— Как твои дела, Эмили?

«Давайте поговорим об этом позже. Вот Куинси.

Первое, что сказал Куинси Дюрант, было: «Где вы, Пайны?»

— Куинси, — сказал Ву. «Сосны сгорели два года назад».

Наступило короткое молчание, пока Дюрант не сказал: «Думаю, я заблокировал это. Так. Если ты не в «Пайнс», ты в «Хайятте».

"Верно."

— Я заберу тебя внизу через десять минут, и мы пойдем к нему.

"Увидеть, кто?"

«Кузен», — сказал Дюрант. "Кто еще?"

Лагерь Джон Хэй служил прежде всего загородным клубом для американских летчиков и офицеров, дислоцированных на авиабазе Кларк. Помимо полуторакилометровой высоты, он предлагал гольф, теннис, плавание, боулинг, американские фильмы, множество товаров PX и океан пива. Но в основном это предлагало бодрящую смену климата. Благовоспитанные филиппинцы также могут использовать определенные участки тщательно ухоженной территории в качестве общественного парка.

Было почти темно, когда Куинси Дюрант остановил у ворот лагеря «Хонду Прелюд», которую он одолжил у Эмили Кариаги, и спросил дежурного депутата, как добраться до почтового госпиталя. Депутат вручил Дюранту карту, отмеченную красным крестиком. Пока они ехали, Арти Ву спросил: «Кто мы?»

«Деловые партнеры», — сказал Дюрант.

В почтовом госпитале рядовой санитар провел Ву и Дюранта в небольшой кабинет, где молодой армейский врач в форме и в капитанских повязках сидел, положив ноги на стол, и читал «Тайм». Он посмотрел на Дюранта, затем на Ву и снова на Дюранта.

— Ты тот Дюрант, который звонил?

Дюрант кивнул. «Я Дюрант; он Ву».

Капитан положил свое время на стол, поставил ноги на пол и поднялся. «Я доктор Робби. Пойдем."

Ву и Дюрант последовали за капитаном по коридору, по металлической лестнице и по короткому подвальному коридору. Капитан открыл ключом замок и рванул толстую дверь. Ву и Дюрант почувствовали порыв холодного воздуха.

Капитан Робби обошел дверь и включил свет. Ву и Дюрант последовали за ним в комнату, Ву закрыл за ними дверь. Внутри было холодно, и единственной мебелью в холодильной камере размером 9 на 12 футов были две каталки. На одном из них был обнажен мужчина, если не считать банного полотенца с надписью «Кэмп Джон Хэй», вышитой поперек красными буквами. Полотенце закрывало промежность мужчины. У него была светло-коричневая кожа, красивое лицо плейбоя, и на вид ему было около тридцати. Его горло было перерезано. Капитан Робби поднял полотенце, чтобы Ву и Дюрант могли взглянуть на промежность мужчины. «Они тоже получили его яйца», - сказал капитан Робби, уронив полотенце и повернувшись к Дюранту. "Хорошо?"

«Во что он был одет?» — сказал Дюрант.

"Почему?"

«Когда ему яйца отрезали, с него штаны сняли или что?»

Капитан Робби слегка покачал головой, как будто не понимал вопросов Дюранта. — Они нашли его таким, голым, как сойка, сегодня утром в три часа ночи возле пивной, которая называется «Девятнадцатый Ти». Его горло было перерезано, а яйца отсутствовали. Ни носков, ни обуви, ничего. Только он. Бак голый и мертвый. Ребята, вы его знаете или нет?

Дюрант посмотрел на Ву. «Я бы сказал, что это был Эрни, не так ли?»

Ву кивнул. «Бедный старина Эрни».

Капитан Робби достал из кармана рубашки шариковую ручку и небольшой блокнот на спирали и перевел ручку в режим записи. Он открыл блокнот и посмотрел на Дюранта. — Эрни, что?

«Эрнесто Пинеда», — сказал Дюрант и медленно произнес фамилию.

— Он был для тебя кем?

«Однажды мы имели с ним дело», — сказал Ву. «Мы думали, что сделаем немного больше, но, похоже, это не так».

— Думаю, нет, — сказал капитан Робби. — Кто его ближайший родственник?

«Единственный родственник, о котором я когда-либо слышал, был его троюродный брат», — сказал Дюрант.

— Никого ближе? — спросил капитан Робби. «Жена, родители, брат, сестра — даже племянница или племянница?»

Дюрант с сожалением покачал головой. «Этот троюродный брат был единственным, кого Эрни когда-либо упоминал».

Капитан покачал головой и спросил: «Как зовут кузена?»

«Фердинанд Маркос», — сказал Дюрант.

Гладкое молодое лицо капитана Робби сморщилось от беспокойства и недоверия. — Скажи мне, что ты шутишь.

У торжественно покачал своей огромной головой из стороны в сторону.

Капитан Робби вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на мертвого троюродного брата изгнанного президента. «Черт возьми, Эрни, какой занозой в заднице ты оказался».

OceanofPDF.com

ГЛАВА 10

Куинси Дюрант сидел, откинувшись на кровати в отеле «Хайятт», куря редкую сигарету и попивая виски с водой, когда Арти Ву вышел из ванной, бледно-розовый после душа и одетый только в пару объемных белых боксеров. Ву начал надевать брюки к белому шелковому денежному костюму. Он заговорил только после того, как надел штаны и застегнул синюю рубашку из шамбре размером с палатку. "Сколько?"

«Около тысячи», — сказал Дюрант. «Я распространил это по городу, сообщив, что пытаюсь найти Эрни. Сегодня в шесть утра мне позвонил диспетчер такси. Один из его водителей отвез майора уголовного розыска ВВС в пивной «Девятнадцатый Ти», где они нашли Эрни. Машина майора не заводилась, поэтому он вызвал такси. Водитель узнал Эрни.

— Но ничего не сказал.

— Никому, кроме диспетчера.

Ву, глядя в зеркало, осторожно продолжал завязывать свой галстук с пейсли. — Что ты думаешь?

«Что или кто?»

"ВОЗ."

«Муж-рогоносец. Возможно, разочарованный банкрот.

«Боже, этот второй — это мы».

«Список можно продолжать», — сказал Дюрант и сделал еще один глоток напитка. «Отвергнутый любовник, мужчина или женщина. Какой-то парень, который не получил работу в министерстве труда или что-то в этом роде, за что он заплатил Эрни. Команда воробьев ННА.

«Команда Воробья. Это мило."

— Ты предпочитаешь боевой отряд?

Ву пожал плечами. — Не совсем, но, возможно, в этом ты прав. Допустим, Эрни путешествует. Он встречает этого молодого воробья, самца или самку, в баре, и они соглашаются перепихнуться на переднем сиденье BMW Эрни. Второй воробей уже спрятался за задним сиденьем. Он перерезает Эрни горло, они выезжают в лагерь, раздевают его, режут еще немного и оставляют на игровой площадке неоколониалистов в качестве предупреждения всем, на кого они злятся на этой неделе. Если вам нужен символ коррупции, вы не сможете найти лучшего решения, чем Эрни».

«Он мне всегда нравился», — сказал Дюрант.

— Я тоже, пока он нас не напряг. Ву подошел к мини-холодильнику и достал бутылку пива. Он открутил кепку, сделал глоток и посмотрел на Дюранта. «Это списание, не так ли?»

«Триста тысяч? Общий."

— Сколько у тебя есть? — спросил Ву.

Дюрант допил напиток, поставил стакан, затушил сигарету, заложил руки за голову, откинулся на спинку кровати и уставился в потолок. — Три тысячи двести двадцать три доллара и золотая карточка American Express, которая пролежат еще пару месяцев, если мы не побьем ее слишком сильно. Ты?"

«Примерно то же самое», — сказал Ву. «Может быть, еще две или три сотни. Я боюсь это считать».

«Если бы нам нужно было что-то обеспечить, я, наверное, мог бы занять у Эмили тысяч десять».

— Перед чем, ради бога? Сказал Арти Ву, поставив пиво, взял пиджак белого денежного костюма, вытащил что-то из его левого рукава и надел его.

"Без понятия."

Ву повернулся, чтобы рассмотреть себя в зеркале, висевшем над бюро. — Мальчик Хауди нас ищет.

Вытянутое лицо Дюранта замерло. Ничего не двигалось. Ни зелено-серые глаза, ни широкий рот, который всегда оставался приподнятым на концах. Арти Ву наблюдал за ним в зеркало, пытаясь уловить какую-то реакцию. Не было смысла искать румянец, потому что Дюрант носил один из тех жарких деревенских загаров, на приобретение которых уходят годы и который, кажется, никогда не тускнеет, даже в холодном климате.

Дюрант наконец высвободил руки из-за головы и медленно поднялся. Он был на дюйм выше Арти Ву, но весил как минимум на шестьдесят фунтов меньше. На первый взгляд большинство находили его худым, пока не осознали свою ошибку и не попытались похудеть. Когда и это не сработало, они прибегли к бережливому подходу и оставили все как есть, потому что не могли придумать ничего другого.

В дополнение к постоянному загару Дюрант носил брюки-чиносы и темно-синий хлопковый свитер с V-образным вырезом, но не носил рубашку. На ногах у него была пара дорогих, но без носков, лоферов с кисточками, которые давно не чистили — если вообще когда-либо. Он подошел к зеркалу и уставился на отражение Арти Ву. «Я не работаю с этим австралийским придурком», — сказал Дюрант бесцеремонным тоном, который Ву давно научился интерпретировать как непреклонный.

«Хорошо», — сказал Ву. "Забудь это."

Наступило короткое молчание, пока они смотрели друг на друга в зеркало. Наконец, Дюрант спросил: «Что есть у Боя?»

"Я не знаю. Он может быть просто почтовым отделением.

— Как всегда, с чертовски большой суммой почтовых расходов.

"Так?"

— Значит, у нас нет особого выбора, не так ли?

«Ничего», — сказал Арти Ву.

Эмили Кариага, воспитанная прабабушкой в Маниле, которая настаивала на том, чтобы говорить со своей правнучкой только по-испански, пока ребенку не исполнилось шесть лет, изучала ребристую сеть из тридцати шести бледных шрамов, пересекавших спину Дюранта. Он сидел обнаженный на краю кровати и курил сигарету за завтраком. Она протянула руку и нежно провела указательным пальцем по самому длинному шраму. Дюрант вздрогнул.

"Который сейчас час?" она спросила.

Дюрант посмотрел на свои часы из нержавеющей стали, стоявшие на тумбочке, а затем надел их на запястье. "Пять минут шестого."

— Вчера вечером за ужином Арти выглядел таким… ну, я бы сказал, задумчивым, но я говорю об Арти.

«Арти сломался», сказал Дюрант. «Когда он на мели, он много думает».

— Тебе следовало спросить меня об Эрни.

"Вероятно."

«Я знаю его всю свою жизнь».

Дюрант потушил сигарету в пепельнице. "И?"

— А Эрнесто Аргуэлло Белло Пинеда всегда был очаровательным ублюдком. Совершенно ненадежно».

Дюрант обернулся и посмотрел на нее, пока она лежала на кровати и смотрела в потолок, ее маленькая грудь была обнажена, а остальная часть ее тела была прикрыта простыней. «Он выписался нормально», — сказал Дюрант.

"С кем?" она сказала. «Вы с Арти разговаривали не с той компанией. Вы разговаривали с теми, кто надеялся получить несколько крошек со стола Эрни. Тебе следовало поговорить с теми, кто владеет столом.

Дюрант улыбнулся. «Ваш набор».

«Мой набор».

Он пожал плечами. "Закончено."

— За что ты заплатил ему все эти деньги?

«Чтобы смазать полозья; скрестить несколько ладоней. Сделка представляла собой пул перестрахования от несчастных случаев».

«Чтобы застраховать страховщиков, да?»

"Верно. Бедняга Эрни утверждал, что знает людей, которые заплатили нам за двадцать процентов пула. За свою доброту они будут вознаграждены двумястами тысячами долларов США, все наличными. Эрни получит сто тысяч за всю свою тяжелую работу. Как только мы его подписали и запечатали, мы с Арти знали некоторых финансистов в Лондоне, на которых мы могли бы положить двадцать процентов. Мы рассчитывали удвоить наши деньги или даже больше».

Эмили Кариага улыбнулась. «Маленькие ягнята». Она провела указательным пальцем по внутренней стороне предплечья Дюранта. Он снова вздрогнул. — Разве никто никогда не предостерегал вас от красноречивых незнакомцев?

«Это то, что действительно беспокоило Арти вчера вечером», - сказал он. «Понимаете, пока мы не столкнулись с Эрнесто Пинедой, мы с Арти всегда были хорошо говорящими незнакомцами».

«Бедный ты».

Дюрант кивнул в знак согласия. «Бедный — это правильно».

"Вам нужны деньги?"

Он улыбнулся, наклонился и поцеловал ее. "Это мило с вашей стороны. Но нет. Во всяком случае, пока нет.

"Дайте мне знать."

Дюрант кивнул и поднялся. — Мне лучше одеться.

Она приподнялась на локте и уставилась на него. Испанская кровь подарила ей красивый подбородок и прямой тонкий нос, большой по филиппинским меркам. Над подбородком хорошей формы располагался широкий и, возможно, слишком щедрый рот, который чаще ухмылялся, чем улыбался. Лучше всего, подумал Дюрант, были ее глаза — огромные черные, которые выглядели торжественными, пока не появилась ухмылка и они не сузились в озорные, слегка насмешливые дуги. Ее кожа была почти такой же темной, как темный загар Дюранта, ее рост был пять футов три дюйма, за исключением того, что ее осанка была настолько идеальной, что, казалось, прибавляла ей пару дюймов. На каблуках она могла бы сойти за пять-семь, даже пять-восемь.

«Ты действительно хочешь узнать, что случилось с Эрни и твоими деньгами?» — спросила Эмили Кариага.

Дюрант не отвечал несколько секунд. «На самом деле мне плевать на Эрни, но деньги мне очень нравились».

— Тогда я поеду в Манилу с тобой и Арти. Поговорите с несколькими людьми. Мне не понадобится много времени, чтобы чему-то научиться».

Дюрант кивнул. "Хорошо. Отлично."

— Когда Арти придет?

"Шесть."

— И что теперь?

Дюрант посмотрел на часы. "Пять пятнадцать."

Она похлопала по кровати. — Тогда у нас просто есть время, не так ли?

«Да, я думаю, что да», — сказал Дюрант, снова ложась в кровать.

Дюрант сказал, что он уже видел огромную каменную голову Фердинанда Маркоса больше раз, чем ему действительно нужно, поэтому Арти Ву поехал по традиционной дороге Кеннон обратно через горы к шоссе, которое шло на юг, в Манилу. Узкая двухполосная Кеннон-роуд извивалась, изгибалась и поворачивала обратно. Ранним утром движение было легким, и Ву вел машину умело, хотя и слишком быстро, щедро используя звуковой сигнал на поворотах.