Оверби шел впереди, Джорджия Блю была немного позади него и слева от него, у обочины, откуда могли возникнуть проблемы, если таковые возникнут. Оверби шел вперед, придерживаясь своей роли туриста, широко раскрыв глаза и всезнающую ухмылку на лице.

Беда пришла от большого пьяного американского моряка, который носил футболку с надписью «Всеамериканский пипец». Он схватил Джорджию Блю за правое запястье и провозгласил: «Ничего не могу поделать – я влюблен!»

Оверби повернулась и бесстрастно наблюдала, как Джорджия Блю позволила себе развернуться. Она чуть не рассмеялась, когда моряк сказал ей, что его возбуждают высокие женщины. Но затем ее левая рука метнулась к большой правой руке, которая все еще сжимала ее запястье. Ее пальцы искали и нашли нерв, который находился чуть ниже подушечки его большого пальца. Она подавила это. Матрос кричал. Он продолжал кричать, а она заставила его встать на колени, отпустила и ушла. Небольшая толпа быстро собралась, чтобы обсудить, достаточно ли поврежден стоявший на коленях мужчина, чтобы перекатиться.

— Дюрант вас этому научил, не так ли? — сказал Оверби, когда к нему присоединилась Джорджия Блю.

— Он?

«Однажды я видел, как он сделал это в Бангкоке с какой-то большой обезьяной из спецназа».

— Со мной все в порядке, Другой парень, но было очень мило с твоей стороны спросить.

Оверби бросил на нее быстрый озадаченный взгляд. — Я не волновался, если ты это имеешь в виду. Это то, что ты чертовски хорошо делаешь.

Она слегка кивнула, отводя взгляд, и сказала: «Ты прав. Это то, что я чертовски хорошо делаю».

Зазывал возле «Боя Хауди» был австралиец размером с жокея, с недостаточным количеством зубов и громким голосом. У него был один хороший глаз и один молочный. Он внимательно посмотрел на Оверби.

— Давно, приятель, — сказал зазывал.

— Скажи ему, что я здесь.

— Скажи ему сам.

В «Boy Howdy’s» было не совсем темно, как смола, из-за розового света, исходившего от небольшой сцены, где три обнаженные женщины — две филиппинки и одна китаянка — были заняты вялой, смутно аэробной оргией. Под сценой оркестр из трех человек, состоявший из фортепиано, барабанов и саксофона, играл «Moon River».

Там были две стены кабинок, длинный битком набитый бар и две дюжины очень маленьких столиков, за которыми бродили беспокойные девушки из бара в поисках добычи. Заведение было заполнено чуть больше чем наполовину, и большинство посетителей были японскими мужчинами, которые смотрели шоу и хихикали, попивая кока-колу и виски.

Филиппинец с акромегалическим подбородком и густыми черными волосами до плеч подошел к Оверби и кивнул. Он был невысоким гигантом шести-семи-восьми лет и носил уверенный вид опытного вышибалы, который до сих пор наслаждается своим ремеслом. Три неровных шрама бежали по его правой щеке, словно знаки отличия.

"Кто она?" — сказал вышибала, указывая подбородком на Джорджию Блю.

«Ванда Мэй», — сказал Оверби.

Вышибала нахмурился. «Бой ничего не говорил ни о какой Ванде Мэй».

«Она работает всю ночь, за нее все заплатили, и я не хочу, чтобы она прогуляла», — объяснил Оверби.

Это было то, что вышибала мог понять. Он мотнул головой назад. "Ну давай же."

Оверби и Джорджия Блю последовали за ним по короткому коридору с двумя дверями, ведущими в туалеты. В конце коридора была третья металлическая дверь. Вышибала повернулся к Оверби. «Поднимите руки».

Оверби вырастил их. Вышибала начал с подмышек Оверби и похлопал его вниз. Когда он достиг колен, Оверби сказал: «Это достаточно далеко».

Вышибала поднял глаза, покачал своей большой головой и продолжил бы идти дальше, если бы Джорджия Блу не воткнула «Вальтер» ему в левое ухо. «Он сказал, что это достаточно далеко», — сказала она ему, когда он медленно поднялся, все еще частично уткнувшись мордой в ухо.

Оверби осмотрел вышибалу. — Если мы войдем с этой штукой, растущей у тебя из уха, ты будешь выглядеть довольно глупо. Так почему бы тебе просто не открыть дверь, и мы войдем, а ты можешь остаться здесь и следить за происходящим. Хорошо?"

Из-за пистолета, приставленного ему к уху, вышибала смог лишь кивнуть на долю дюйма.

«Что мне сделать, — спросил Оверби, — позвонить в колокольчик?»

«Один длинный; два коротких, — сказал вышибала.

Оверби нажал черную кнопку, как было указано. Мгновение спустя раздался звуковой сигнал разблокировки. Оверби приоткрыл дверь и подождал, пока не почувствовал спину Джорджии Блу. "Хорошо?" он сказал.

«Хорошо», — ответила она, используя «Вальтер», чтобы помахать вышибале обратно в короткий коридор.

Оверби широко открыл металлическую дверь и стоял там, на мгновение прикрывая Джорджию Блю. Она быстро повернулась лицом к Оверби и сунула «вальтер» обратно под гавайскую рубашку.

Комната, в которую они вошли, была не больше большого ковра, примерно десять на пятнадцать футов. Вся его мебель, казалось, была сделана из пластика, хрома и кожи. Не было окон. Одна стена была выкрашена в черный цвет и украшена большой картиной, написанной акрилом на бархате, изображающей идеализированный тропический пляж с множеством кокосовых пальм и толстым тигром, преследующим еще более толстого карабао.

Бой Хауди стоял перед хромированным и пластиковым столом, одетый в тагальский баронг с длинными рукавами , под которым виднелся старомодный сетчатый нижний жилет. Рыжие волосы на груди, поседевшие, торчали и вились сквозь жилет.

По меньшей мере шесть футов один или два года, у Хауди были толстые покатые плечи уличного скандалиста и свободно свисающие руки. Лицо его, казалось, было сделано из розовых бугорков. У одного уха, правого, была откушена мочка. Маленькие голубые глаза, немного потускневшие, запрятались в его голову под густыми красными густыми бровями, которые тоже поседели. Волосы на макушке были короткими и жесткими и, казалось, были завиты на место. Они были намного краснее, чем его брови, и Оверби догадался, что он их красит.

"Кто она?" — сказал Бой «Привет» в качестве приветствия голосом, который для Оверби всегда звучал как первый укус напильника.

«Джорджия Блю».

Хауди ухмыльнулся, обнажив два золотых зуба. «Это что-то вроде «Сладкой Джорджии Браун»?»

«Знаете, такого раньше никогда не возникало», — сказала она.

— Могу поспорить, — сказал Хоуди и сделал неловкий жест. — Ну, садись где угодно.

Джорджия Блю выбрала кресло из хрома и кожи. Оверби взял трубку с прямой спинкой — единственную в комнате. Он сидел, твердо поставив ноги на пол, скрестив руки на груди. Он огляделся и кивнул на акриловую картину. «Это что-то новое», — сказал он.

«Вроде как все сказано, не так ли?» Мальчик, Привет, сказал.

«Подводит итоги».

«Ну, что же это будет, Другой парень? Выпивка и дела, или дела и потом выпивка?

"Бизнес."

Бой Хоуди кивнул и прислонился задом к столу. — Я не против сказать тебе, что мне пришлось приложить немало усилий и затрат, чтобы найти двух твоих товарищей. Ужасные неприятности и огромные расходы.

— Думаю, два телефонных звонка и, может быть, пятьдесят песо посыльному.

Хауди обратил улыбку сообщника на Джорджию Блу. «Вы когда-нибудь замечали, какой быстрый язык у старого Другого?»

"Часто."

«Но я сделал это, Другой парень. Это стоило мне времени и денег, но я спустил их на землю и поговорил с ними обоими».

«Что сказал Дюрант? Привет и пока?"

«То, что мы с Дюрантом друг друга неправильно раздражаем, не означает, что мы не можем вести какой-то бизнес».

— Мальчик, — сказал Оверби. "Слушать. Дюрант не будет с тобой разговаривать. Я это знаю, и ты это знаешь. Так что же сказал Арти?

Хауди вложил в свой ответ долю теплоты. «Старый Арти. Предложите мне выбор, с кем вести дела, и я каждый раз говорю: дайте мне китайца. Тебе что-то говорят, можешь засунуть это в банк. Поэтому, когда я рассказываю Арти обо всех затратах и времени, потраченных на его поиски, он говорит, что ценит мои усилия и готов позаботиться обо мне лично, но у него пока нет с тобой никакой сделки, Другой парень, и он Думаю, моя доля должна будет получиться из вашей доли.

— Похоже на Арти.

«Поэтому я говорю: «Арти, как ты думаешь, о чем мне следует попросить старого Другого?» Назовите мне справедливую цену, — говорю я, — такую, которая отправит его прочь, напевая про себя. А Арти говорит, что, по его мнению, справедливая, минимальная цена составит десять тысяч долларов США.

— Значит, Арти полон дерьма, — сказал Оверби.

Меланхолическое выражение медленно распространилось по узловатому лицу Хоуди. «Я знаю тебя, Другой парень. Знаю тебя много лет. И я знаю Арти и этого чертового Дюранта. И я знаю, что они недешевы, и вы тоже — и никогда не обходились. Так что вы, ребята, готовите что-то сытное и вкусное, и я думаю, мне пора взять свою ложку.

Оверби вздохнул, долгие мгновения смотрел в пол, а затем поднял глаза, полные честности и чистого намерения.

«Мальчик, давай проясним одну вещь. Я здесь, чтобы заплатить вам немного денег. Я звонил тебе из Лос-Анджелеса и просил найти Арти и Дюранта. Ты сделал это, и я ценю это. Но все, что я делаю, соответствует спецификациям, за исключением чистых расходов. И это все, что я могу предложить Ву и Дюранту: голые расходы плюс кусочек сладкого время от времени. Итак, сколько телефонных звонков вы сделали? Два? Три? Хорошо. Скажем, три. Я заплачу вам тысячу долларов за звонок. Три тысячи долларов. А если это не более чем справедливо, то, ей-богу, я даже не знаю, что еще».

На лице Хауди появилось выражение крайнего уныния и уязвленной гордости. «Другой, ты не платишь мне за то, чтобы я взял трубку и набрал несколько номеров. Вы платите мне, потому что я знаю, какие номера набирать, и потому что я обеспечиваю лучшую, блин, систему обмена сообщениями между Гонолулу и Сиднеем. Значит, вы должны мне за уникальные, профессионально оказанные услуги. И если это не стоит восьми тысяч наличных, я съем свою задницу».

— За профессиональные услуги я наложу тысячу.

"Четыре тысячи? Это... профессиональное оскорбление. Но поскольку вы старый клиент, я переброшу ее на шесть.

И снова Оверби вздохнул и снова осмотрел пол. Когда он, наконец, поднял голову, он сказал: «Покопавшись в собственном кармане, я смогу пройти пять». Его тон стал холодным. «Но это использование моих собственных денег».

— Пять, говоришь?

"Пять."

— Тогда пять.

— Хорошо, — сказал Оверби. «Где Арти и Дюрант?»

«Могу ли я сначала увидеть немного денег, Другой парень?»

Оверби наклонился и начал подтягивать правую штанину джинсов. Джорджия Блу наклонилась вперед в кресле и потянулась за спину, словно собираясь почесаться. Мальчик Хауди подошел к своему хромированному и пластиковому столу и открыл ящик.

К голой правой ноге Оверби с помощью липучки был прикреплен толстый конверт номер десять. Он оторвал липучку и бросил конверт на стол Хоуди. Хауди ухмыльнулся, взял конверт и заглянул внутрь.

«У меня есть их адрес и номер телефона здесь», — сказал он, протягивая правую руку к открытому ящику стола.

"Не!" — сказала Джорджия Блу, выдавив это слово.

Бой Хауди посмотрел на нее с удивлением, которое могло быть как настоящим, так и притворным. — Что не так, мисс Сладкая Джорджия Блю?

Правая рука Джорджии Блу высунулась из-за спины. В нем был «Вальтер». Удивление Боя Хауди оказалось искренним.

«Не лезьте в ящик», — сказала она. «Просто скажите Otherguy то, что он хочет знать, и посчитайте свои деньги. Он позвонит, чтобы подтвердить Ву и Дюранта. Если ты не врешь, мы уйдем».

Хауди первым делом пересчитал свои деньги. Пока он считал, Оверби подошел к столу, полез в открытый ящик и достал полуавтоматический «Кольт» 45-го калибра, модель 1911 года. Он снял обойму, положил ее в карман и поработал затвором, выбрасывая патрон в патронник. Затем он положил кольт обратно в ящик, а выброшенный патрон в карман.

— Хорошо, — сказал Оверби. «Где Арти и Дюрант?»

— Полуостров, — сказал Хауди, все еще пересчитывая свои деньги.

«Здесь или в Гонконге?»

"Здесь. Цифры-"

«Я знаю номер», — сказал Оверби, взял трубку, набрал номер и спросил мистера Ву. Когда Арти Ву ответил, Оверби представился и сказал: «Я с Боем Хауди, известным придурком, и мы закончили наши дела, так что, думаю, мне лучше зайти и увидеться с тобой и Куинси». После того, как они договорились о времени, Оверби сказал: «Еще кое-что. У меня есть для тебя сюрприз. Он выслушал и ответил: «Это не что, Арти, это она. Джорджия Блю… Да, ты прав. Вам лучше рассказать Дюранту.

Повесив трубку, Оверби повернулся и мрачно посмотрел на Хоуди. — Мы все равно можем забрать пять тысяч и получить тебя даром, Мальчик.

Хауди покачал головой. «Может быть, несколько лет назад. Но не сейчас. Тебя слишком долго не было, Другой парень. Когда-то у тебя было преимущество, но ты где-то его потерял.

— И ты все еще чертовски безнадежен, — сказал Оверби, поворачиваясь и направляясь к двери. Он протянул ее открытой Джорджии Блю, которая вышла из комнаты, ее «Вальтер» все еще указывал на Боя Хауди.

Когда она подошла к холлу, Хауди сказал: «Мне нравятся мои большие женщины, Sweet Georgia Blue».

Она не ответила, как и Оверби, когда он вошел в металлическую дверь и закрыл ее за собой. Мальчик Хауди несколько мгновений стоял за столом, нахмурившись, затем взял трубку и набрал номер. Когда на него ответили, он сказал: «Это я, и все произошло так, как я сказал». Он выслушал вопрос, а затем ответил: «Нет, он ягненок. Тебе нужно следить за Ву и этим чертовым Дюрантом».

OceanofPDF.com

ГЛАВА 14

Было уже за полночь, когда Арти Ву услышал стук в дверь, повернулся и сказал: «Давай покончим с этим».

Джорджия Блю поднялась, ее руки бессознательно поглаживали и теребили яркую гавайскую рубашку, которую она все еще носила. Склонив голову, она медленно прошла через гостиную номера отеля «Пенинсула». Ву и Другой парень Оверби наблюдали за ней с очевидным любопытством. Ву лежал на диване; Оверби в кресле. Когда она подошла к двери, ее склоненная голова поднялась, и оба мужчины, казалось, расслабились.