Я снял ковер со стены.

Митци закричала: "Отдай мне пистолет! Я хочу его! Вот почему я это сделала!"

"Выкладываешься на все сто процентов, да?" - сказал Кен. Я бросил коврик в огонь и затоптал его, затем склонился над Бен Айвером.

Я думаю, он пошевелился, когда я прикоснулся к нему, но больше никогда. Кровь сочилась там, где должна была литься.

Митци все еще кричала. Кен направил на нее пистолет. - Отойди в сторону и заткнись. Третьего шанса у тебя не будет.

Она сделала шаг назад и осталась стоять там, выглядя немного взбешенной.

Я сказал: "Кен, забудь о Бене Ивере".

"Прекрасно. Мне не хотелось объясняться с ним в больнице".

Гадулла сказал, спокойный, как всегда: "Я не хочу, чтобы его нашли в этой форме в этом месте".

Кен сказал: "Аминь, и вступай в клуб".

Зазвонил телефон.

Мы с Кеном посмотрели друг на друга. Он сказал: "У Бена Ивера должны быть друзья".

Я повернулся к Гадулле. - Его или твоего? Он слегка пожал плечами.

"Ответь на звонок – по-английски".

Все, что ему нужно было сказать, это "Привет", затем немного послушать. Затем протяни это мне. "Ему нужен мистер Кейс или мистер Кавити".

*

Казалось, прошло много времени, прежде чем я произнес: "Дело Роя".

"Инспектор Тамир".

Я одними губами обратился к Кену "полиция". Его лицо посуровело.

Тамир сказал: "Извините, что беспокою вас, но я хочу, чтобы вы знали, что магазин окружен и за всеми воротами в город наблюдают. Поэтому было бы проще всего, если бы вы вышли тихо и с мечом".

Я кое-что из этого усвоил, затем спросил: "Какой у тебя номер?"

Он дал это. Вероятно, полицейские казармы сразу за Яффскими воротами.

Я повесил трубку. "Он говорит, что мы окружены и выходим тихо".

Гадулла покачал головой. "Вы не можете окружить такую улицу, как эта, со всеми задними дверями".… И они не будут применять много силы в Городе. Они боятся беспорядков".

Кен пристально посмотрел на него. - Но кто-то нас предал. Опять.

Он развел руками. - За что? Что мне предложит полиция?

Я снял трубку, набрал номер. Это был полицейский участок, все верно. - Вы говорите по-английски? – хорошо. Я хочу поговорить с мисс Элеонор Трэвис. Американская леди. Я думаю, она приехала с инспектором Тамиром.'

"Да. Я найду ее".

Я положил трубку, внезапно почувствовав усталость. - Малышка Элеонора, все в порядке. Она встретила полицейского в Тель-Авиве. Она находит меч для правительства, они дают ей внутренний трек для первой заявки.'

Митци сказала: "Но я обещала ей первый отказ".

"Но таким образом, - сказал я, - это законно и открыто, и репутация Метрополитена не пострадает. Слава и продвижение по службе для нашей Элеоноры".

Кен прислонился к стене. - Мы в настоящей стране Иуды, не так ли?

Митци внезапно запаниковала. - Но когда приедет полиция, что они о нем подумают? - Она взволнованно махнула рукой в сторону Бена Ивера.

Они не поверят, что он покончил с собой, - сказал я. - Ты имеешь в виду, что ты убил кого-то и предпочел бы, чтобы это не стало достоянием общественности. Тебе следует подумать об этих вещах заранее. Сможем ли мы оторваться от него?" - спросил я Гадуллу.

"Нам придется это сделать", - спокойно сказал он.

Кен кивнул. - Верно. А потом вышел через заднюю дверь.

Я сказал: "Кен– они следят за воротами, и ночью им не нужно много людей для этого. Из города всего семь путей".

"Всегда есть другой путь".

Гадулла с сомнением покачал головой. "Город всегда был фортом. И остается им до сих пор.'

"Ладно, мы спрячемся где-нибудь здесь, пока не отрастим бороды, как раввины! Через месяц или два они устанут".

"Я так и вижу Митци с бородой".

И это было все. Если бы мы не держали ее в ежовых рукавицах, она бы уехала, как хорошая новость из Гента в Экс, заключив новую сделку, которая обменяла бы нас на все, что полиция могла предложить на той неделе. Кен вздохнул и кивнул.

Я сказал: "Теперь мы можем уйти - без меча. Ни меча, ни тела – нет преступления. Элеонора не может доказать, что эта вещь существовала. Так что они поиздеваются над нами денек и отпустят.'

Гадулле это понравилось. Кену - нет. - Нет. Я проделал долгий путь, чтобы найти эту чертову штуку, и я не собираюсь ее отпускать.

Конечно, если меч остался у Гадуллы, то и прибыль тоже. Я поднял его с пола и начисто вытер об обугленный ковер. Золотая проволока смялась вокруг рукояти, но в остальном она не пострадала от вкуса крови, впервые почти за восемьсот лет.

Я осторожно взмахнул им. Тяжелый, конечно, но сбалансированный. Простое орудие убийства, стоимостью, возможно, миллион долларов. Логика, пожалуйста.

Я потряс головой, чтобы прояснить ее. - Кен, мы никогда не были хороши в обращении с мечами. Просто забудь об этом.

"Нет! Это так! Наши годы в тюрьме, потеря самолета и все такое".

"И стареешь?"

Он медленно вздохнул. - Как будто время на исходе. Умираю неудачником.

Телефон зазвонил снова. Я взял трубку из рук Гадуллы. - Да?

"Шалом. Мистер Кейс? У вас есть десять минут. Так обычно говорят по телевизору, так что это должно быть правдой".

"Шалом". Я положил трубку. "Ну, может, они и не окружили это место, но они знают, какую входную дверь выбивать. Десять минут".

"Тогда убери это тело, если хочешь".

Я посмотрел на Гадуллу. Через мгновение он встал. Я передал меч Кену.

Мы обернули пледом руки и лицо, затем понесли его вниз по ступенькам подвала, описав полный круг или даже больше, так что внизу я не знал, в какую сторону мы смотрим. Гадулла зажег фонарик и сунул его подмышку, целясь в узкий сводчатый туннель, пахнущий крысиной мочой и покрытый слоистыми пятнами сухого лишайника. Мы сделали пару поворотов, миновали тяжелые старые деревянные двери с современными висячими замками и поднялись по короткому пролету истертых каменных ступенек.

На лестничной площадке в стену была вделана металлическая решетка с тонкими, проржавевшими от времени прутьями. Мы опустили Бен Ивера на землю, и Гадулла снял решетку. За ней было что-то вроде дымохода, ведущего вверх и вниз, и я слышал журчание текущей воды внизу.

"Она разливается только после шторма", - сказал Гадулла. "В остальное время здесь сухо. Возможно, Сулейман спланировал это – кто может знать?"

"Откуда он выходит?"

"Никогда. Когда сухо, можно услышать крыс".

Я на мгновение остановился, затем взялся за свой конец. Он издал неглубокий всплеск, который отозвался эхом, как звон колокола. Гадулла что-то пробормотал и поднял решетку. Каменные блоки на выступе были закруглены от многовекового износа, так что, возможно, Бен Иверу не было бы одиноко.

"Что ты сказал тогда?" Я спросил. Я имею в виду прошептал.

"Аллах-ху акбар". Бог велик. И я полагаю, что этим все сказано. "Что теперь будет делать твой друг Кавити?"

"Ты имеешь в виду, что мы будем делать, он и я. Показывай дорогу, и мы узнаем".

*

Когда мы вернулись в магазин, Митри только что закончил вытирать пол. Кен разговаривал по телефону; казалось, он немного удивился, увидев нас, но просто понизил голос и продолжил говорить. "... почти сотня, я бы предположил… Просто свободный выезд из страны с мечом… Да, девять коробок и их здесь нет, так что не трать время на поиски"… Хорошо. Он положил трубку.

Почти сотня чего? В девяти коробках? Я сел, потому что у меня внезапно заныли колени.

"Ты быстро управился", - сказал он. "Я подумал, что мы могли бы что-нибудь устроить ..."

"Только не ты, Кен. И ты тоже".

Он выглядел озадаченным, но он всегда умел это делать. - Что ты имеешь в виду?

"Я имею в виду..." Я имею в виду двадцать лет и миллион миль полета, и девушек, и выпивку, и отказавшие двигатели, и времена, как в Исфахане… Почему ты можешь думать о чем-то только после того, как оно разобрано на части? '… Я имею в виду не тебя.'

"Послушай, просто..."

"Я имею в виду девять ящиков с надписью "шампанское"! Вы меняете террористический заговор на чистое бегство. Кто останется на этот раз?"

"Узи" неопределенно махнул в мою сторону. - А, ну...

"Конечно, теперь моя очередь, не так ли?"

"Всего пару лет..."

"Десять за терроризм".

"Рой, это по меньшей мере полмиллиона долларов! Я буду ждать".

"Итак, ты играешь десятерых, а я буду ждать".

Его лицо посуровело. - Я никогда не вернусь.

Я кивнул. В комнате было душно от перегретого воздуха и запаха спиртовки. Гадулле и Митци, похоже, не хотелось вносить свой вклад.

"Кен - ты – ты долбоеб даже в роли Иуды. Коробок нет. Джехангир забрал их прежде, чем я смог до него дозвониться".

"Аааа". Автомат упал на пол. "Хотел бы я знать".… Я никогда не был хорош в бизнесе. И ты тоже не очень похож на Иисуса."

Я встал. - Ладно. Брось пистолет, и мы уйдем отсюда.

"Нет". И, как ни странно, его лицо внезапно помолодело. Безмятежное. Он направил пистолет на Гадуллу. "Мне нужны ключи от крыши! "Он их получил. "Идешь, Рой?"

"Не в этот раз".

"Тогда до встречи". Он взял меч и вышел через дверь на лестницу, ведущую на крышу.

*

Я рявкнул Гадулле: "Открой входную дверь. Может быть, нам удастся их отвлечь".

Он обреченно пожал плечами, но направился к передней части магазина. Когда он снял висячий замок, он обернулся. - Что со мной будет? - спросил я.

"Если они поймают Кена, у тебя могут возникнуть проблемы с объяснением происхождения меча".

"Но я позаботился о мече, когда мог бы продать его..."

"Ты присматривал за ней, потому что тебя шантажировали, а тебя шантажировали, потому что ты чертов террорист, и, честно говоря, меня не очень волнует, что происходит с террористами. Открой itup".

Он отодвинул металлическую занавеску, и я осторожно вышла на слабо освещенный переулок. По обоим концам двигались фигуры, отступая в дверные проемы.

Кто-то крикнул: "Поднимите руки! "

Я поставил их и стал ждать. Двое полицейских, один с "Узи", другой с пистолетом, подбежали и обыскали меня, затем Гадуллу. Сержант Шарон появилась из тени, бормоча что-то в маленькую портативную рацию.

Затем она сказала: "Вы можете опустить руки. Кто это?"

Я представил Митри и Гадуллу.

"Где мистер Кэвитт?"

Я мотнул головой в сторону магазина; инстинктивно оба копа навели на него пистолеты. Шэрон подняла рацию.

На другой улице загрохотали пулеметы. Две очереди. Затем третья. Затем тишина.

*

Он сидел, съежившись, у подножия стены дома, с автоматом в одной руке, меч тускло поблескивал посреди темного переулка.

"Не прикасайся к нему", - предупредила Шарон.

В этом не было необходимости. Очередь попала ему в грудь. Я спросил: "Он кого-нибудь убил?"

"Нет, но он ударил одного из наших людей по ногам". Ее голос был холодным, почти презрительным. "Что он надеялся сделать? В Городе всего семь ворот. Другого выхода нет.'

"Нет?"

Она уставилась на меня. - Но почему он пытался драться?

Я пожал плечами. - Не знаю. Он старел. От этого ты тоже умрешь.

Тамир материализовался у меня за плечом. Он посмотрел вниз на Кена. - Ах. - Затем, слегка запыхавшись: - Вам сказали, что вы арестованы? - спросил я.

"Я догадался".

"Обвинения – мы можем обсудить их позже. Но вы, вероятно, все равно отправитесь в тюрьму на небольшой срок ".

Я кивнул. - Там никто не ждет.