"Я имею в виду, только виски", - проворчал он. "В Британии это не имело бы ни малейшего значения, я мог бы проехать всю страну в любом пробке. И та дорога вон там вряд ли будет кишеть полицией, не так ли?'

Затем он заметил выражение ужаса на лице Кари. - Ты действительно чувствуешь, что тебе нужно выпить?

Его очередь выглядеть испуганным. "Боже Милостивый, нет. Просто примерно во время ланча, ну, это моя привычка, ты знаешь?"

"Привычка - вот с чего все начинается". И она бросила на меня быстрый, холодный взгляд.

Я пожал плечами. - Я просто надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы умереть от пьянства.

Она начала убирать со стола с изрядным количеством ненужного грохота.

Я вышел на улицу, чтобы проводить их; Дэвид решил остаться со мной. Забираясь в машину, Вилли оглянулся на дом и спросил: "Как ты думаешь, нас кто-нибудь ищет?"

Я оглянулся назад, чтобы посмотреть на себя. Я полагаю, если бы вы точно знали, что мы были в одной хижине, вы могли бы определить, в какой именно: вокруг каминной трубы виднелось небольшое голое пятно в снегу, а сверху время от времени поднималась струйка дыма. Но не более того; земля была слишком неровной, снег слишком старым и уже утоптанным, чтобы на наших следах можно было разглядеть какие-либо узоры.

Я сказал: "Я надеюсь, они решат, что это безнадежно. Мы могли бы быть где угодно в Ставангере - или где угодно за его пределами – к настоящему времени. И мы не сказали отелю, где мы будем".

"Мы тоже не заказывали билеты", - напомнил мне Вилли.

"Нет". Нам снова понадобились бы комнаты - и в любом случае, нам нужно было где-то оставить большую часть нашего багажа. "Фольксваген" не мог увезти все это, спальные мешки и все остальное.

"Хорошо, - твердо сказал Вилли, - мы закончим к вечеру. Тогда мы спустимся с холма". Он поймал мой взгляд и уставился на меня, не мигая. И все.

Я пожал плечами. Что ж, у меня в запасе было несколько часов. "Фольксваген" выполз на дорогу и умчался по ней.

Я только повернулся к хижине, когда оттуда выскочил Дэвид. - Мистер Кард! Мистер Кард!

Я побежал. Он указал внутрь, побелев, и я перепрыгнул через ступеньки и вломился в дверь.

Найгаард стоял у стола, держа керосиновую лампу в одной дрожащей руке и кружку в другой…

Я вырвал лампу, а кружка разбросала топливо по комнате. "Ради Бога! Ты не можешь пить эту гадость!"

Хотя он не мог. Маленькие глазки были раскаленными углями ненависти. Кружка выпала из его искривленных когтей, и тогда он ударил обеими руками по столу, пытаясь остановить дрожь, которая сотрясала все его тело, как ухабистую дорогу.

"Я хочу выпить", - взмолился он.

"Давай вернемся туда". Я чувствовала Дэвида позади нас, догадывалась по его болезненному, испуганному выражению лица. Я взяла Найгаарда за руку и повела его в крошечную спальню. Он опустился на край складной металлической кровати.

"Я хочу домой, к Гулбрандсену", - простонал он.

"Не Расмуссена?"

"Кто такой Расмуссен?" Его тело внезапно сотрясла судорога.

"Ты знаешь, где находишься?"

"Бергеном, конечно".

И миссис Смит-Бэнг собиралась обратиться в суд со своей памятью, чтобы помочь доказать наличие этого судового журнала?

Постепенно спазм прошел; его плечи устало опустились, и он тяжело дышал. Внимательно наблюдая за ним, я снова открыла дверь и позвала Дэвида: "Ты можешь приготовить нам кофе или что-нибудь еще?"

Он мог. Я вернулся и прислонился к стене у окна. - Где было машинное отделение на "Сфеоции"? Прямо на корме? - или в середине судна?

"В середине корабля". Сквозь дрожащие зубы.

"Как вы вошли и вышли? Лестница или стремянка?"

"Есть и то, и другое. Лестница внутрь, где находятся каюты. Лестница к люку на палубе.'

"Что ты обычно использовал?"

"Лестница. Но летом, в хорошую погоду, мы открываем и люк".

"Где был люк? Перед мостиком или за ним?"

"Впереди".

Мне не нужно было спрашивать, как погибли другие инженеры. Огонь затопляет – только и всего – носовую часть, захлестывает палубу, взламывает люк, всасывается внутрь, в легкие корабля этим голодно дышащим дизелем. Или дизелями.

Мне не пришлось спрашивать, как они умерли там, внизу. Но я все равно спросил.

Он быстро поднял глаза, покачал головой и еще раз коротко вздрогнул.

- Что случилось? - Что случилось? - повторил я.

"Просто – огонь". - Он взмахнул скрюченными руками, опуская их вниз.

"Когда у тебя обожглись руки?"

Он уставился в пол. - По лестнице… Я поднимаюсь… ах!

"На лестничной клетке"?

"Нет, я имею в виду лестницу. Я открываю дверь наверху..."

"Вам лучше вспомнить, что именно, когда дело дойдет до суда".

" Но я все равно уже знал, что в то время он был в своей каюте.

Затем Дэвид постучал и вошел с двумя кружками кофе. Он выглядел бледным и напряженным.

"Спасибо". Я взял оба, положил один на пол у ног Найгаарда.

Дэвид сказал: "Я думаю, сэр"… Я думаю, что хотел бы прогуляться".

Я его не винил. - Ладно. Но держись подальше от дороги и, если услышишь машину, любую машину, прячься. Хорошо?

"Да, сэр". Он бросил на меня быстрый взгляд и вышел.

Через минуту или две Найгаард с ворчанием наклонился, поднял кружку, изрядно ее расплескал, но остальное выпил.

Я сказал: "Ты знал, что мы нашли журнал, палубный журнал?"

"Да"? Вопрос или ответ? – или человека, который не может вспомнить, помнит он или нет?

Я достал копии из кармана куртки. - Вы помните, как к вам приходил Стин? Человек по имени Джонас Стин?

Он посмотрел на меня с вялой усмешкой, затем наклонился и похлопал себя по заду. - Ты называешь его мужчиной? Я думаю, в Англии чаще говорят "фейри".

Я нахмурился. Найгаард продолжал плотоядно ухмыляться. - Он тебе нравится?

"Заткнись". Так откуда я мог знать? – Я видел его только мертвым. Женщины говорят вам: "Но я думала, мужчины всегда могут сказать", точно так же, как я всегда могу сказать, что они мне не изменяют и кто выиграет Третью мировую войну.

Подождите минутку. - Откуда вы знаете? - Возможно, Стин и был Тинкербелл Марк Один, но он никогда бы не помахал этой старой разбитой бочкой.

"Все знают". Он отбросил вопрос взмахом правой клешни. И разве миссис Смит-Бэнг не спросила, встречал ли я этого человека живым? – прежде чем приказала его убить.

Итак, теперь я знал, что было в предсмертной записке Хенрика Ли. "Личное дело", не так ли? Это то, что скрывал этот ублюдочный инспектор (первого класса) Вик; история о безответной любви. Ли действительно был гомосексуалистом, или Кавана выдумал это специально для такого случая?

Неважно. Я сказал: "Неважно, кем был Стин. Но кто такие Эйч и Торнтон?"

"Я не..."

"О, да, это так, приятель. Кто они?"

"Нет".

Я достал из кармана коробок спичек Кари, встряхнул его и положил обратно. Он уставился на него, как на тарантула. Вероятно, он предпочел бы паука.

Я сказал: "Ну?"

- Хакс и Торнтон, - хрипло произнес он.

"Хорошо. И кто они такие?"

"Я ... они..." Его глаза все еще были устремлены на спичечный коробок. Я поднял его, медленно, очень медленно, и осторожно открыл ... а он все это время наблюдал. По его лицу струился пот.

Тогда я сказал: "О, черт возьми. Нет". И я распахнул дверь и швырнул спичечный коробок на всю длину главной комнаты.

Мимо промчалась машина. Не "Фольксваген", но я слишком поздно выглянул в окно, чтобы поймать ее на единственном участке дороги, который я мог видеть. Но довольно быстро поднималась в гору.

Разве дорога не была перекрыта здесь, наверху?

К тому времени, как я вышел за дверь и увидел весь участок дороги, он уже скрылся из виду. Я побежал обратно и вылил полведра воды в печку – и чуть не снес дом. На мгновение комнату наполнили дым и пар, а горячий металл зашипел, как змеиная яма. Но это быстро исчезло. Когда машина вернется, не будет никаких признаков жизни.

Но это не вернулось. Не сразу, и не сразу после этого, и…

... а Дэвид?

Я сказал ему держаться подальше от дороги и не попадаться на глаза. Он слышал шум машины не хуже меня; я бы просто выдал свое положение, выйдя и накричав на него.

Я переходил от одного окна к другому и к входной двери, приоткрыл щель и впустил в нас холодный воздух. Позади меня Найгаард сказал: "Пожалуйста, закрой дверь". Я этого не сделал.

Затем какая-то фигура пересекла проход между двумя домиками дальше по дороге. Фигура, похожая ... нет, я не знал, на что это было похоже. Не только с первого взгляда. Но в следующий раз, когда оно пошевелилось, это был Тронд. Вы не можете ошибиться в форме лягушки дважды.

Найгаард сказал: "Что происходит? Пахнет гарью".

"Я погасил огонь. А теперь заткнись".

Тронд переходил от каюты к каюте, проверяя каждую и притворяясь пехотинцем под огнем, но забывая, что пехотинец имеет четкое чувство направления. Может быть, неверное, но твердое. Тронд на мгновение скрылся с нашей стороны, затем подбежал и прижался ко мне задом, выглядывая из-за угла тем же путем, каким пришел.

Когда он был в тридцати ярдах, я достал дерринджер и взвел курок. Он проверил последнюю хижину и направился к нашей. Я позволил ему подойти на пятнадцать ярдов ... десять – и он остановился. Он видел, что дверь была не совсем закрыта.

Я открыл ее и вышел, держа пистолет на прицеле. Я не собирался стрелять с такого расстояния, но я хотел, чтобы он решил, подходить ли ему ближе.

"Привет, Тронд".

Широкое мясистое лицо расплылось в ухмылке, и он шагнул вперед. Затем в долине прозвучали два выстрела, и он остановился, склонив голову набок. Далекий голос прокричал: "Тронд!"

Затем он юркнул за хижину и скрылся из виду. Я подождал. Ничего. Я спустился по ступенькам с "деррингером" в руке - и машина промчалась мимо по дороге. Белая "Кортина" старой модели, возможно, та самая, которую мы видели на подъездной аллее Расмуссена, а может, и нет.

Я крикнул: "Дэвид?" От дальнего склона отскочило нестройное эхо. Но я все еще рыскал и кричал, когда Вилли и Кари вернулись полчаса спустя.

Сорок четыре

Он с криком выскочил из "Фольксвагена" почти до того, как тот остановился. "Ты чертов идиот! Они схватили Дэвида!" Я просто кивнул. К тому времени я уже сидел, взгромоздившись на парапет на обочине дороги, и чувствовал себя довольно уставшим, плюс ко всему прочему.

- Откуда ты знаешь? - Тупо спросил я.

"Они остановили нас на дороге!" Кари уже вышла, уставившись на меня побелевшим лицом. Вилли продолжал: "Я видел его!"

"А кого же еще?"

"Что это значит...? Ну, их было трое, мужчин. Двое британцев, я думаю. Другого звали Тронд".

"У одного из них забинтована рука?"

"Я не видел. Они сказали..."

"Белая Кортина, не так ли?"

"Да. Вы хотите знать, что они сказали?"

"Я могу догадываться, но продолжайте".

"Они обменяют его на Найгаарда".

Кари сказала: "Мы не можем этого сделать".

Я сказал: "Я тоже об этом догадывался. Почему бы и нет?"

"Он человек! Не раб! Вы не отдадите его просто так - даже английскому школьнику".

Я посмотрел на Вилли. - Они сказали, когда и где?

"На перекрестке в Биркьедале, в четыре". Он посмотрел на часы. "Пятьдесят минут". - Так что спешить некуда. - Я посмотрел на Кари. "Знаете, я не думаю, что Найгаарду что-то угрожает. Он все еще ключевой свидетель в большом деле. Как только мы спустимся с холма, мы сможем сообщить о нем в полицию, и они заберут его как алкоголика. Направьте его куда-нибудь должным образом. Мы тоже можем это сделать по норвежским законам. Без проблем. А теперь начинай собирать его.'

Я уверенно направился к хижине. Для этого и существуют майоры, не так ли? - демонстрировать уверенность?

Десять минут спустя мы все были упакованы – ну, во всяком случае, "Фольксваген" был упакован, – и мы втроем стояли вокруг, потягивая последнюю чашку кофе, в то время как Найгаард сидел в своей форменной шинели на скамейке и дрожал от чего угодно, кроме холода.

- Ты разгадал тайну "Марии Селесты"? - пробормотал Вилли.

"Нет. Я пропустил это. Но это там. В нем и в журнале регистрации."

"Что они – я имею в виду Элли Смит... Трахнут ... что она с ним сделает?"

"Почему вообще? Кажется, она счастлива с ним таким, какой он есть".

Найгаард медленно поднялся на ноги, так медленно, что я не заметила, пока он не выпрямился, не сводя глаз с двери. Он издал низкий, полный ужаса стон.

Моя кружка с кофе отлетела в сторону, и "дерринджер" был нацелен – но не на дьяволов, которых он мог видеть. Тридцати восьми специальных патронов для них недостаточно. Я вставил пистолет обратно в обойму.

Он все еще смотрел на дверь – или на то, что вошло в нее. Он начал тихо, постепенно, ужасно кричать…

Теперь я его поймал. Теперь он расскажет мне все, что, черт возьми, знает, или может подделать, или может вспомнить – и я пойму разницу. Он выложил бы свою обнаженную душу на прилавок, и я мог бы купить ее за полстакана виски – при условии, что я не буду платить.

Я посмотрел на Вилли. Потом на Кари. - Дай ему выпить.