"Просто держи свое имя подальше от газет, бастер. Считай, что ты на испытательном сроке".

"Спасибо, Джек. Представь, что ты наелся".

"Чем ты сейчас занимаешься?" - спокойно спросил он.

"Задаю несколько вопросов то тут, то там".

"Я должен предоставить это профессионалам".

"Это свободная страна".

"Слава Богу, что хотя бы это неправда", - фыркнул он. "Но если ты хотел выяснить, в чем дело, почему ты не остался в Аррасе?"

"Потому что я ничего не мог им сказать. И, ради Бога, я бы..."

"Я знаю: ты был бы в морозилке. Что ж, ты это заслужил, ты знал, что нарушаешь их законы, и тебе за это платили. Но если бы вы остались, тогда у нас были бы какие-то основания подтолкнуть их к действию. Вы были в бизнесе достаточно долго, чтобы знать, как работает Министерство иностранных дел ": просто нужно выразить обеспокоенность тем, что там был убит гражданин Великобритании, и не будут ли они любезны убрать свои пальцы? И мы бы тоже это сделали.'

"Для страхового агента Lloyd's, за рулем Rover и с адресом вроде Кингскатт-Мэнор. Я имею в виду не водителя автобуса в пакетном туре".

Он посмотрел на меня с каким-то рычанием. "Ты становишься классово сознательным на склоне лет? Неважно. Но что произойдет, если FO выразит беспокойство сейчас?" – Аррасские роззеры в ответ выражают обеспокоенность тем, что единственный свидетель сбежал в Великобританию, и что мы с этим делаем? Правительству ее Величества действительно не нравится, когда его граждан похищают за границей, страховщикам или водителям автобусов, так что не утруждай себя слишком внимательным чтением следующего списка почетных званий, бастер. Тебя в нем нет. '

"Должно быть, в последнее время вы не слишком часто дышали здешним воздухом".

"Я что?"

- Пропустим это. - Я встал. - Значит, таков был порядок дня?

"Так и было. А теперь убирайся и дай человеку спокойно пообедать за работой".

"Я не могу, пока вы не подпишете мой пропуск. И я не должен ходить по этим коридорам без охраны".

Он нацарапал подпись и бросил мне маленький зеленый листок обратно. "Найди свой собственный выход. Назови это тестом на инициативу".

Я оглянулась, держа руку на дверной ручке. Он склонился над своим столом, яростно жуя очередной сэндвич и сортируя кучу разрозненных бумаг резкими щелчками пальцев. Над ним на стене висело объявление в аккуратной рамке с надписью "Не уходи до завтра", что ты можешь поручить какому-нибудь другому бедолаге сделать сегодня.

Я сказал: "Аррас прав, ты знаешь. Они только там, где это произошло. И я скажу им, когда узнаю почему".

Не поднимая глаз, он снял очки, зажмурился и сжал переносицу указательным и большим пальцами. "Когда мы захотим увидеть тебя снова, бастер, ты первым услышишь вой сирен".

Я закрыл за собой дверь так осторожно, как только мог, но щелчок эхом отозвался в высоком коридоре, как ружейный выстрел.

Восемь

Примерно в половине четвертого я ехал по Хэрроу-Хилл в колонне, застрявшей за тяжелым грузовиком. Насколько я мог вспомнить, я никогда не был там раньше; я был уверен, что никогда не посещал школу, но просто предполагал, что узнаю ее, когда увижу. Я не был.

Дорога превратилась в извилистую деревенскую улочку с кафе и магазинами, в которых, казалось, продавались только охотничьи рога, а затем в огромные дома, которые выглядели так, словно их построили магнаты викторианской и эдвардианской эпох. После этого склон пошел вниз с другой стороны. О, черт возьми! – единственное, что все знают о школе Харроу, это то, что она находится на вершине холма. Я протиснулся к обочине и помахал рукой большому белому "Воксхоллу", который тут же засигналил у меня за спиной.

Там был симпатичный молодой человек в поношенном плаще, тащившийся с ракеткой для игры в сквош. Я перегнулся через стол и позвал: "Извините, не могли бы вы сказать мне, где находится школа?"

Он посмотрел непонимающе, затем сказал: "Ну... вот".

Я кивнул на деревню магнатов. - Что, это?

Он посмотрел вверх и вниз по дороге. - Да, каждое здание, которое ты видишь, является частью школы. Затем он ухмыльнулся. - Это немного странно. Какой дом ты хотела?

"Кэндалл".

Он указал; это было всего в двадцати ярдах, солидное четырехэтажное здание из красного кирпича с плоской облицовкой. - Спасибо. Вы здесь преподаете?

"Последние три года я сам все еще теряюсь. И я преподаю географию".

Я припарковался на крошечной, посыпанной гравием площадке перед домом, которая уже была в основном заполнена небольшим универсалом. Прежде чем я добрался до двери – обрамленной камнем детали, позаимствованной из фильма "Робин Гуд", – она открылась, и вышел сам Хоторн.

Что ж, так и должно было быть; в кромешной тьме вы бы узнали в нем школьного учителя за полмили. Высокий, худощавый, немного сутуловатый, с коротко подстриженной челкой бело-седых волос, усами, которые представляли собой просто щетинку того же цвета, и твидовым костюмом камуфляжного цвета, который выглядел так, словно он скорее натянул его, чем надел. Бифокальные очки в роговой оправе и трубка, конечно.

Мы представились и прошли в большую комнату, более или менее обставленную, с видом на большой сад в задней части дома. В большом камине горел небольшой огонь из угля, и это не радовало. Я выбрал стул поближе к нему.

Боярышник потратил немного времени на открытую добычу полезных ископаемых со своей трубкой, наконец раскурил ее и издал оглушительный звук.

"Это довольно странный случай. Я думал, что многое повидал в качестве домашнего мастера, но не это раньше. У вас, должно быть, довольно, ммм, интересная работа".

Я понял: он был из иммиграционного контроля. Но справедливо - это должно быть частью его работы.

Я сделал это дружелюбно и разговорчиво. "Я провел шестнадцать лет в армейской разведке. Во многом это было изучение новейших процедур допроса; вы знаете, что это такое – как уговорить человека заговорить, оценить его, решить, чему верить, а чему нет. И несколько лет практиковаться в этом.'

Теперь он понял. Он одарил меня покорной, но вполне дружелюбной улыбкой.

Я был обязан ему гораздо большим. "Большая часть моей работы - консультирование по вопросам безопасности: пресечение промышленного шпионажа и так далее. Все это электронное оборудование для прослушивания – подслушивающие устройства – было впервые изобретено для настоящих шпионских служб, так что я довольно хорошо в этом разбираюсь. Я не часто работаю телохранителем. '

Он сказал: "Ммм", а затем: "Совершенно верно", а затем: "Вы, кажется, были довольно невинным свидетелем в этом случае".

"Это справедливый итог. Я не знал, что происходит, и до сих пор не знаю".

"Вы, ммм, не допрашивали мистера Фенвика в соответствии с последними процедурами?"

Я ухмыльнулся. - Нет.

Он выпустил струю дыма в высокий потолок и уставился туда. - У меня здесь двойная проблема. - Он снова посмотрел на меня сверху вниз. - Я говорю о мальчике, конечно. Во-первых, хммм, его отец, похоже, был не таким уж невинным свидетелем – или я ошибаюсь?'

Я пожал плечами так деликатно, как только мог. - Он знал больше, чем сказал мне. Он, черт возьми, точно не знал, что в него будут стрелять, вот так просто. Но очевидно, что он был в чем-то замешан."

Он кивнул, выпуская маленькие клубы дыма из трубки. - Совершенно верно. Мальчик был довольно близок со своим отцом, мне интересно, будет ли такое предположение, э-э-э, полезным.

"Я мог бы быть тем, кто приносит плохие новости из Гента в Экс; я не мог быть тем, кто это остановит. Просто нет никакого способа. Сейчас задействована полиция обеих стран ".

Он снова хмыкнул и сурово посмотрел на мундштук своей трубки. - Совершенно верно. Но моя вторая проблема – вы вполне можете показаться молодому Фенвику довольно привлекательной фигурой. Пистолеты и все такое прочее, в его возрасте. С другой стороны, - он внезапно улыбнулся мне, - я не думаю, что ты привораживаешь себя.

"Кто знает? Почему я на этой работе?"

- Совершенно верно. - Он взглянул на часы. - Он будет свободен в четыре пятнадцать. Вы можете поговорить либо в его комнате – он делит ее с другим парнем, – либо пойти в одно из кафе на Холме.'

Пока не предоставлю это ему. Сколько ему лет? '

"Всего четырнадцать. Довольно смышленый мальчик; сейчас он в классической школе. Кстати, это не значит, что он классик. На самом деле, он, очевидно, собирается стать историком".

"Вы сказали, что он был близок со своим отцом. Вы хотите сказать, что он не был близок со своей матерью?"

Он прочистил горло и нахмурился в никуда. - Ммм...

"Я встречался с этой леди всего дважды. А ты?"

"Пока нет".

"Она дает ему довольно много денег. Обычно это признак того, что больше она ему ничего не дает".

"Вы же не думаете, что Фенвик и его жена расстались?"

Он осторожно сказал: "Обычно мы узнаем о таких вещах, потому что они отражаются в поведении мальчика. Нет, я не могу сказать, что видел какие-либо, ммм, обычные предупреждающие знаки".

Раздался звук, похожий на отдаленный гром. Хоторн мягко улыбнулся. - Молодые львы вернулись в свои логова. Я прикажу позвать его. - Он прошел в зал; я последовал за ним. Он открыл дверь с дальней стороны, и до меня донесся шум. Хоторн велел нескольким людям заткнуться, затем отослал мальчика постарше по коридорам с криком: "Фенвик! Посетитель Фен-уика!'

"Мы назначаем нескольких конкретных "крикунов", - объяснил Хоторн. "Если кто-то делает это привилегией, они заставляют кричать остальных". Он криво улыбнулся. "Вероятно, на стороне мальчиков тебя будут развлекать более щедро. Зайди ко мне, когда будешь уходить, если захочешь".

Парень в стандартной униформе из синего блейзера, черного пиджака и серой фланели галопом подбежал ко мне, но остановился как вкопанный, когда увидел меня. Он был худым, бледным, высоким для своего возраста – может быть, метр восемьдесят пять - и гораздо красивее, чем я помнил его отца. Тонкие черты лица, большие карие глаза, темные волосы, которые то и дело падали ему на глаза и снова убирались назад.

"Мистер Кард?" - спросил он.

"Джеймс Кард".

"Я Дэвид Фенвик, сэр". Он протянул мне руку, длинную и стройную, и я пожал ее. "Не хотели бы вы подняться в нашу комнату, сэр?" Его голос был очень вежливым, очень сдержанным.

Я последовал за ним по высокому полутемному коридору, поднялся на два лестничных пролета, прошел по другому коридору и оказался в маленькой квадратной комнате, которая оказалась на удивление светлой и хорошо обставленной. Может быть, деньги миссис Фенвик? Как бы то ни было, вы могли видеть, что школьные деньги закончились вместе с парой железных кроватей, сложенных у стены, двумя маленькими письменными столами и стульями и двумя старыми комодами. Частное предприятие привезло два тонких скандинавских кресла, настольные лампы с элегантными абажурами, тепловентилятор и несколько раскидистых комнатных растений. Вероятно, школа также не предоставила отпечатки боевых бронированных машин, как и широко распространенный снимок какой-нибудь итальянской актрисы, выходящей из моря, потерявшей почти все, кроме веса.

Второй мальчик вскочил из-за стола, за которым он работал над пластиковой моделью танка. Русский Т-34,1 подумай. Дэвид представил его как Гарри Хендерсона: невысокий, коренастый, с жизнерадостным красным лицом и растрепанными светлыми волосами.

Гарри сказал: "Я сейчас отчаливаю", - и подождал, пока Дэвид скажет "Нет". Дэвид сказал, и Гарри приободрился и повернулся ко мне.

"Не хотите ли чего-нибудь выпить, сэр? Боюсь, в данный момент у нас есть только водка и херес".

Он взял с каминной полки пару темных бутылок; на одной была надпись "Жидкий растительный навоз", на другой - "Полироль для металла". "Мы должны держать их в этом, чтобы ни наблюдатели, ни старый Хоторн ничего не заподозрили ".

Хоторн упоминал "роскошные развлечения", не так ли? - Мне водки, пожалуйста.

Он налил мне здоровую дозу растительного навоза. - Боюсь, у нас закончились тоники, но половина таблетки Алка-зельцера...

Пока не разберемся во всем начистоту.'

Мы все сели. Гарри внезапно стал серьезным и уставился на меня, затем на свои ноги; Дэвид просто продолжал выглядеть бледным и сдержанным.

Я сказал: "Ваше здоровье. Что ж, вы позвонили мне. Я здесь".

Дэвид сказал: "Не могли бы вы… ну, не могли бы вы рассказать мне, что произошло?"

Поэтому я повторил это снова. Когда я закончил, он кивнул и спросил: "Ты думаешь, это причинило ему боль?"

"Не очень. Плохой ..." Я посмотрел на него, задаваясь вопросом, сможет ли он это вынести, и решил, что сможет. "Тяжелое пулевое ранение вызывает огромный шок. Из-за этого ты мало что можешь почувствовать." Но именно боль вызывает шок.

Спросил Гарри. - И вы вообще не смогли в них выстрелить, сэр?

"Надежды нет. Они были за колонной и скрылись примерно в тот момент, когда выстрелили. Если бы я побежала за ними, я могла бы, но твой отец ..." Я оглянулась на Дэвида.

Он снова кивнул. - И вы не знаете, кто это сделал и почему?

"Нет".

Я разговаривал с адвокатом, мистером Андербиллом. Он сказал, что вы хотели выяснить – это правда, сэр? '

"Да".

"Почему, сэр?"