Столлингс вернул Джордану его удостоверение личности. Его схватили и сунули обратно в карман рубашки. — Что ты делаешь для посольства, Уивер?

«Я из офиса атташе по культуре».

«Я должен был догадаться», сказал Столлингс.

Джордан выпил еще треть пива, а затем наклонился к Столлингсу, снова безуспешно пытаясь сохранить доверительный тон. — У меня есть для тебя сообщение.

"Кто из?"

— Твой зять.

"Который из? У меня два."

«Секретарь Хайнлайн», — сказал Джордан и сделал паузу для драматического эффекта. «Сообщение из трех слов».

— Ну, я думаю, три — это все, что Нил смог сделать.

— Эти три слова таковы, — сказал Джордан, — «Прекрати и воздерживайся». Он откинулся назад, снова надев небольшую натянутую улыбку, на которой не было видно зубов.

Столлингс кивнул, словно переваривая сообщение. Затем ему, казалось, пришла в голову мысль. «Могу ли я отправить ему ответ через вас, ребята из посольства?»

"Ага. Полагаю, что так. Почему нет?"

«Три слова», — сказал Столлингс. — Четыре, если считать мое имя.

Джордан достал из заднего кармана небольшой блокнот и шариковую ручку из кармана рубашки. Открыв блокнот и держа ручку наготове, он снова кивнул Столлингсу.

«Смысл такой», — сказал Столлингс, говоря под диктовку, — «Наедайся, с любовью, папа».

Джордан медленно отложил ручку и, слегка приоткрыв маленький розовый ротик, наблюдал, как Бут Столлингс поднялся и направился к главному выходу из «Шорлив», остановившись лишь на время, достаточное для того, чтобы передать банкноту в 100 песо девушке из бара Уивер П. Джордан, которую велел трахнуть. выключенный.

В переполненном офисе Philippine Airlines в отеле «Интер-Континенталь» Бут Столлингс взял номер и нашел место среди сорока одного потенциального пассажира. Через час и девять минут позвонили по его номеру. Он спросил у клерка по бронированию, как скоро он сможет получить место на рейс до Себу, и ему ответили, что он может вылететь в 16:00. Вручив служащему свою карту American Express и паспорт, Столлингс сказал ей, что это вполне подойдет.

Арти Ву позвонил Бут Столлингс в 13:39 того же дня, и к 14:14 он и Куинси Дюрант были в номере Столлингса в отеле «Манила», упаковывая одежду Лью Риттера и на удивление немного личных вещей в старый буйволовый Гладстон. .

Последним предметом была книга, которую просмотрел Дюрант.

«Что он читает?» — спросил Ву.

«Оден», — сказал Дюрант. «Ранний Оден».

Он передал книгу Ву, который положил ее в сумку и застегнул молнию. Стук в дверь комнаты заставил их переглянуться.

«Стук о плохих новостях, если я когда-либо его слышал», — сказал Ву.

Дюрант подошел к двери и открыл ее. Их было двое в коридоре, один за другим, оба с надписью «Сделано в США». Тому, что был ближе к двери, было около тридцати лет, и он был довольно элегантен, что Дюрант автоматически принял за некую маскировку. Человек номер два, Уивер П. Джордан, вообще не отличался элегантностью.

Элегантный мужчина с интересом осмотрел Дюранта. «Я не верю, что вы мистер Столлингс, не так ли?»

«Я не верю, что это так».

«Я Джек Крэй, а он Уивер Джордан. Мы из посольства, и поскольку г-на Столлингса, судя по всему, здесь нет, нам бы очень хотелось поговорить с вами, г-н Дюрант. А также г-ну Ву».

"Как насчет?"

Крэй стер вежливую улыбку, которую он носил, и принял серьезный, даже серьезный вид. — Я полагаю, тюрьма, и как ее избежать.

«Входите», — сказал Дюрант.

После представления все сели, кроме Дюранта, который прислонился к стене. Крэй и Джордан заняли стулья; У дивана. «Думаю, мне хотелось бы пива», — сказал Ву с улыбкой. "Кто-нибудь еще?"

— Да, я возьму пиво, — сказал Джордан, не обращая внимания на холодный взгляд, которым кинул на него Крей.

Дюрант подал пиво Ву и Джордану, а затем вернулся на свое место у стены. Джордан открыл банку, жадно отпил и ухмыльнулся Дюранту. «Ты стойкий парень, да?»

— Пайлз, — сказал Дюрант, взглянув на часы, а затем на Джека Крея. «Мы немного торопимся».

Ответное выражение лица Крея казалось безразличным ко времени. Это было худое лицо, обтягивающее загорелой кожей скалы и впадины, равнины и хребты. Рот слегка изогнут вверх на одном конце и вниз на другом, придавая всему лицу выражение хронической неуверенности. Голос соответствовал лицу. Это был баритон, резкий, мрачный и полный гравия.

«Как мог бы выразиться наш любимый вице-президент, — сказал хриплый голос, — вы, ребята, в глубокой лаже».

"Это плохо?" Сказал Арти Ву.

Джек Крей проигнорировал Ву и посмотрел на Дюранта. «Вы и/или мистер Ву опознали или обнаружили тела покойной Эмили Кариаги и столь же покойного Эрнесто Пинеды, верно?»

«Правильно», — сказал Дюрант.

— И вы оба связаны с мистером Бутом Столлингсом, который прибыл в Манилу в сопровождении мисс Джорджия Блю и мистера Мориса Оверби, также известного как Другой парень Оверби?

Уивер Джордан тихо рыгнул и сказал: «Старый Другой парень. А я думал, что он снова в тюрьме».

Ву внимательно посмотрел на Уивера Джордана, кивнул, словно придя к какому-то печальному заключению, и повернулся к Крею. «Ваше последнее предложение было обвинением или просто вопросом?»

"Вопрос."

— Тогда ответ — нет.

— Вы не связаны с ними?

Ву выпил немного пива и сказал: «Мистер. Мы с Дюрантом «связаны», как вы это называете. Мы партнеры. Мы также знакомы с мисс Блю и мистером Оверби уже несколько лет. С мистером Столлингсом мы встретились совсем недавно.

«Позвольте мне сказать по-другому», — сказал Крэй. «Участвуете ли вы в каком-либо предприятии со Столлингсом, Блю и Оверби?»

«Иными словами, — сказал Дюрант, — это не ваше, черт возьми, дело».

Крэй улыбнулся и перевел взгляд на потолок. — Думаю, попробую деликатес. Он опустил взгляд и остановил его на Дюранте. «Две недели назад или около того к Буту Столлингсу обратились с просьбой выступить в качестве посредника для политического деятеля здесь, на Филиппинах. Он был достаточно умен, чтобы обсудить это предложение со своим зятем, занимающим ответственный пост в Госдепартаменте».

«Король автомобильного воска», — сказал Дюрант.

Крэй проигнорировал описание. "Мистер. Зять Столлингса в конечном итоге изложил суть предложения на бумаге и распространил его в департаменте как раз в то время, когда политика в отношении Филиппин подвергалась тщательному пересмотру. Меморандум вызвал серьезное обсуждение на самом высоком уровне».

«Это дерьмо попало в вентилятор», — сказал с усмешкой Уивер Джордан.

«Его зять телеграфировал мистеру Столлингсу, убеждая его отказаться от своего проекта», — продолжил Крэй. «Послание было доставлено сегодня лично г-ну Столлингсу».

«Я», — сказал Уивер Джордан. «Столлингс выпустил в ответ ракету с надписью: «Набивайся, с любовью, папа».

«Содержательно», — сказал Арти Ву.

«К сожалению, ответ г-на Столлингса полностью выдвинул на первый план наш магазин», — сказал Крей.

Ву посмотрел на Дюранта, очевидно, озадаченный. «Их магазин?»

«Этот большой магазин в Лэнгли», — сказал Дюрант.

"Ой."

Вздох Крея был свидетельством почти исчерпанного терпения. «На очень высоком уровне было решено не допустить Бута Столлингса к осуществлению его… предприятия». Крэй остановился и холодно посмотрел сначала на Дюранта, затем на Ву. «Те, кто помогает ему или подстрекает его, сознательно или невольно, также будут… обескуражены».

Арти Ву повернулся к Дюранту. — Я бы сказал, что старик Бут ушел и попал в настоящую беду.

«Дорогой мой, да», — сказал Дюрант, покидая свое место у стены и направляясь к тому месту, где сидел Джек Крей. Глядя на Крея, он спросил: «Что говорят люди Акино обо всех этих сумасшедших американцах, бегающих вокруг и пытающихся помешать их правительству?» Когда Крэй не ответил, Дюрант выглядел удивленным. — Только не говори мне, что ты даже не упомянул им об этом?

Уивер Джордан бросил свою теперь уже пустую банку из-под пива в корзину для мусора и сказал: «Почему бы нам просто не погрузить этих двух придурков следующим рейсом обратно в Лос-Анджелес?»

«Да», — мягко сказал Арти Ву. — Почему бы и нет, мистер Крей?

Крейская роза. Хотя он сидел уже не менее пятнадцати минут, на его сером костюме не было ни одной морщинки. Он устроил Ву и Дюранту последнюю проверку.

— Через неделю мы вас двоих вывернем наизнанку. Он улыбнулся. – Если только лейтенант Круз нас не опередит.

Когда ни Ву, ни Дюрант не ответили, Крэй повернулся, быстро подошел к двери и открыл ее. Уивер Джордан тоже направился к двери, но остановился на время, достаточное для того, чтобы одарить Ву и Дюранта одной из своих маленьких натянутых ухмылок и подмигнуть.

«Увидимся на Себу, ребята», — сказал он и последовал за Джеком Креем из комнаты.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 24

Когда Другой парень Оверби пристегнулся к одному из задних сидений у левого окна, Боингу 707 потребовался всего час, чтобы пролететь 365 миль на юг от Манилы до длинного тонкого острова, который столетия назад назывался Сугбо, затем Зугбу и, наконец, Себу.

Остров, ощетинившийся хребтом зеленых гор, имел длину триста километров и ширину в самом широком месте сорок километров. Примерно на полпути между его северной и южной оконечностями, обращенным на восток, к проливу Бохол, находился порт Себу-Сити с населением около 600 000 человек, который из всех городов Азии был абсолютным фаворитом Другого Оверби.

Когда самолет 707 Philippine Airlines начал снижение в аэропорту Мактана, Оверби задумался о том, почему Себу-Сити до сих пор занимает такое высокое место в его пантеоне мегаполисов. Во-первых, он достаточно старый, сказал он себе, а тебе нравятся настоящие старые города. Себу-Сити был основан в 1565 году — дату, которую Оверби легко запомнить, потому что ровно четыреста лет спустя он спустился по трапу каботажного судна Sweet Lines на третий пирс с 29 долларами и мелочью в кармане.

Год спустя он прилетел в Манилу, а затем в Бангкок с почти 3000 долларами в новеньком денежном поясе. «И поэтому Себу тебе нравится больше всего», — решил он. Потому что, когда ты был здесь ребенком, ты толстел вместо того, чтобы остаться нищим на пляже.

Испанцы основали город Себу через сорок четыре года после того, как копье вождя Лапу-Лапу оборвало жизнь португальского мореплавателя Фернана Магеллана на острове Мактан, том самом острове, где приземлился самолет Оверби. В конце концов они поставили статую Лапу-Лапу и назвали в его честь вкусную рыбу, но что кебуанцы почитали гораздо больше, чем мертвого вождя, так это фрагменты Креста Магеллана, первого христианского креста, когда-либо увиденного на Филиппинах.

Сообщается, что фрагменты были запечатаны внутри другого креста, сделанного из дерева тиндало, который выставлялся в киоске на верхней улице Магал-лейнс. Оверби вспомнил, что храм, если это был он, привлекал почти равное количество паломников, нищих и карманников. Он предположил, что это все еще так.

Оказавшись в терминале аэропорта, Оверби проигнорировал уговоры дюжины продавцов гитар и обнаружил водителя, который клялся, что кондиционер в его такси все еще работает. Частично для того, чтобы вернуться к практике, Оверби поторговался с водителем о фиксированной цене на проезд в отеле «Магеллан». Сделка состоялась, они покинули аэропорт, проехали вверх по мосту Мандауэ-Мактан, мимо завода Timex, вдоль южного края поля для гольфа Club Filipino и в нескольких минутах езды от отеля Magellan, построенного двадцать три года назад. который уже давно присвоил себе четыре звезды за атмосферу и пять за обслуживание.

Прошел двадцать один год с тех пор, как Оверби впервые поселился в отеле «Магеллан». Это произошло сразу после того, как он увеличил свою долю в 29 долларов до 200 долларов в рамках бесконтактной сделки на десять ящиков PX Camel, контрабандой доставленных из Субика вторым помощником капитана на грузовом судне, зарегистрированном в Панаме. Как только 200 долларов были надежно застегнуты в его заднем кармане, Оверби выписался из YMCA и пересел в «Магеллан».

Пятиэтажный отель был построен в форме буквы Y. В нем было двести номеров и больше посыльных, чем это действительно требовалось. Трое из них теперь видели, как Оверби и его сумка вышли из такси и вошли в отель. Войдя и оглядевшись, Оверби заметил, что в вестибюле все еще пахнет максимальной терпимостью. Это была та же самая атмосфера, которую он находил по всему миру в коммерческих отелях, где было принято не проявлять чрезмерного любопытства к своим гостям или друзьям своих гостей. Он вспомнил, что когда-то такие гостиницы всегда можно было найти возле вокзала. Теперь они все были недалеко от аэропорта.

Инстинктивно консервативный, Оверби также был рад видеть, что в вестибюле «Магеллана» почти ничего не изменилось. Рядом с лифтами все еще стоял настоящий киоск для сигар, как раз там, где он должен был быть. Напротив лифтов располагалась стойка администратора, а рядом с ней — зарешеченное окно кассы. Для сидения здесь стояли те же низкие удобные кресла и диваны, занятые, как он увидел, упакованными японскими туристами лет двадцати-тридцати, которые, казалось, задавались вопросом, где происходит действие.

На стойке регистрации Оверби спросил о своем бронировании. Молодой портье вскинул брови вверх и вниз, приветствуя Себу, и пробормотал, что менеджеру очень хотелось бы поговорить с мистером Оверби. Клерк ушел и вернулся с Антонио Империалом.

Оверби не пытался скрыть своего шока. «Господи, Тони, ты менеджер?»

Империал, невысокий, широкий мужчина с широкой блестящей улыбкой, развел обе руки в жесте, охватившем весь отель. «Империал Магеллана — к вашим услугам», — сказал он и потянулся через стойку, чтобы схватить правую руку Оверби и энергично потряс ее. «Сколько времени прошло, Другой парень?» — сказал Империал, все еще качая.