"Беда?" он сказал.

Я помассировал плечо правой рукой. «Проблема», — сказал я. "Двое из них."

— Ну, ладно, — сказал он и снова улыбнулся. «На какой стороне двери включен свет?»

Я подумал мгновение. «Слева, похоть внутри. Их двое.

Необходимо полез в правый задний карман и достал плетеный кожаный блэкджек. Он сунул его в левую ладонь. — Ну, ладно, — сказал он еще раз и подошел к двери, быстро обхватил рукой косяк и включил верхний свет в комнате. Он был быстр, несмотря на свою массу. Он вошел низко, развернулся, и блэкджек поднялся у его лодыжек. Я не мог видеть, как он приземлился, но слышал его. Это был влажный шлепок. Необходимость повернула налево, все еще двигаясь быстро, почти извилисто, как набитая змея. Затем он остановился, выпрямился и ухмыльнулся мне.

«Он не хочет выходить из-за двери», — сказал Необходимое. — Вы могли бы также войти.

Я вошел. На полу слева от меня лежало скорченное тело мужчины. На нем была желтая велюровая рубашка с короткими рукавами и светло-коричневые брюки цвета хаки. Ему было не больше двадцати двух или двадцати трех лет, и из левого угла его рта текла кровь. Кусок трубы, обернутый черной липкой лентой, лежал в нескольких дюймах от его правой руки.

— Просто осторожно протяни руку и закрой дверь, — сказал Необходимость. «Можно даже как-то хлопнуть им».

Я захлопнул дверь. За ним стоял еще один представитель того, что, как я полагаю, является непонятым поколением. Ему было лет двадцать, он носил рубашку с короткими рукавами, водолазку, неудачные бакенбарды и панический взгляд. В правой руке он нес девятидюймовую трубку, обернутую скотчем, но, похоже, забыл о ней.

Необходимость пару раз хлопнул блэкджеком по ладони левой руки. — Просто брось, малыш, — сказал он. «Просто бросьте его на пол». Юноша посмотрел на трубку, слабо и немного глупо улыбнулся и уронил трубку на ковер.

«Теперь иди и сядь вон вон в то кресло», — сказал он. Юноша подошел к креслу, на которое указал Необходимый, и опустился в него. Он все еще выглядел испуганным.

Я склонился над тем, кто лежал на полу. «Он не сильно пострадал», — сказал Необходимо. «Я даже не сломал ему челюсть, но у него могло быть несколько шатающихся зубов. Я поймал его прямо здесь. Я поднял глаза и увидел, как он провел правым указательным пальцем по челюсти, чуть ниже левого уха.

— Ты молодец, — сказал я Необходимому, вставая.

«Угу», сказал он. "Я знаю." Затем он повернулся к молодому человеку в кресле. — У тебя есть имя?

"Откровенный. Фрэнк Смит. Это Божья истина. Это Смит.

Необходимо вернул блэкджек в задний карман и ударил Фрэнка Смита по лицу. Это была сильная и быстрая пощечина. — Вот что ты получаешь за то, что говоришь правду, Фрэнк. Ты можешь просто позволить своему воображению работать над тем, что ты получишь, когда начнешь лгать».

Не если, заметил я, а когда. Я закурил и наблюдал, как работает начальник полиции. Я решил, что ему, должно быть, нравилась его прежняя работа.

"Сколько?" Необходимо сказал.

"За что?"

Необходимость ударила его еще раз. «Пятьдесят баксов. Каждый."

"ВОЗ? Я имею в виду, кто тебе заплатил?

"Я не знаю. Просто парень.

Это принесло ему еще одну пощечину.

Лицо Фрэнка Смита покраснело и от ярости, и от пощечин. «Он был просто парнем, я вам говорю. Мы встречаемся с ним у Эммета…

— Что у Эммета? Необходимо сказал.

«Мы там играем в бильярд, тусуемся, понимаешь».

Необходимо покачал головой. «Все всегда начинается в бильярдной», — сказал он. «Все всегда начинается с одного парня. Как выглядел просто парень, Фрэнк?

Фрэнк Смит слегка повел плечами вверх и вниз. "Я не знаю. Господи, он был примерно средним.

Необходимо полез в задний карман и достал блэкджек. Делал он это небрежно, словно выуживал пачку сигарет. Фрэнк Смит пытался игнорировать это, но потерпел неудачу. Это его очаровало.

— Фрэнк, я не хочу использовать это на твоей руке, — сказал Необходимость. «Прямо ниже твоего плеча. Будет больно. Может быть, на несколько недель. Я не хочу, чтобы у тебя болела рука. Я думаю, что и ты тоже, не так ли?

"Нет." Это был едва ли не шепот.

Необходимо снова сунул блэкджек в левую ладонь. У него был определенный способ делать это так, что звук издавал треск, как будто он ломал все кости в руке. Мне было интересно, от какого старого полицейского он этому научился.

«Он был среднего роста…» Фрэнк Смит произносил рост с «th» на конце, и я не мог понять, какая ему от этого польза, если я его поправлю. «Около пяти футов девяти или десяти дюймов. Весил, наверное, сто пятьдесят, сто шестьдесят. Черные волосы. Насколько я помню, он был в костюме. Светло-коричневый костюм.

«Какого цвета были его глаза?»

«Я не знаю», сказал Фрэнк Смит. — Черт, я не помню цвет его глаз.

— Если бы ты это сделал, у тебя были бы проблемы, — сказал Необходимость. — Как он себя назвал?

«Он этого не сделал».

— Совсем нет имени?

Фрэнк Смит покачал головой.

— Ты когда-нибудь видел его раньше?

"Нет."

"Хорошо. Что он сказал? Все, что вы можете вспомнить».

— Ну, он говорит, что в восемь девятнадцать, в «Сикаморе», есть один парень, и этот парень задолжал ему немного денег за азартные игры и не хочет платить. И он говорит, что даст нам по пятьдесят штук, чтобы мы немного подпортили этого парня. Затем он дает нам ключ от комнаты и конверт, который мы должны оставить этому парню, когда закончим».

— Что еще, Фрэнк?

— Ну, он говорит, что парня сейчас нет в отеле, и мы можем подождать его в его номере. Затем он дает нам по пятьдесят каждому, и мы приходим и начинаем ждать.

"Почему ты?"

"Хм?"

Это «ага» принесло ему еще одну пощечину. — Почему он выбрал вас двоих, Фрэнк? - Сказал Необходимо, и голос его был на удивление нежным.

Фрэнк Смит, похоже, не нашел особого утешения в этом тоне. — Я не знаю — и не бей меня! Кажется, он нас знал. Он подошел прямо к нам и назвал нас по имени».

«Сколько раз тебя бронировали, Фрэнк?»

"Три. Может быть, четыре.

"Угон машины?"

"Один раз."

"Атаковать?"

«Может быть, дважды».

«Д и Д?»

"Один раз."

"Что еще?"

"Ничего."

— Что еще, Фрэнк?

"Ничего. Я клянусь."

«Сколько времени в заведении?»

"Шесть месяцев." Фрэнк Смит пробормотал это.

"Угон машины?"

"Ага."

"Состояние?"

«В Мэндерсфилде».

"Сколько тебе лет?"

"Двадцать один."

«Как зовут твоего приятеля?»

«Джо Карсон».

— Где вы его встретили, в Мэндерсфилде?

"Ага."

— Что его ждало?

«Взлом и проникновение. Он отсидел год.

— Как долго тебя не было?

"Пару месяцев."

Джо Карсон застонал, и я обернулся. Необходимое не заморачивалось. Карсон немного пошевелился, но на самом деле это было всего лишь подергивание.

— Кто-нибудь из вас условно-досрочно освобожден? Необходимо сказал.

"Нет. Мы все это сделали».

"Ты счастливчик."

Джо Карсон снова застонал, и на этот раз «Необходимый» повернулся и посмотрел на него. Затем он посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул. — Примерно так, — сказал он больше себе, чем кому-либо другому. Он снова повернулся к Фрэнку Смиту. — Конверт у тебя?

«Джо понял», — сказал Фрэнк Смит.

«Ну, тогда я хочу, чтобы ты пошел к Джо, взял конверт и передал его мистеру Даю, которому ты изначально должен был его передать. Я также хочу, чтобы ты дал мне пятьдесят баксов, которые тебе дал «просто парень», и еще я хочу, чтобы пятьдесят баксов, которые он дал Джо, были там. Ты понял?"

Фрэнк Смит кивнул и подошел к Карсону. Он вынул конверт из заднего кармана Карсона, нашел пятьдесят долларов и вернулся туда, где стоял «Необходимый». — Тебе нужны деньги? — сказал он Необходимому.

"Это верно."

«Вот пятьдесят Джо». Он передал его. Затем он порылся в кармане и достал еще одну пачку купюр. «Вот мой». Необходимо сунул их в собственный карман.

— Он получит конверт? сказал Фрэнк Смит. Казалось, он был полон решимости сделать все правильно.

— Верно, — сказал Необходимость.

«Вот», — сказал Фрэнк Смит и протянул мне конверт.

«А теперь вытащите его отсюда, пока он не проснулся и его не вырвало повсюду», — сказал Необходимость.

"Вот и все?"

— Вот и все, Фрэнк.

"Да сэр."

Фрэнк Смит наклонился над Карсоном, схватил его под подмышки и потащил к двери. Карсон снова застонал. — Вы можете открыть дверь, мистер? Фрэнк Смит сказал мне, что я держал ее открытой, пока он тащил Карсона в коридор. — Что мне с ним теперь делать? он сказал.

— Это твоя проблема, — сказал я и закрыл дверь.

"Как прошла твоя встреча?" Необходимо сказал.

Я кивнул головой, открывая конверт. «Они сделали мне предложение».

«Что там написано?»

Я протянул ему единственный лист. Оно было напечатано карандашными печатными буквами. Необходимо прочитать его вслух, уделяя каждому слову такое же ударение, как это обычно делают те, кто не привык читать вслух. «Просто образец», — прочитал он. «Следующий раз навсегда». Он покачал головой. «Любители», — сказал он.

"Может быть."

«Профессионалы не дают второго шанса».

"Я знаю."

«Они могут попробовать еще раз, и тогда это будет уже не пара панков».

"Возможно нет."

— Тебя это беспокоит?

«Конечно, это меня беспокоит», — сказал я.

"Это хорошо. Я бы немного волновался, если бы этого не произошло». Он глубоко вздохнул. — Думаю, мне лучше подойти поближе.

«Некоторое время назад у тебя все было хорошо. Спасибо."

— Оркатт послал меня вниз.

— Он чего-то хочет?

Необходимо покачал головой. «У него просто догадка. Иногда он их получает. Итак, он догадался, что мне следует спуститься в твою комнату. Он был прав." Он на мгновение остановился. "По-прежнему."

— Я тоже его поблагодарю.

— Нам лучше пойти к нему.

— У него там есть выпивка?

"Конечно."

"Все в порядке. Пойдем."

Необходимый направился к двери, но остановился. — Хочешь, чтобы я разделил с тобой сотню?

— Ты сохрани это.

— Половина твоя, если хочешь.

— Ты это заслужил, — сказал я.

Он снова начал двигаться к двери и снова остановился. «Чего они на самом деле хотели от тебя на той встрече?»

«Они хотели знать, трахаюсь ли я уже с Кэрол Такерти».

— Что ты им сказал?

"Правда. Я сказал, что пока нет.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 18

Майора Альберта Шиллера и меня сбили с разницей в тридцать секунд 17 апреля 1953 года, примерно на полпути вверх (или вниз) по корейскому холму под названием Порк Чоп, о котором несколько лет спустя сняли фильм. Я думаю, что главную роль в нем сыграл Грегори Пек. Мы с майором могли бы его использовать. Мне тогда было девятнадцать лет, и я был старшим сержантом, самым молодым во всей армии Соединенных Штатов, по крайней мере, мне так сказали. Майору было тридцать шесть лет, что делало его, как он ошибочно утверждал, самым старым майором в армии, и он стал подполковником лишь незадолго до выхода в отставку в 1961 году.

Мы споткнулись на полпути к вершине холма Порк Чоп, чтобы разместить наше оборудование на заставе, предположительно принадлежавшей роте Е 31-го пехотного полка. Оборудование состояло из батареи громкоговорителей, подобных тем, которые используются в системах громкой связи на стадионах, спортивных залах колледжей и футбольных стадионах. Я должен был использовать громкоговорители для обращения к CCF с поста электронной компании. Я должен был оскорблять CCF, оскорблять его и даже насмехаться над ним.

«Бей их прямо в кишки, сынок», — сказал мне генерал. «Заставь их задуматься, кто трахает их жен. Заставь их жаждать вернуться домой. Знаете, это подрывает их моральный дух».

CCF, моральный дух которого я должен был подорвать, имел Конечно, коммунистические силы Китая, которые более или менее игнорировали переговоры о перемирии, которые тогда шли в Пханмунджоме.

Майор Шиллер сам придумал этот проект, а затем отправился на поиски американца, говорящего по-китайски. Он нашел меня, только что прибывшего из Штатов, в пехотном костюме и тут же перевел меня в то, что он с любовью называл своим «маленьким пси-военным цехом». Каким-то образом он убедил генерала Национальной гвардии в достоинстве своего плана, и генерал лично воспротивился большей части предложенной Шиллером организационной структуры по различным каналам. Это одобрение позволило майору за две недели повысить меня от рядового до старшего сержанта. Под моим началом был капрал, который был клерком-машинисткой, и вместе мы составили все, что было в маленьком магазине психологической войны майора Шиллера.

15 апреля 1953 года — или 15 апреля 53 года, как любят писать в армии — майор получил от генерала разрешение начать проект, который должен был подорвать моральный дух китайцев до такой степени, что они сложит оружие и ринутся назад. дом. Но сначала мы с майором пошли к генералу, чтобы похвастаться своим знанием китайского языка. «Скажите что-нибудь по-китайски, сержант», — сказал генерал, поэтому я улыбнулся и назвал его брошенным сыном бегущей сифилитической собаки.

— Конечно, он это знает, не так ли, сэр? — сказал майор Шиллер и нежно улыбнулся мне. «Конечно, он не будет с ними так вежливо разговаривать. Он будет говорить с ними на грязном китайском языке, который поразит их прямо в самое больное место.

— Прямо в кишках, сынок, — снова сказал генерал.

— Прямо в кишках, сэр, — ответил седой молодой сержант со стальными глазами.