Когда Дюрант подошел к ней, первое, что сделал Тути Ортис, это взял свою правую руку в обе свои и прошептал: «Это было прекрасно, Куинси. Это была самая красивая заупокойная месса, которую я когда-либо видел».

— Мне бы хотелось побывать там, Тути, но… — Он пожал плечами, заставив пожимать плечами сказать, что месса была для семьи и друзей покойной Эмили, а не для ее иностранного любовника.

Тути кивнул. — Я понимаю, и Эмили тоже.

— Нам нужно поговорить, Тути.

"О-?"

"Да."

"Сейчас?"

Дюрант кивнул. Она посмотрела на часы. — Что ж, — сказала она, ее голос был полон сомнений, — я полагаю, мы могли бы, если бы… Как это часто случалось, Тути Ортис не закончила предложение. Почти хронические недоделки были одной из ее менее привлекательных привычек. Дюрант терпеливо ждал вопроса, который, как он был уверен, она задаст.

— Ты действительно нашел?

«Я нашел ее», — сказал Дюрант.

— Это было?.. Выражение ее лица было синонимом ужасного.

— Все было хуже, Тути.

Она повернулась к телохранителю и что-то сказала тихим голосом. Телохранитель нахмурился, выражая неодобрение. Она огрызнулась на него. Телохранитель бросил на Дюранта взгляд, почти предупреждающий, повернулся и вошел в газетный киоск-аптеку, где его партнер читал маленькому мальчику комиксы. Сестра мальчика пыталась сделать вид, будто понятия не имеет, кто они такие.

— Знаешь, они водят детей в кофейню…

«Мороженое», — сказал Дюрант.

Тути кивнул. «У нас будет что-нибудь приятное в Каури-комнате».

«Я не думаю, что он еще открыт», — сказал Дюрант.

Тути улыбнулась одной из своих самых покровительственных улыбок. — Они откроют его для…

«Мы», — ответил Дюрант.

— Я, — поправила она его.

Когда Тути Ортис ворвался в пустой зал Каури, сопровождаемый Дюрантом, метрдотель, нахмурившись, обернулся, увидел, кто это был, стер хмурый взгляд, надел куртку и проводил их к угловой кабинке. Тути Ортис заказал кофе и карамельную выпечку на двоих. Дюрант не хотел никакой выпечки, но не возражал, потому что знал, что Тути съест его.

Но она почти забыла съесть свою, когда Дюрант начал свой тщательно приукрашенный отчет об обнаружении мертвой Эмили Кариаги. Это была почти копия отчета, который он дал лейтенанту Крузу, детективу по расследованию убийств, за исключением того, что теперь он сделал его немного более зловещим в пользу Тути.

Она слушала, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Когда он закончил, она сказала: «Боже мой, как ужасно», взяла вилку и набросилась на выпечку.

Дюрант подождал, пока она прожевала и проглотила два кусочка. Затем он сказал: «Сначала бедный Эрни Пинеда в Багио, потом Эмили».

Вилка остановилась в нескольких дюймах от полуоткрытого рта Тути. Рот закрылся, и она медленно опустила вилку на тарелку. «Они не были связаны», — сказала она. «Они не могли быть, потому что…» И снова ее приговор закончился преждевременно.

«Они были в некотором роде, Тути», — сказал Дюрант. "Связанный."

"Как?"

«Ты знаешь Арти Ву?» он сказал.

«Конечно, я знаю Арти».

«Ну, мы с Арти вели какие-то дела с бедным Эрни, и именно нам пришлось опознать его тело».

Она наклонилась к нему, на мгновение забыв о своем печенье. — Ты действительно видел…

Дюрант кивнул.

Она огляделась и понизила голос до шепота. — Они действительно…

— Они их отрезали, Тути, — сказал Дюрант.

— Но Эмили не сказала мне… — Она остановилась и снова взялась за выпечку, съев ее четырьмя большими кусками.

— Чего тебе не сказал? Дюрант сказал, когда был проглочен последний кусочек.

Она потянулась к его тарелке и с легкой улыбкой спросила, действительно ли он этого хочет. Он подтолкнул к ней тарелку. — Чего тебе не сказал, Тути? Дюрант сказал еще раз.

— О тебе и Эрни.

— Ты говорил с ней?

Тути, занятый жеванием, только кивнул.

"Когда?"

Она сглотнула и сказала: «Когда она вернулась из Багио. Она позвонила, чтобы рассказать мне об Эрни, и хотела знать, почему кому-то, ну, вы знаете, хочется сделать то… Ну, я отметил, что Эрни, в конце концов, был его троюродным братом и…

И снова она подъехала к одному из своих несвоевременных словесных красных светофоров. Дюрант сделал вид, что не заметил. Он достал сигарету и закурил ее. Выпустив дым вверх и в сторону, он сказал: «Вы говорили?»

«Все об этом говорят».

"Они?"

"Конечно."

«Об Эмили».

— О бедном Эрни.

"Ой. Верно. Ему." Дюрант затушил в пепельнице едва выкуренную сигарету. — Кто все, Тути?

Она шевельнула плечами, как бы говоря, что все знают, кто все такие. Когда Дюрант все еще выглядел скептически, она сказала: «Крис», тем самым доказав свою точку зрения, упомянув имя мужа.

— Как старик Крис себя чувствует теперь, когда его покровитель уехал на Гавайи?

«Они все еще разговаривают».

— Думаю, Крис звонит, чтобы подбодрить его.

«Ему звонит президент ».

«О чем говорят Крис и старик?» - сказал Дюрант. — Мертвый троюродный брат?

— Ты мне не веришь, да?

— Ты еще ничего не сказал, Тути. Нет ничего, чему можно было бы не верить».

— Хорошо, — сказала она, снова наклоняясь вперед. — Я скажу тебе именно то, что сказал Эмили.

— Именно это тебе и сказал Крис, верно?

— Крис знает, что… — Она снова остановилась.

«Продолжаем», — закончил Дюрант. — Я уверен, что так оно и есть.

Тути огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – По крайней мере, он знает, что Эрни был…

"Что?" — сказал Дюрант, удивленный резкостью своего голоса.

Это также удивило Тути. «А… коммунист», — сказала она.

Дюрант улыбнулся. Улыбка превратилась в широкую ухмылку. — Наш Эрни?

Она лукаво взглянула на Дюранта. «Они думали, что он был. Он был их линией входа во дворец.

«Эрни был линией Новой народной армии в Малакананге?»

Она кивнула.

«Что бы Эрни использовал для добросовестности?»

«Деньги», — сказала она. «Его постоянно вмешивали в сделки с «Паласом». Ты знаешь что. Поэтому он отдал половину того, что заработал, ННА».

— Могу поспорить, он также дал им информацию.

«Это не была настоящая информация. Это было-"

«Приготовлено во дворце», — закончил Дюрант.

Она кивнула.

«И он сообщал Дворцу все, что мог узнать о ННА».

"Конечно."

— Что у них на него было?

"ВОЗ?"

«НПА. Эрни не просто бродил вокруг, пока не наткнулся на какого-то типа из ННА и не сказал: «Привет. Я бы хотел быть твоим дворцовым шпионом».

«Они шантажировали его», — сказала она. — Его фотографии в постели с…

«Мальчики?»

Она кивнула.

— Эрни было наплевать, кто об этом знал.

«Но они думали , что он это сделал».

Дюрант несколько раз медленно покачал головой. «НПА слишком умна для этого. Они взяли деньги Эрни и его сфабрикованную ложь о Дворце и кормили его с ложечки собственной ложью, чтобы он накормил Дворец. Но когда Маркос сбежал, бесполезность бедного Эрни закончилась, и он тоже.

«Они убили его тогда, не так ли? ННА».

«Я не знаю», — сказал Дюрант. "Сделали ли они?"

— Но с чего бы… Тути Ортис снова не закончила то, что начала. Только на этот раз это было не по привычке, а из-за того, что она увидела через плечо Дюранта.

Дюрант повернулся. К угловой кабинке направился Арти Ву, которого преследовали два телохранителя. Ву держал хихикающего шестилетнего мальчика на сгибе левой руки. В правой руке Ву была рука девятилетней сестры, которая с обожанием ему улыбалась.

— Тути, — сказал Арти Ву, уложив мальчика на землю и наклонившись, чтобы поцеловать мать в щеку.

«Арти! Так приятно... У нас с Куинси была такая...

«Приятный разговор», — закончил за нее Арти Ву.

Тути посмотрела на часы. "Боже мой!" Она выскользнула из кабинки. — Я действительно, должно быть…

«Ты прекрасно выглядишь, Тути», — сказал Ву.

Она улыбнулась и повернулась к Дюранту. — Куинси, я очень надеюсь, что ты не…

«Не волнуйтесь», — сказала Дюрант, совершенно не понимая, на что она надеется.

Тути Ортис нервно улыбнулась, взяла детей за руки и выбежала из комнаты Каури. Один из телохранителей шел впереди нее. Другой последовал за ним, пятясь назад, его глаза были устремлены на кабинку, где сейчас сидел Арти Ву напротив Дюранта.

"Хорошо?" - сказал Ву.

«Угадай, кто такой бедный Эрни?»

«Есть или было?»

"Является."

"Без понятия."

«Он настоящий мертвый двойной агент».

«Должно быть, это другой Эрни», — сказал Арти Ву.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 23

В 10:47 того утра Бут Столлингс был почти на полпути к острову Коррегидор, когда один из двух двигателей судна на подводных крыльях вышел из строя, и пилот немедленно выключил другой. Филиппинский экипаж, Бут Столлингс и почти три дюжины других пассажиров, в том числе двадцать четыре молодых японских военно-морских летчика в безупречной белой форме, начали дрейфовать по течению в Манильском заливе.

Один из авиаторов и Столлингс вели что-то вроде разговора, почти крича, чтобы их услышали сквозь вой двигателей. Английский язык молодого летчика был элементарным, но он, казалось, был полон решимости донести свою точку зрения, а именно: Соединенным Штатам очень повезло, что в эти времена серьезной международной опасности их возглавлял величайший президент в их истории. Когда Столлингс ответил, что президент определенно обладает необычным пониманием истории, молодой летчик торжественно кивнул.

Они дрейфовали всего несколько минут, прежде чем к ним подошло двойное судно на подводных крыльях, и два филиппинских экипажа провели короткое совещание. Поскольку ВМС Японии были постоянными постоянными заказчиками, было решено, что авиаторы будут переведены на другое судно на подводных крыльях и переправлены на Коррегидор. Оставшаяся дюжина или около того пассажиров останется на борту вышедшего из строя судна, которое, хромая, вернется в порт (« Хромают ли суда на подводных крыльях?» — задавался вопросом Столлингс), где им с радостью возместят все расходы.

Это заявление было встречено с отставкой всеми опытными туристами, за исключением седовласого американца, который тут же устроил танец дождя вокруг ошеломленной филиппинской команды, обвиняя ее в некомпетентности, фаворитизме и, самое главное, в неблагодарности. Члены филиппинской команды, всегда вежливые, кивнули в знак согласия и захихикали, спрятав руки.

Когда судно на подводных крыльях пришвартовалось в Маниле, аккуратно упакованные денежные средства были готовы. Разгневанный американец настоял на том, чтобы пересчитать свои деньги дважды, пока Столлингс стоял в очереди позади него. Вместо того, чтобы пересчитывать свой возврат, Столлингс просто сложил его один раз и сунул в карман брюк.

«Наверное, подстриг тебя на сто песо», — сказал седовласый американец.

"Думаю да?"

«Чертова вещь, которую я когда-либо видел», — сказал американец. «Мы превратим Коррегидор в проклятую святыню и просто чертовски большую туристическую достопримечательность, и кому они отдадут приоритет? Чертовы япошки, вот кто — те самые ублюдки, которые сравняли его с землей во время войны».

«Наверное, внуки этих ублюдков», — сказал Столлингс.

"То же самое. Куда ты направляешься?

«Отель Манила».

"Я тоже. Хотите поехать в такси?

Столлингс согласился, и они были уже почти на полпути к улице, прежде чем он остановился и повернулся, чтобы внимательно осмотреть американца. — А что, если бы я сказал «нет»?

Американец слегка улыбнулся ему. — Тогда мне придется поискать вас позже, мистер Столлингс.

Вместо отеля «Манила» они пошли в ближайший бар с кондиционером. Это было веселое заведение на набережной под названием «Шорлив», где присутствовали обычные девчонки-подростки из бара и звучал чрезвычайно громкий хард-рок. Когда одна из девушек из бара наклонилась, чтобы узнать, нужна ли им компания, седовласый американец велел ей идти на хер и попросить кого-нибудь принести им две бутылки Сан-Мигеля, но без стаканов.

«От очков можно заразиться СПИДом», — объяснил Столлингсу американец. — Знаешь, всем этим дурочкам нравится, когда там сзади. Контроль над рождаемостью по-филиппински».

«Как тебя сегодня зовут?» — спросил Столлингс.

«Уивер П. Джордан».

Столлингс кивнул, словно подтверждая какое-то мрачное подозрение. «Настоящее жуткое имя».

Джордан улыбнулся своей маленькой натянутой улыбкой и сказал: «Что такое привидение?»

Затем пришло пиво, и Джордан ладонью вытер горлышко бутылки. Столлингс этого не сделал. Выпив треть пива, Джордан поставил бутылку и перегнулся через стол, опершись на голые руки, на которых было слишком много мяса и слишком мало волос.

Волосы на его голове, напротив, были длинными, густыми и блестящими седыми. Под ним виднелось все еще неопределенное лицо сварливого ребенка в мокрых подгузниках и сломанной погремушке. Щеки были толстые и круглые, а рот маленький, розовый и влажный. Это лицо, подумал Столлингс, через несколько лет рухнет само по себе, как воздушный шарик, оставшийся от вечеринки.

«Я из посольства», — сказал Уивер Джордан, безуспешно пытаясь сохранить конфиденциальность своего тона и все же заставить себя быть услышанным сквозь шум хард-рока.

«Чье посольство?»

«Кто, черт возьми, ты думаешь?» — рявкнул Джордан, полез в карман рубашки, вытащил что-то и швырнул это через стол. Когда рука Джордана поднялась, Столлингс взял удостоверение личности, завернутое в ламинированный пластик. В карточке утверждалось, что Уивер П. Джордан III является сотрудником Государственного департамента США и ему должны быть предоставлены все права и привилегии, связанные с этим. В нем также утверждалось, что его рост составлял 5 футов 10 1/2 дюйма , весил 178 фунтов и он родился сорок три года назад в Индиане, хотя точное место его рождения осталось неустановленным.