Я был готов к прогулке в парке.

Двадцать два

Снаружи ночь была полна густых, мокрых снежинок, которые красиво кружились в свете лампы и превращались в ледяную воду в тот момент, когда касались вас. Я поднял меховой воротник, уткнулся в него подбородком и направился в парк.

Согласно карте, это было в конце улицы, сама улица называлась улицей Оле Булла, а сам Оле – судя по статуе – был скрипачом или, возможно, композитором. Я имею в виду, как вы вообще делаете статую композитора? Заставьте его одухотворенно смотреть вверх, и он мог бы стать человеком, открывшим метеорологию или восьмой смертный грех, и мы все знаем, что они все равно сочиняли на фортепиано. Но покажите мне городской совет, который может позволить себе такую статую.

Это была хорошая, широкая улица, вдоль которой стояли большие студенческие кафе, которые выглядели теплыми и безопасными за запотевшими окнами, и снаружи был только я. Пара полицейских на мотоциклах с маленькими зелеными лампочками вместо фар остановились, бросив на меня подозрительные взгляды, а затем уехали вперед. Я сбавил скорость, чтобы не потерять Дрейпера. Предполагалось, что он будет следить за мной, чтобы убедиться, что никто другой этого не сделал.

Парк – опять же, согласно карте – представлял собой квадратное сооружение, в основном заполненное искусственным озером, но на каждом углу соприкасающееся с главными дорогами. Конечно, именно поэтому они и выбрали это место: возможность сбежать, если я случайно возьму с собой Отряд по борьбе с беспорядками. Хотя, если снегопад станет еще гуще, это ничего не будет значить. И это действительно сгущало краски.

Я ждал на главной дороге перед самим парком, и Дрейпер подошел, покачал головой, не глядя на меня, и пошел вперед, в вздымающуюся завесу снега впереди. Я последовал за ним медленнее. Огни города померкли у меня за спиной, и снежинки из серебристо-белых превратились в расплывчато-серые, в невидимые мокрые отпечатки пальцев в темноте.

Выбор времени был непростым. Я хотел, чтобы Дрейпер прибыл на место встречи примерно через минуту после меня и с противоположной стороны; они могли ожидать, что кто-то преследует меня, но я надеялся, что им не придет в голову идти встречным курсом. Чтобы добраться туда, ему пришлось бы обойти все озеро пешком, но упражнение пошло бы ему на пользу.

Я сам нашел озеро, едва не споткнувшись о низкие железные перила; за ним был склон, покрытый заснеженной травой, а затем отблеск черной воды. Я повернул направо и медленно пошел по тропинке в обход. Теперь я был действительно один, только я и кружащийся снег, словно мертвые поцелуи на моем лице и ледяные струйки на шее. Я сделал десять шагов, и двадцать, и тридцать…

Впереди маячила ожидающая фигура; просто темный силуэт со странной расплывчатостью лица. Я остановился, и что-то ткнулось мне в спину.

Голос произнес: "Руки выше, пожалуйста". Затем, через мое плечо, к первой фигуре. "Он чист, никто не преследует".

Я держал конверт с Берти Беаром высоко в правой руке и смотрел на расплывчатую фигуру впереди, в то время как другие руки исследовали мою одежду.

"Вы привозите свои нейлоновые чулки аж из Лондона или считаете, что норвежские подходят ничуть не хуже?"

"Заткнись, Кард". Затем, более расслабленно: "Без оружия, друг? Ты оступаешься или учишься?"

"Они у меня просто заканчиваются".

Он усмехнулся мне в затылок. "Хорошо, я возьму это сейчас".

"Подождите. Мне нужны какие-то гарантии, что я не виноват перед полицией".

"Я же говорил тебе, что это чертова чушь. Отдай это". Да, я был уверен, что знаю этот голос.

"Ты навлечешь на меня неприятности, потеряв это".

"Не волнуйся, дружище. Ты никогда больше об этом не услышишь. А теперь - давай!"

Я тянул время, сколько мог; где бы ни был Дрейпер, я должен был действовать сейчас или навсегда замолчать. Я медленно опустил правую руку; нож уже был в моей ладони, лезвие спрятано внутри конверта. Я дернул его; конверт выпал, и он инстинктивно пригнулся, чтобы поймать его. Я метался по округе.

Там были лицо в маске из чулок и пистолет – но он отклонился от цели. Я ударил по нему; нож отскочил от металла, рассек плоть и остановился на кости.

Он закричал и бросился прочь от меня, но пистолет не выронил. Вместо этого разорванный конверт, наконец, широко раскрылся, и Медведь Берти вырвался на свободу.

Я подпрыгнул, пытаясь задушить руку с пистолетом, а он, падая, ударил меня ногой по колену.

Позади меня взорвался еще один пистолет, достаточно близко, чтобы осветить снежинки в воздухе вокруг меня. Человек на земле закричал: "Не убивай его!"

Я обернулся так быстро, как только мог, но когда увидел пистолет, он уже замахивался. Я сделал единственное, что мне оставалось, – попытался запрокинуть голову в ту сторону, куда его собирались бросить. Но пуля попала мне чуть выше правого уха, я споткнулся о перила, проехал половину колеса по заснеженному травянистому берегу и распластался лицом прямо перед озером.

И вот тут я ненадолго оставляю все как есть.

Мое зрение казалось разбитым, фактически разбитым, как зеркало, так что я видел несколько версий всего, на что смотрел. Смутно я понимал, что мужчина, который ударил меня, пристально смотрел на меня. Потом помогаю подняться тому, у кого порезана рука. Потом что-то поднимаю. А потом они оба некоторое время наблюдают за мной и, наконец, исчезают за снегом.

Они, должно быть, тоже что-то сказали, но что-то еще в моей голове кричало слишком громко, чтобы любой посторонний шум мог проникнуть внутрь.

Я уставился на свою руку, распростертую на траве передо мной, и постепенно все ее варианты слились в один. Звуки в моей голове локализовались чуть выше правого уха, и когда я дотронулся до него, там уже была солидная шишка. Но никакой липкости, слава Богу.

Примерно в это время надо мной возник Дрейпер. - С тобой все в порядке?

"Конечно, со мной, черт возьми, не все в порядке!" - процедил я сквозь стиснутые зубы. "А где ты был, когда наступил конец света?"

"Наблюдаю за этим. Вы все сделали правильно, майор". Он помог мне подняться на ноги или около того.

Я стряхнул немного снега со своей куртки, огляделся и нашел нож. На кончике была кровь, и это было практически все, чего мы, казалось, добились; по-видимому, эта рука будет болеть намного дольше, чем моя голова. Должен ли я сказать Вику, чтобы он понаблюдал за больницами в поисках человека с порезанной правой рукой? И пусть Вик спросит, почему я носил нож на его повязке, и почему я не рассказал ему о встрече, и почему меня могли шантажировать… Черт возьми, такой профессионал никогда бы и близко не подошел к больнице.

"Ну, на самом деле ради этого не стоило засиживаться допоздна, не так ли?" С горечью сказал я. "Надеюсь, ты не слишком замерз, или промок, или что-нибудь ужасное в этом роде?"

"Не говорите таких вещей, майор. У него был пистолет, вот почему я не вышел. Он бы узнал меня".

Потребовалось много времени, чтобы сообщение нашло незанятую ячейку мозга. - Вы хотите сказать, что узнали одного из них? В этой маске?

"Я узнал бы этот голос где угодно. Он проработал у Херба пару лет. Это был Пэт Кавана".

Двадцать три

Меня разбудил телефон.

Я уложил себя и свою головную боль в постель, приняв снотворное, запив его скотчем, и теперь у меня было рассеянное чувство, которое вызывает наркотическое похмелье; потребовалось много времени, чтобы найти и более или менее привести в порядок свое тело, душу и, более или менее, разум. Потом я уронил трубку на пол, и мне пришлось искать ее на ощупь, опустив голову, что было не очень хорошей идеей.

"Я же просил тебя не будить меня", - булькнул я.

"я сказал им разбудить вас", - сказал инспектор Вик.

"Который час?"

"Почти десять часов. Если ты хочешь быть хорошим детективом, ты должен сначала научиться вставать по утрам. Я иду к тебе, так что, пожалуйста, оставайся там".

"Ад".

"Знаете ли вы, что в Норвегии есть город под названием Ад? Все туристы едут туда, чтобы отправить открытки домой".

"Спасибо. А теперь отключись, я позвоню, чтобы тебе принесли кофе".

"Две чашки, если можно".

Он повесил трубку, а я заказала обслуживание в номер и кофе на двоих и пару яиц, приготовленных любым удобным для них способом, я просто еще не была готова к таким умопомрачительным решениям. О, и любые утренние газеты на норвежском тоже.

Яйца доставили сваренными вкрутую, в чем не было ничьей вины, кроме моей, вместе с парой газет. Я не понял ни слова, но в обеих нашел статью о Стине. В ней было указано мое имя.

Потом мне пришлось встать с кровати и впустить Вика. На нем был другой костюм – на этот раз темно–синий, - но он все равно выглядел так, как будто он спал в нем и, кроме того, провел беспокойную ночь. Плюс то же пальто.

Я махнул рукой на кофе и оставил его допивать. На Полпути к разливке он заметил бумаги. - Вы понимаете по-норвежски?

"Нет. Это для того, чтобы ты мог почитать мне историю. Или сам заплати за кофе".

Он улыбнулся мрачно и немного липко – холод все еще не отпускал его, – затем прислонился к батарее, отхлебнул кофе и начал читать: "э-э... прошлой ночью был... э-э... застрелен Джонас Стин, тридцати семи лет... э-э, судовой инспектор..."

И так продолжалось, просто и фактологично, но даже в переводе звучало немного неуверенно, как у человека, разворачивающего неожиданную посылку. Очевидно, это было не то преступление, к которому Берген привык.

Я пил кофе и грыз разные сорта хлеба и слушал как следует только тогда, когда он сказал: "Полиция ищет... э-э, пистолет двадцать второго калибра..."

Теперь ребята будут знать, что Маузер исчез, и не было никакого смысла больше пытаться давить на меня по этому поводу. Это все, что я пытался выяснить, но мне нужно было выглядеть заинтересованным до самого конца.

Закончив, он наполовину сложил газету и бросил ее на кровать. - А теперь, может быть, другую?

"Нет, спасибо". Затем я быстро добавила: "Нет, если только это не расскажет мне больше о Стине".

Он пожал плечами и потянулся за кофейником. - Ничего особенного.

"Итак, как дела?"

"Все кончено".

Я пролила кофе на блюдце, и чашка не была наполнена даже наполовину. - Это ч /т? Вы кого-нибудь поймали?

Он снова пожал плечами. - Можно сказать.

Он довольно долго смотрел на меня влажным взглядом, прежде чем сказать: "Хенрик Ли. Мы его знаем. Не очень приятный человек. Похоже, он уже был знаком со Стином".

"Откуда вы знаете, что это был он?"

"Он признался".

"Ты ему веришь?"

"Суперинтендант ему верит".

"Он мог передумать".

- Кого? – но это не имеет значения. Ни один из них никогда этого не сделает.

Полагаю, я все еще был немного не в себе от алкоголя и таблеток, и слишком много моих мыслей было сосредоточено прямо над правым ухом, но в конце концов до меня дошло. - Ты хочешь сказать, что я мертв?

"Девятимиллиметровым выстрелом в рот". – И далее в затылок, снесло большую часть головы и мозга, и пистолет часто вылетал из быстро умирающей руки и оказывался в нескольких футах от нее. Классическое самоубийство из пистолета, такое же простое и формальное, как чек. И подделывается примерно так же часто.

Через некоторое время я спросил: "И когда все это произошло?"

"Его нашли примерно в шесть часов сегодня утром в машине недалеко от Норднеспаркена".

"И я полагаю, что все отпечатки пальцев и пятна от пороха находятся в нужных местах, а почерк на признании настоящий?"

Он мягко кивнул. "Письмена, о которых мы пока не знаем. Но я думаю, что это будет правильно".

"Держу пари, так и будет".

"Вы много знаете о самоубийствах с огнестрельным ранением".

"Я шестнадцать лет прослужил в армии".

"Ах, да".

"И так? – что он сказал? Что насчет Стина?"

Он достал горсть промокших салфеток, выбрал самый сухой уголок и энергично высморкался. "Это секретный документ до конца расследования".

"Ради всего Святого".

"Это не мое решение. Но ты мне все рассказал?"

У меня не было ответа на это, поэтому я сказал: "Но ты же не собираешься оставить все как есть, не так ли? Он был в этом не один".

"У нас есть признание. Суперинтендант принял решение. Итак, теперь нам не нужно беспокоиться о ваших тайнах. Вы свободны, можете идти в любое время, куда угодно. Вы могли бы даже отправиться в Ад.'

Я встал медленно и скованно – прошлой ночью я потянул несколько мышц, подсчитывая их количество, – принял душ, побрился и посмотрелся в зеркало. Мое лицо выглядело обвисшим, а глаза налились кровью. но, по крайней мере, шишку над ухом не было видно, если только вы не искали ее. Я бы предпочел иметь ее, чем руку Кавана.

Не то чтобы это помешало ему быстро соображать и безжалостно импровизировать, если "самоубийство" Ли было его идеей. Это, конечно, не могло быть спланировано заранее, если они изначально рассчитывали обвинить меня в смерти Стина. Но как только это провалилось, самоубийство сделало следующую лучшую вещь: остановило полицейское расследование самым простым из возможных способов. Идеи, которые просто пугают меня до чертиков, и я не имею в виду город.

Дрейпер позвонил в половине одиннадцатого, в основном, чтобы попрощаться; он успевал на дневной самолет. Я сказал ему, что рассчитываю успеть сам, и отсутствие энтузиазма у него было почти осязаемым. Я думаю, он считал, что я плохо влияю. Поэтому я спросила о Мэгги, и он сказал, что она, вероятно, останется на некоторое время, но он не знал почему. Я тоже не знала.