присоединился к остальным, которые переодевались в очередной раз, опускаясь обратно на скользкий цемент в облаке шерсти, прикрывавшей их наготу. Они растянулись между тушками пиявок, уткнувшись носами в землю.