Крик раздался снова, и Расмуссен повысил голос, чтобы перекрыть его. Тронд получил приказ, кивнул и бросился прочь по коридору, не удостоив Кари или меня даже взглядом.

Доктор посмотрел на меня и слабо улыбнулся. - Что они видят? – мы никогда не узнаем. Ад - это частное место.

Кари выглядела испуганной и сбитой с толку. Расмуссен сказал: "Симптомы абстиненции - это наиболее вероятное время для белой горячки. Затем они начинают сталкиваться с ужасами. Мы пытаемся смягчить это с помощью лекарств, но… каждое тело разное, мы не всегда можем подобрать идеальную дозу. '

Он начал спускаться по лестнице. Позади нас раздался крик, дрогнул и перешел в приглушенный глотающий звук.

"Часто, - сказал Расмуссен, - просто нужно, чтобы кто-то прикоснулся к ним, как Тронд, чтобы дать им понять, что мир все еще существует вокруг них".

"Тронд, должно быть, большое утешение для тебя", - сказал я.

Он пристально посмотрел на меня, затем склонил голову в знак согласия. "Хороший мальчик. И очень сильный. Для немногих, очень немногих, нам это нужно".

"Кто передал вам Найгаарда, доктор?"

Он остановился и нахмурился. "Не было никакого "совершения преступления" – это не тюрьма и не безумие".

"Извините, доктор. Я только что прочитал что-то о Совете трезвости, который может отправлять алкоголиков на лечение. Если им предоставить правильные доказательства".

Он пожал плечами и снова начал спускаться. - Это случается, возможно, в одном проценте случаев.

"Ах, интересно, все же, как он узнал о вас?"

"Алкоголизм среди моряков не редкость. Дешевая выпивка, долгая скука.… Он не первый офицер-моряк в этом доме".

"Держу пари". Мы дошли до холла, а доктор продолжал идти к входной двери. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

На подъездной дорожке стояла еще одна машина – старый потрепанный "Форд Кортина" с моложавым водителем, перегнувшимся через капот и выдыхающим в небо сигаретный дым.

Кари сказала: "Такси. Мы сами напросились".

Конечно. Что ж, все лучше физических упражнений. Я повернулся к Расмуссену. "Спасибо, что позволили нам вот так ворваться, доктор.

Но постарайся заставить его написать эти письма поскорее, а?'

Он натянуто кивнул, ему не очень нравилось, что кто-то другой говорит ему, что делать, но на этот раз ему пришлось смириться. Мы пожали друг другу руки – крепкие, сухие, – и я остановился на верхней ступеньке крыльца и огляделся. По обе стороны, за цветочными клумбами с первыми нарциссами и подъездной дорожкой, росли густые заросли лавра, рододендрона и хвойных кустарников.

"Должно быть, летом здесь хорошо", - прокомментировал я. "Надеюсь, ваши пациенты ценят свою удачу, доктор. Еще раз спасибо". Я подошел к такси.

Кари болтала с водителем. "Следующий пароход будет только через час, но он отвезет нас по острову, если хотите. Он не говорит по-английски".

Лицо было молодым, костлявым, дружелюбным, и почему-то было приятно познакомиться с норвежцем, которому наплевать на мой язык. "Ладно, давай прокатимся по острову".

"Он говорит, что там есть очень интересная церковь двенадцатого века".

"Если хочешь увидеть, продолжай".

"Я бы с удовольствием". Она села на переднее сиденье.

Сам остров оставался таким же, каким был на расстоянии, по которому мы шли: маленькие яркие домики и сочная трава – но лишь изредка проглядывали необработанные камни. Поездка в обход заняла двадцать минут и ровно девять километров по часам, и мы почти вернулись в санаторий, когда подъехали к церкви.

Для меня это был просто побеленный каменный сарай с узкими арочными окнами, даже если его построил Эрик Рыжий, поэтому я побродил снаружи, пока она заходила внутрь. Даже в это время года трава на церковном дворе была густой и мокрой до щиколоток, а каменная стена была того же сланцево-серого цвета, что и церковная крыша, и нежно-беспокойное море в паре сотен ярдов вниз по склону и за дорогой. Они называли это место Норвежским морем? Это не имело значения; на самом деле это была та же серая Атлантика и та же каменная церковь сразу за ее пределами досягаемости, которые вы сотни раз видели на западном побережье Шотландии и Ирландии и везде, куда еще рыбаки возвращаются домой, чтобы их похоронили – некоторые из них.

Внутри таблички гласили "Затерянные в море"; здесь, снаружи, были таблички, которые переводились как "утонувшие", те, кого море вернуло – но, возможно, после месяца или двух тихой мести трески и голодных чаек. Те, кого можно опознать по браслету или золотому зубу, те, от кого вы хотели бы отказаться снова, но никогда не сможете. Любая рыбацкая деревня – или остров – пишет свою историю на таких камнях, как эти.

Затем таксист преувеличенно громко кашлянул и, когда я поднял глаза, демонстративно посмотрел на часы. Я кивнул и медленно направился к нему среди надгробий; Кари вышла, когда я подошел к воротам.

Мы просидели в машине пять минут, прежде чем она сказала: "Внутри этой церкви я видела имена на ... камнях".

"Я тоже там, снаружи".

"А. Взрыв?"

"Бах". Через некоторое время я добавил: "Вероятно, она унаследовала значительную часть этого острова, а также судоходную линию. Она могла бы владеть санаторием".

"Тогда ... она должна знать, что инженер Найгаард здесь, не так ли?"

"Должно быть, она положила его сюда".

Кари думала об этом всю дорогу до причала. Наш паром как раз показывался из-за угла острова, мрачно гудя.

Когда мы вошли на борт, спросила она, но потом она… скрывая его, пока он будет вылечен, да?'

"Она, конечно, прячет его. Но он принимает лекарство не больше, чем я".

Тридцать восемь

Мы встретили Вилли в отеле "Виктория" – он только что зарегистрировался и сел за кофейник в гостиной рядом со столовой. Я представил Кари и коротко рассказал ему о Найгаарде, но на самом деле его это не заинтересовало.

Когда я дал ему побыть одному, он сказал: "Все в порядке, старина, но как насчет судового журнала?"

"У меня есть фотокопии последних четырех страниц".

Он просто посмотрел на меня.

Я сказал: "Я совершил ошибку, доверившись частному детективу в Лондоне. Он организовал мой побег, но предупредил французскую полицию и приказал проверить мой багаж. Мне жаль".

"Разве не все мы?" - тяжело произнес он. Затем: "Ну, ты нашел это, так что, я полагаю, у тебя есть право потерять это снова - что? Но у кого это?"

"Люди, на которых работал Дейв Таннер – я не знаю, на кого, но на тех же людей, на которых он работал в Аррасе".

"Ты уверен в этом?"

"Достаточно близко".

Он нахмурился. - Но теперь – во что играет миссис Смит-Бэнг, вот так пряча своего свидетеля? - И он посмотрел на Кари, а также на меня.

То, что он получил в ответ, было серьезным взглядом широко раскрытых глаз. Знал он это или нет, но он позвонил в колокольчик вместе с ней, со своими вьющимися светлыми волосами, в аккуратном сером костюме, клубном галстуке, сверкающих туфлях – идеальный англичанин и весь такой опрятный; на Вилли и пятнышка не оставалось, как не было пыли на Драгоценностях Короны.

Я пожал плечами. - Она просто прячет его.

"От нас?"

"Поскольку она солгала нам, да, она прячет его от нас, но не обязательно только от нас".

Он смирился с этим. - Но как она заставила его пойти туда?

"У нее есть какая-то власть над ним". Я взглянул на Кари, но она смотрела в другую сторону. "И есть только одна вещь, о которой заботится Найгаард, поэтому я предполагаю, что она все это время платила за его выпивку. Теперь она передвинула бутылку, и ему пришлось последовать за ней".

"Будь я проклят, если вижу в этом логику", - сказал он, а затем извинился перед Кари. Она мило покраснела. Он продолжил: "Я имею в виду, зачем постоянно держать вашего главного свидетеля тушеным, как чернослив? Он не произведет ужасно хорошего впечатления на суд, что? Было бы разумнее, если бы он принял лекарство, понимаешь?'

Я пожал плечами: "Я не притворяюсь, что понимаю это, Вилли".

Кари спросила: "Но что же тогда мы можем сделать?"

"Если бы я мог сесть рядом с Найгаардом и просто задать ему вопросы, мы бы все выяснили".

"Опытный следователь, да?" - пробормотал Вилли. "И все же, как нам его заполучить?"

"Идите и заберите его".

Как раз в этот момент вошел Дэвид Фенвик.

"Боже мой, что ты здесь делаешь?"

"Здравствуйте, сэр". Мы пожали друг другу руки, и он весело улыбнулся. "О, когда я услышала, что приезжает мистер Уинслоу, я спросила, могу ли я тоже прийти, и мама сказала, что я могу, если это будет с ним, так что ... Вот мы и здесь. Это была небольшая спешка; занятия в школе закончились только сегодня, и мне пришлось успевать на самолет все еще в форме. Я только что переодевался.'

Теперь на нем были джинсовые брюки цвета хаки, рубашка в сине-зеленый цветочек и легкая куртка macintosh на молнии. Я представила его Кари, и он вежливо поклонился.

Тогда я сказал Вилли: "Ты мог бы сказать мне".

"Извини, старина; забыл, что ты не знал. Вчера вечером, после твоего звонка, все было устроено в некоторой спешке". Но он не был по-настоящему сосредоточен.

Дэвид спросил: "Что мы решили на этот раз?"

"Ваш сотрудник, - веско сказал Вилли, - просто знакомит нас с бизнесом по похищению людей".

- Да? - в голосе Дэвида звучал интерес.

- Он имеет в виду спасение, - поспешно пояснила я, не спуская глаз с Кари. Она была единственной, кто имел значение.

Она слегка нахмурилась. - Ты хотел увезти его из Саэварстада?

Это верно. Какой у него шанс принимать собственные решения, если у него есть только бутылка виски для компании? Каждый раз, когда он просыпается, ему предлагают еще выпить – и он берет ее. Но уведите его подальше и дайте ему немного протрезветь, и, может быть, у него появится шанс принять собственное решение.'

Вилли довольно остро посмотрел на меня, но ничего не сказал.

"Но доктор Расмуссен..." - с сомнением произнесла Кари.

"Он сказал, что у него нет власти удерживать Найгаарда там. Если он вызовет полицию – хорошо. Мы объясняем нашу ошибку. Но если он не позвонит в полицию, то покажет, что действовал незаконно.'

Через некоторое время она спросила: "Тогда как же нам это сделать?"

Вилли испустил долгий, печальный вздох.

Полагаю, если бы я сел и подумал об этом, я бы понял, что похищение людей – я имею в виду спасение - сложное профессиональное дело. Во-первых, вам нужен транспорт, в том числе лодка. Но Кари знала об одной: рыбацкой лодке с дизельным двигателем, принадлежащей старику, который брал ее с собой на тяжелую работу всякий раз, когда она приезжала в Ставангер. И, да, она могла бы одолжить его, чтобы навестить какого-нибудь воображаемого друга на маленьком острове.

Вам также нужно убежище, а не отель Виктория в Ставангере, в чем бы еще он ни был хорош. Но Кари знала и это: ее тетя владела "летней хижиной" на Хуннедалене, которая, судя по карте, представляла собой дорогу в долине, ведущую к холмам в пятидесяти милях от Ставангера, большая часть которой была помечена как "закрытая зимой". Но она думала, что закрытые места будут дальше в гору от хижины. Если она ошибалась, то на ночь в сугробе застрянет чертовски переполненная машина.

Сама машина была простой: я просто послал Вилли взять ее напрокат и, кстати, купить пару спальных мешков на обратном пути; у Кари было кое-что из походного снаряжения, хранящегося у ее тети. Довольно поздно я вспомнил послать ее за едой.

К заходу солнца мы были готовы. К девяти часам мы были в пути.

Ночь была ясной, звездной и холодной – и вы никогда не вспомните, насколько холодно становится в тот момент, когда вы садитесь в лодку. Особенно на эту лодку.

Это была деревянная работа, широкая и неглубокая, пахнущая кошачьим ужином. Может быть, чуть больше двадцати футов в длину, с передней третью палубой, образующей каюту, которая, честно говоря, была не более трех футов в высоту, но имела газовую плиту Calor, две койки, буфет, дровяную печь на носу, торчащую трубой вверх, как флагшток, из палубы, и ряд подвешенных сковородок, которые гремели в унисон с пыхтением дизеля.

Позади нас огни Ставангера не померкли, они просто остались красными.

- С какой скоростью мы едем? Я окликнул Кари.

"Думаю, пять узлов". Она была просто громоздкой фигурой на фоне звезд, руки в карманах куртки, шерстяная лыжная шапочка сверху, держалась за румпель и управляла им бедрами.

"Как быстро мы могли бы двигаться?"

- Семь, может быть, восемь. Хочешь, я покажу тебе?

Вилли сказал: "Нет, спасибо". Он, Дэвид и сам двигатель стояли в середине лодки, оба изучая его при слабом свете факела. Я скорчился на палубе, среди нагромождения ржавых цепей, концов веревок и пластиковых ведер.

- Что, черт возьми, ты понимаешь в дизелях, Вилли? - Ворчливо спросил я. Холод начинал пронизывать.

Он спокойно сказал: "Они время от времени появлялись в моей части армии, старина".

"Извините. Я забыл, что кавалерия еще не изобрела лошадь с высокой компрессией".

"Ты бы так не говорил, если бы на тебя когда-нибудь кто-нибудь накатил".

Я невольно улыбнулся в темноте. А вокруг нас продолжался напряженный вечер, может быть, затухающий, но достаточно оживленный: паромы, которые были просто яркими полосками света, рыбацкие лодки, которые были узорами из разноцветного света, моторные лодки, которые сверкали белым, ревели и меняли направление каждые пять секунд; Площадь Пикадилли на воде. Кари просто провела нас через это, уверенная в маленьком трехцветном фонарике, прикрепленном к нашей приземистой мачте, и управляла кораблем, время от времени поглядывая на небольшую туристическую карту залива и фьордов; даже компаса у нее не было. На шлюпке уикендера вы найдете больше карт, книг, эхолотов и прочего хлама, чем на серьезном рыболовном судне.