"Ладно. Ты направляешься куда-то конкретно?"

"Норвегия".

"Опять?" Но он не стал настаивать. "Ты не думал нанять нас, чтобы мы проверили и прояснили ситуацию для тебя, чтобы ты мог вернуться?"

"Пока нет. Я думаю, все просто уляжется".

"Ты должен знать".

"Это то, что я продолжаю говорить себе".

Мы выпили еще по одной, и было уже больше половины пятого. Он встал. "К жене пришли люди, и тебе тоже лучше не опаздывать". * Я допил остатки скотча и подождал, пока он запер за нами дверь кабинета на два замка. У каждого серьезного частного детектива есть файлы, которые он не хочет показывать своим сотрудникам, и, возможно, особенно тем, кто достаточно молод, чтобы дежурить по коммутатору в воскресенье вечером. Есть более чем один путь к вершине в частном расследовании.

Я взял свой чемодан, стоявший у двери, и последовал за ним вниз по лестнице. Перед уходом мы пожали друг другу руки – на всякий случай по отдельности. Мне пришлось дойти до Теобальдс-роуд, прежде чем я поймал такси.

Тридцать четыре

Автовокзал Виктория поздним зимним воскресеньем представлял собой продуваемый сквозняками плац со схематичным подобием стеклянной крыши. Несколько темных автобусов стояли вокруг, как брошенные остовы, а маленькие группки дрожащих пассажиров прижались к стенам под плакатами с видами Италии и побережья Девона и ждали ночлега в Сканторпе.

На одном из двух освещенных автобусов было написано крупным плавным шрифтом "Деннистон" сбоку, желтым по зеленому. Он уже выглядел переполненным, и большинство окон были сильно запотевшими.

Деловитый маленький человечек в стеганом анораке набросился на меня. - Вы мистер Эванс?

Это был я? Господи, да. - Это я. - Появился водитель, схватил мой чемодан и поспешно потащил его к заднему сиденью. Я услышал, как хлопнул люк.

"Вы последний", - сказал курьер, отмечая меня в напечатанном списке. "Паспорт у вас?"

Я передал его. Он быстро просмотрел его, кивнул и сунул в нечто вроде сумки, висевшей у него за плечами. "Если кто-нибудь в автобусе спросит тебя, я должен сказать, что ты работаешь в фирме. Просто добирался автостопом до Дюнкерка. Это поможет все объяснить, когда ты будешь убегать".

"Хорошая идея". Я забрался на борт, и он последовал за мной.

Несколько секунд спустя мы были уже в пути.

Мы были предоставлены сами себе по дороге и провели время так хорошо, как я никогда не ездил в Дувр. Сиденья были хорошими – с высокими спинками, как в авиалайнере, – но, черт возьми, лучше бы они такими и были; остальным бедолагам предстояло просидеть в них сорок пять часов из следующих восьмидесяти.

Парень рядом со мной был вдовцом лет пятидесяти, таким тихим и унылым, как я и надеялся, когда решил сесть рядом с ним. Я спросил, бывал ли он раньше в Бельгии, Голландии или Германии, и он ответил. "Да, нелегкий путь". Оказалось, что он был стрелком на "Кромвеле" в Третьей бронетанковой дивизии с конца 1944 года, так что большую часть пути мы говорили о танках.

В доках Дувра парни из иммиграционной службы поднялись на борт, быстро пересчитали людей и перетасовали стопку паспортов, и нам разрешили выйти на двадцать минут, чтобы выпить и протечь, не более, ужин был подан на борту самого судна.

Я остался со своим стрелком в баре терминала, хотя это стоило мне двойной порции скотча. Он был полезным прикрытием – двое мужчин выглядят гораздо менее заметными, чем один пьющий в одиночку. Мы все вернулись в автобус чуть больше чем через двадцать пять минут, и вскоре он въехал на борт.

Курьер прочитал нам небольшую лекцию о том, как вернуться в автобус, прежде чем мы причалили, и отпустил нас – почти на четыре часа по этому маршруту. Я убедился, что вышел последним.

"Приятно, что вы были с нами, мистер Эванс", – неискренне сказал он. А может, и нет – он заработал бы на мне больше, чем кто-либо другой в этом туре, и, вероятно, только на оплату набора второго комплекта документов.

"А как же мое дело?"

"О Боже, конечно. Где Гарри?" Но не было никакого Гарри с ключом от багажного отделения. "Забери его, когда мы вернемся, ладно?"

У меня не было выбора. Я кивнул и нашел лестницу, ведущую на главную палубу.

Я попытался немедленно отделаться от своих попутчиков, хотя это было не слишком легко, поскольку лодка была далеко не переполнена; более половины транспортных средств внизу составляли груженые грузовики или новенькие легковушки, отправлявшиеся на экспорт. В конце концов я просто пропустил ужин, а потом устроился на ночлег в баре; вряд ли они были любителями выпить за свой счет, если собирались на такой праздник.

На полпути появилось обычное объявление о пассажирах, у которых нет машин или чего-то подобного, идущих в паспортный стол, чтобы забрать посадочный талон. Итак, теперь я снова стал Джеймсом Кардом, хотя мне это и не нравилось - не ехать во Францию. Но– черт возьми, я не был настолько важен; в Аррасе никогда не смогли бы установить за мной постоянное наблюдение, даже если бы они думали, что я настолько глуп, чтобы вернуться так скоро.

Во всяком случае, у меня не было проблем в офисе.

Мы причалили с опозданием примерно на четверть часа, ровно в полночь. Я спустился к автобусу одним из первых, и на этот раз водитель Гарри был рядом со своим ключом. Мой чемодан был внесен последним, так что вытащить его не составило труда. Я отнес его обратно на палубу, где ждали простые прохожие.

В холодном голубом свете у подножия трапа стояли четверо жандармов и двое других чиновников. У одного был пистолет-пулемет. Просто перекинутый с плеча, но все равно не самый обычный способ приветствовать невинных лыжников и тренировать туристов, которые не хотят увидеть больше пяти столиц за четыре дня, если это так много.

Группа школьников спустилась первой, и их пропустили, но их хозяина остановили и проверили его паспорт. Пара женщин прошли без каких-либо проблем. И этого для меня было достаточно. Я побил своего рода рекорд, спустившись на два лестничных пролета и добравшись до туристического автобуса Деннистона; Гарри как раз заводил двигатель.

Курьер посмотрел на меня с неподдельным домашним испугом и протянул руку, чтобы остановить меня, возвращающегося на борт.

Я сказал: "В конце концов, я ухожу с тобой".

"Ты не можешь!"

"Мы можем только попытаться. Уберите мое дело с глаз долой".

Он потянулся и отодвинул его за спину, в нечто вроде укромного уголка за водительским сиденьем. Затем он снова начал протестовать.

Я успокоил его. - У тебя все еще есть паспорт Эванса. Используй его. Ты рискуешь не больше, чем я.

Это действительно достучалось до него. "Я ничем не рискую".

"Да, дружище. Если кто-нибудь спросит, я заключил эту сделку напрямую с тобой. Никакого Дейва Таннера, вообще никаких посредников. Качаемся, качаемся вместе – так поется в итонской песне о катании на лодке? Меня там все равно никогда не было – а тебя?'

Водитель Гарри, который, должно быть, слышал хотя бы часть этого, проворчал: "Ради Бога, сделай что–нибудь: я должен двигаться".

Автобус проехал несколько футов вперед, матрос, контролировавший разгрузку, махнул рукой.

Курьер описал рукой небольшие круги и пронзительно крикнул: "Но что мы можем сделать? Если они ищут вас, они вас увидят".

"Тогда я встану здесь, рядом с тобой, и ты объяснишь, что я учусь ремеслу. Они не отнесутся с недоверием к твоему милому честному лицу." Но я снял свою дубленку и бросил ее на полку вместе со всеми пластиковыми пакетами с беспошлинной выпивкой и пачками сигарет; это было в моем описании Арраса. Автобус двигался вперед скулящими рывками.

Позади меня большая часть света в салоне была погашена, а большинство пассажиров дремали; было уже за полночь, и они не собирались спать сегодня больше нигде. Мы проследовали за короткой очередью машин вверх по пандусу и по холодному, освещенному неоновым светом бетону к паспортному контролю.

Внезапно, раньше, чем я ожидал, на ступеньку вскочил жандарм и пропел: "Паспорты, вы свободны и имена пассажиров".

Курьер молча передал ему стопку паспортов и отпечатанный на машинке список – правильный, как я надеялся. Затем он нервно кивнул мне и сказал: "Я вас прошу, месье Эванс. Il est en train d'apprendre le métier.'

Коп пожал мне руку, даже не потрудившись взглянуть на меня, и продолжил перебирать паспорта. I asked,'Cherchez-vous quelqu'un en particulier? '

"Un Monsieur Card".Затем - курьеру. - Est-te que. quelqu'un d'autre, est monté dans le car depuis l'embarquement?'

'Non, non. Personne.'

Полицейский коротко кивнул, протянул бумагу и паспорта и спрыгнул с трона.

"Вот, видишь?" Сказал я. "Это было не так уж плохо, правда?"

Он оглянулся на меня с болезненным выражением лица. Полчаса спустя мы были в Бельгии.

Они высадили меня у Центрального вокзала Брюсселя в половине шестого, когда за Дворцом Нации занимался залитый кровью рассвет, а по пустым улицам гулял пронизывающий холодный ветер. Курьер даже не потрудился помахать рукой, и Гарри чуть не заставил автобус встать на дыбы, убегая от меня. Я знал, что, должно быть, БО уже у меня, но не думал, что это так уж плохо.

Я выпил несколько чашек кофе на самом вокзале, а когда вышел, A érogare напротив был открыт, поэтому я забронировал билет на рейс Sabena в Копенгаген в восемь пятнадцать, а затем на рейс Danair в Берген. В аэропорту я обнаружил, что аптека открыта, купил бритву и лезвия и провел большую часть полета, стоя с вытянутыми ногами в туалете "Каравеллы", балансируя на воздушных ямах и пытаясь побрить лицо, грубо измазанное ароматизированным авиационным мылом.

В Копенгагене мне вернули мой чемодан ровно на то время, чтобы вытащить из него свежую рубашку и сдать ее на рейс в Берген. И выяснить, что, хотя он предположительно был заперт на заднем сиденье автобуса "Деннистон Турс", кто-то взломал замки и забрал журнал Скади.

Тридцать пять

Я поднялся в самолет в каком-то оцепенении, моя челюсть слабо дергалась, когда я кивнул в ответ на "Доброе утро, сэр" стюардессы. Я бы кивнул с такой же готовностью, если бы она спросила: "Вы провозите контрабандой тридцать восьмой специальный экземпляр "Ремингтона" сорок первого калибра в вашем левом рукаве, сэр?"

Но через некоторое время оцепенение прошло. У меня все еще были копии фотографий; у меня все еще был Вилли как свидетель их существования и того, что на них было написано. И я не был в тюрьме Арраса, не так ли? И не БО, а нечистая совесть заставила "Деннистон Турс" покинуть меня с такой скоростью. Это напомнило мне, так что я вернулся в туалет и сменил рубашку.

Рядом с умывальником стояла маленькая бутылочка с лосьоном после бритья цвета лайма, и на мгновение я задумался, какой он на вкус, и, если да, то я мог бы наполнить им свою фляжку из КГБ. Что должно кое-что доказывать о том, что я все еще чувствовал. Но, по крайней мере, я думал о Найгаарде. Это могло бы помочь мне найти его.

"Дружба" прибыла в Берген без четверти час, всего на пять минут позже назначенного времени – и угадайте, что? – шел дождь. Я пытался дозвониться Кари, не смог дозвониться и оставил сообщение, что буду обедать в Norge. Итак, потом я сел на автобус из аэропорта, и меня отвезли к терминалу в самом отеле.

Она была там, чтобы встретить меня, и даже предложила понести мой чемодан, так что, возможно, я выглядел так же плохо, как себя чувствовал. Но я решил оставить его на вокзале; в любом случае, я еще не знал, где буду ночевать.

"Есть новости?" Я спросил это просто для протокола, хотя ее лицо было длинным, как полярная ночь.

Она покачала головой.

"Вы обращались в больницы и полицейские участки?"

"Да, да". Так что маловероятно, что он был мертв где-нибудь под кустом, если только он не уехал прямо из Бергена – а с какой стати ему это делать?

"Вы спросили миссис Смит-Бэнг?"

"Она тоже очень обеспокоена".

Пока не поспорим. Когда он пропал?'

"Он ушел из Дома в субботу утром, еще до полудня".

"Прошло уже сорок восемь часов. Что ж..." Для заядлого алкоголика это было не слишком долго. Амнезия - нормальная часть игры на данном этапе, так что он все еще может быть у кого-нибудь под столом, думая, что суббота уже давно миновала. "Что ж, - повторил я, - я должен поесть или умру. Не хочешь пообедать здесь?"

Короткий ответ был Отрицательным, хотя она немного преувеличила его. Я не знаю, то ли она действительно не хотела такого большого обеда, то ли ее пугала шикарная столовая-танцевальный зал с тридцатью двумя японскими фонариками, то ли она подумала, что я предлагаю ей заплатить за это самой. В любом случае, она явно предпочла пойти куда-нибудь выпить кофе с сэндвичем, поэтому я назначил свидание на четверть третьего и дал ей телеграмму, чтобы она отправила Вилли, заверив его, что я не в тюрьме – пока. Однако никаких упоминаний о журнале Скади.

После обеда у меня было время спросить у портье о Мэгги Маквуд, но она уехала в Лондон за два дня до этого.

"Фольксваген" Кари еще не получил своей Великой Награды – не совсем, – поэтому мы отправились к самому Дому. После изрядного количества звонков и стуков дверь открыл персонаж, который плавал юнгой на первом "Ковчеге". Он думал, что молодого герра Рууда нет дома, а что касается Найгаарда – кто?

Я не думаю, что он что-то скрывал; просто его разум не касался харбора в течение десяти лет, а Найгаард был рядом всего последние четыре месяца.