Я попытался написать недостающую букву в своей голове. Дорогой Мохаммед - это было бы по-английски - Дорогой Мохаммед, я отправляю документацию по мечу человеку в Бейруте, Пьеру Азизу. Свяжитесь с ним и разделите прибыль. Но что помешало Гадулле уже продать меч? Он чего-то стоил, даже без описания. В письме, должно быть, говорилось что-то еще: Дорогой Мохаммед.…

Я проснулся. "Просто дорогой Мохаммед. В письме, написанном от руки, не было ни "Гадуллы", ни его адреса. Вот за что Бен Ивер мучил папу: за полное имя Гадуллы!"

Кен вынул изо рта кусочек мяса, с любопытством посмотрел на него и отложил. - А что с конвертом? - спросил я.

"Папа не стал бы хранить это. С неочеркнутыми марками это доказательство того, что он грабил почтовый поезд".

Он задумчиво кивнул. - Это работает.… Тогда как Бен Ивер рассчитывал узнать, кто такой "Мохаммед"?

"Найди одного из нас и следуй за нами".

Он быстро огляделся по сторонам, но заведение было таким же пустым, как и раньше. Семья ушла, прибыла другая пара. Двое солдат все еще были в баре.

Хозяин встал и услужливо улыбнулся, но я покачал головой.

Кен тихо сказал: "Он никак не может быть позади нас двоих. Но когда приедет Митци, я поведу ее вокруг домов, а ты следи за нами, чтобы убедиться, что больше никого нет".

"Вилко". Я прожевал. Может быть, мятный соус, теперь я подумал об этом, помог бы. - И как вообще кто-нибудь собирается платить Гадулле? Метрополитен не раскошелится еще как минимум несколько недель. '

Кен снова посмотрел на часы, затем махнул владельцу. - Время приближается. Гадулла готов нам доверять, вот и все.

"Слово белого человека, да? Шары. У него есть какой-то собственный план действий.'

Кен пожал плечами. Принесли счет, и он оплатил его. - Может, он просто честный.

"Кен, здесь никто не честен, начиная с тебя и меня".

- Две минуты.- Он уставился в стол. - Ну, ладно, наконец–то мы избавляемся от шампанского.

В комнате стало холодно и тихо. - К Гадулле? Ты хочешь, чтобы у него были эти вещи?

"Почему бы и нет?" - яростно прошептал он. Я знал, что это пригодится. Капитал всегда пригодится – и это все, что он собой представляет, как и все остальные коробки, которые мы несли. Только на этот раз нам повезло, и мы владеем им. И теперь мы можем обменять его на долю от этого меча.'

"Новые лампы взамен старых, а? Кен – Гадулла, наверное, родился палестинцем. Ты знаешь, что он сделает с девятью ящиками оружия в Иерусалиме. Он отдаст..."

"Только не он. Он их продаст".

"Тем же людям. Я понимаю, почему вы хотели посадить самолет здесь. Вы не могли разгрузиться в Бен-Гурионе. Этот аэродром не так хорошо охраняется. Я полагаю, его парни собирались зайти в полночь и...

Он встал. - Пора. Они собираются около полуночи.

Их там не было, но он не знал почему. Я последовал за ним к двери, и хозяин бросился открывать ее, желать нам спокойной ночи и скоро возвращаться.

- Кен... - но Митци уже прогуливалась – настолько, насколько ее довольно нервная походка могла походить на прогулку мимо. Кен приблизился и взял ее за руку.

1 дал им семь секунд для старта, затем зашагал следом, хотя все это уже было бессмысленно. Когда Гадулла Смелый обнаружил, что в сделке не было никаких девяти ящиков с не поддающимся отслеживанию стрелковым оружием, его интерес к двадцати процентам от расплывчатого обещания должен был упасть до нуля. Я все еще достаточно хорошо освещал ситуацию, останавливаясь, чтобы послушать позади себя, пробираясь вперед кошачьими лапками, чтобы держать Кена и Митци в поле зрения.

Возвращаясь назад, Город оказался еще тише и пустыннее, чем был раньше. Как только мы свернули с Дэвид-стрит, переулки превратились в темные звенья, отдающиеся эхом между искорками света от маленьких фонарей на случайных стенах.

Через десять минут, когда мы дважды прошли мимо магазина Гадуллы и уже подходили к задней лестнице, я догнал их. - Сзади никого нет. Кен, прежде чем мы увидим Гадуллу...

Но он поднялся по ступенькам и нажал на звонок. Митци последовала за ним, но на полпути споткнулась и уронила сумочку. Она ударилась о камень внизу с резким стеклянным хлопком.

'Scheisse!'

Я подобрал это. "Что, черт возьми, у тебя там?"

"Это был просто маленький горшочек, который я купил. Я подумал спросить герра Гадуллу, настоящий ли он".

"Надеюсь, что это не так". Я поднялась по ступенькам. Дверь со скрипом отворилась, и внутрь просочился тусклый свет. Горшок goespopi Я открыла сумочку и вытряхнула остатки электрической лампочки.

Или сигнальный пистолет.

В переулок позади нас вбежал солдат, направляя на нас "Узи".

"Пожалуйста, не двигайтесь", - раздался голос Михаила Бен Ивера.

30

Конечно, он был солдатом; любой израильтянин его возраста все еще находился бы в резерве. И если вы вдруг захотите взять свой пистолет-пулемет на вечеринку, вы привлечете внимание в гражданской одежде и без лишних взглядов в форме.

Он грамотно расставил нас: Кен, Гадулла и я на стульях, втиснутых в угол, без того, чтобы мы могли дотянуться или пнуть что-нибудь в пределах досягаемости. Но не раньше, чем Митци обыщет нас. Гадулле это не понравилось. Ни капли, чего бы он не сделал.

Митци отступила назад, поблескивая мышиными глазками и настороженно улыбаясь.

Кен спросил: "Я полагаю, молодые пушистики узнали, где ты остановился, и пришли навестить тебя?"

Бен Айвер сказал: "Мисс Шпор решила сменить агента. Она думала, что я смогу предложить ей более выгодную сделку".

Ну, может быть. Он мог бы убрать Кена, меня и Гадуллу - если бы Гадулла вообще согласился обнажить меч, – но он также отрезал бы себе большой кусок от всего происходящего.

"Это тот пистолет, из которого убили Пападимитриу?" - спросил Кен.

Бен Ивер ухмыльнулся. - Вряд ли. '

Это был нелепый вопрос. Но ответ, несомненно, решил проблему папиной смерти.

"Еще есть вопросы?" Бодро спросил Бен Ивер, его очки поблескивали в свете лампы. "Или перейдем к пункту третьему, например, "где меч?"

Никто ничего не сказал, особенно Гадулла. Митци с надеждой посмотрела на Бен Ивера. Он держал пистолет одной рукой – это легко можно сделать с помощью такого маленького, компактного пистолета, как "Узи", - и достал небольшую цветную фотографию.

"Вы, конечно, знаете это?" Он помахал им перед лицом Гадуллы. "Это был оригинальный билет на выкуп, который вы дали профессору Шпору в обмен на меч".

"Он украл это у меня", - мрачно сказал Гадулла.

Митци выглядела немного резковатой, но Бен Ивер кивнул. "Это звучит более вероятно".

Я спросил: "Неужели мы слишком молоды, чтобы увидеть эту картину?"

"Нет, но я бы предпочел описать ее. На ней изображен мистер Гадулла, весело беседующий с неким лидером палестинских террористов, который живет в Бейруте – или это Дамаск? В любом случае, сходство очень хорошее. Я действительно не знаю, почему люди позволяют делать такие фотографии.'

Я тоже, но вы видите книги о Французском Сопротивлении с групповыми фотографиями военных лет, где все сжимают в руках пистолет Sten и улыбаются, как на рекламе зубной пасты, и что бы сделало гестапо, найди они одну из этих фотографий…

"Это не улика", - сказал Кен.

"Улики, schmevidence. Мы знаем, что это, по крайней мере, привело бы к тому, что мистер Гадулла пересек бы границу Иордании без гражданства, без крова, все его имущество здесь конфисковано. Ха Мосад– к которому, как вы любезно подумали, я принадлежу, не нуждается в юридических доказательствах.'

Он поднял фотографию. - Итак, у меня здесь один залоговый билет за один меч.

"Это было в письме, которое Шпор написал Гадулле?" Я спросил, просто чтобы прояснить ситуацию. "Папа знал, что это было?"

Бен Ивер покачал головой, не глядя на меня. - Не совсем. Но у него был такой склад ума, что он понимал шантаж. Теперь, пожалуйста, – меч.

Гадулла еще мгновение оставался похожим на загнанного ястреба, затем кивнул. - Можно мне встать?

"Осторожно".

Гадулла подошел к тонкому цветастому коврику, висевшему на стене, отцепил его и снял меч с крючков позади.

"Это было там все время?" - спросил Кен, вытаращив глаза.

"Всего на несколько часов", - Он осторожно положил его на стол под лампой и сел. Митци быстро подошла посмотреть.

Я никогда по-настоящему не ожидал встретиться с ней и поэтому не питал особых надежд на этот счет, но даже так я не был сильно впечатлен. Это был просто большой, очень похожий на меч меч. Длинное прямое, слегка заостренное лезвие шириной в два дюйма в верхней части, с небольшими вмятинами ржавчины. Но окрашенное каким-то коричневато–красным веществом - вероятно, ингибитором ржавчины, который нанес профессор.

Рукоять выглядела странно тонкой: просто брусок грубого металла, отходящий от прямой перекладины и неплотно обмотанный клубком грязной золотой проволоки. Вероятно, там была деревянная рукоятка, давно сгнившая, с проволокой, удерживающей ее на месте. А наверху - толстая, как маленькая слива, рукоять с гербом на одной стороне и драгоценным камнем винного цвета на другой.

Митци внимательно следила за происходящим, как будто пыталась уловить запах.'Ufert… название правильное… и три леопарда, passant guardant... - она осторожно потерла герб большим пальцем. - ... это верно… и драгоценный камень. Да!

"Это рубин?" Спросил Кен.

- Руби? Бен Ивер наклонился вперед.

Митци пожала плечами. - Мисс Тревис говорила тебе: в немецкие мечи еще не вставляли настоящие драгоценные камни. - На пальце у нее было кольцо с крошечным бриллиантом; она поцарапала "рубин". "Нет, это то, что вы называете "балас".'

"Шпинель", - печально сказал Бен Ивер. Я думаю, ему больше подошел бы настоящий драгоценный камень и сомнительный меч, но нельзя иметь все.

Митци благоговейно подняла меч. Должно быть, он весил как нечистая совесть, и мне бы не хотелось оказаться на стороне потребителя, но он все равно выглядел просто довольно грубым старым мечом.

Не для нее. "Это было мое, и теперь оно у меня!"

Кен мягко сказал: "Бруно не планировал, что это достанется тебе".

Она резко повернулась к нему. "Он не имел права. Я его дочь. Когда он умрет, его деньги будут моими, а не какими-то преступниками здесь и в Бейруте!"

Я сказал: "Но он не собирался умирать ..." потом вспомнил, что он все равно умрет. Тогда я понял, почему он умер."Ты сказал ему, что у него рак. Врачи сказали вам по секрету, как они это делают, и в ту ночь вы поссорились – это могло быть из-за денег, не так ли? – и ты сказал: "Пошел ты, дорогой папочка, ты умрешь через два месяца, и все равно все это будет моим". Потрясенный этим и зная, что впереди у него всего два месяца мучений, он звонит Гадулле, а затем отправляет два письма… Это цифра. '

Митци смотрела на меня с маленькой мышиной улыбкой Моны Лизы.

Кен сглотнул. - Если он решил прикончить ее, почему бы не оставить записку с объяснением случившегося?

"Давайте вставим еще одну сцену. Для аккуратности. Она не выходит. Она слышит выстрел. Она заходит в соседнюю дверь: один мертвый отец, одна предсмертная записка. Она конфискует это, возможно, она просматривает его бумаги. Но никто не прибежал. Так что она может уйти, чтобы доказать свою непричастность - и избавиться от записки. Она не осмеливается разбрасывать это по отелю.'

Бен Ивер сказал: "Пожалуйста, не продолжай. Эти семейные драмы заставляют нас, евреев, чувствовать себя очень сентиментальными".

Митци повернулась и уставилась на него. - Я не знала, что он покончит с собой!

Я кивнул. - Это доставило тебе много хлопот, когда он это сделал. Ты просто хотел, чтобы он сполна оценил свои последние два месяца.

Сидевший рядом со мной Кен слегка вздрогнул.

Гадулла спокойно сказал: "Можно мне взять фотографию?"

Бен Ивер, казалось, удивился, обнаружив его в своей руке, затем разгрыз и бросил через стол. Гадулла подобрал мяч с пола – арабы не играют в мяч – разгладил его, бесстрастно посмотрел на него. Затем снова медленно встал. - Можно мне?

Он подошел к столу и зажег спиртовку. "Конечно, вы могли скопировать это".

Бен Айвер пожал плечами. - Возможно, профессор тоже. Но у вас есть то, чего вы всегда ожидали. И мы оба занимаемся бизнесом.… возможно, настанет время, когда мы сможем работать вместе.

Гадулла коротко кивнул и поднес фотографию к плите. В пламени есть что-то такое, что заставляет смотреть на него. Бен Ивер сказал: "Я думаю, это лучшее ..."

Митци ударила его мечом.

Это был простой замах рукой назад, и если она не могла вложить в него много веса, то у меча было достаточно своего собственного. Бен Ивер поднял руки, и меч рубанул по ним, пронесся мимо его головы и попал в переносицу, разбив очки. И застрял там. Он ударился спиной о стену - и тогда я закрыл глаза.

Я услышал, как вынимается "Узи", затем глухой удар и лязг, когда лицо Бена Ивера ударилось об пол. Я неохотно посмотрел снова.

Митци потянулась за пистолетом, Гадулла столкнул плиту со стола, и она взорвалась, выбросив столб пламени вокруг пистолета. Кен сделал два больших шага, отбросил "Узи" ногой.

Я встал, чтобы посмотреть на Гадуллу. Он тихо вернулся в угол и снова сел.

Кен щелкнул затвором "Узи", и патрон звякнул об пол. Заряжен, все в порядке. "Во-первых, вам будет интересно, зачем я позвал вас сюда ... Кто-нибудь, потушите этот пожар".