Затем перед нами открылся Город, приземистые серо-золотистые стены и крепостные валы отражались и преувеличивались в очертаниях грозовых туч над головой. По крайней мере, дождь разгладил пыль, которая обычно попадает в глаза на этом углу.

Мы вошли через Яффские ворота – на самом деле просто брешь, пробитую в стене каким-то турецким неряхой в девятнадцатом веке, – и примерно в это время дождь прекратился. Вот так просто.

Кен сказал: "Всего десять минут, и мы могли бы добраться сюда без полного крещения".

Вокруг нас солнце высвечивало такси, туристов – и горстку копов в форме цвета хаки. Кен мотнул головой. "Пошли".

Старый город существует уже давно, но, оказавшись внутри, он не кажется особенно старым. Не то что высокие тихие улочки Флоренции или Венеции. Все происходит слишком быстро и оживленно, а сам храм Гроба Господня над могилой Христа просто превосходит Саутендскую ярмарку развлечений, но и только. Король Ричард пропустил не так уж много.

Но наша часть города представляла собой узкие людные базары и переулки, иногда покрытые сводчатыми крышами и вентиляционными отверстиями, наполовину заросшими сорняками, так что солнечный свет бледно-зелеными столбами проникает в голубой дым, поднимающийся из мастерских металлургов. Каждый магазин представляет собой высокую узкую пещеру, уходящую вглубь того, что могло быть первобытной скалой, но, вероятно, является кирпичной кладкой Сулеймана Великолепного или даже Ирода. Так что, возможно, это место действительно кажется немного старым, когда останавливаешься и думаешь. Мы не останавливались.

Мы пробирались сквозь толпу, ударяясь головами о корзины и платья, развешанные над головой, отмахиваясь от арабских мальчишек, кричащих: "Эй, мой друг, я твой гид ...", пока я окончательно не заблудился. Насколько можно затеряться в месте площадью всего в полмили. Просто способ Кена избавиться от любого хвоста.

Я поймал себя на том, что снимаю крупным планом куртку из козьей шкуры, висящую над магазином одежды, пока Кен разыскивал наш обратный след. До этого в воздухе пахло специями, кофе и тем овощным запахом, который везде приносит дождь. Теперь покойный козел делал все по-своему.

- Какие-нибудь страшилки? - Спросил я.

"Нет, я так не думаю".

"Значит, мы можем двигаться дальше? – этот пиджак становится дружелюбным".

Скажи, что ты помолвлен." Он повел нас за еще один угол на базар, который в основном состоял из металлических и ювелирных лавок, с потрепанными стариками, сидящими за прилавками и паяющими медные кастрюли паяльными лампами. Кен остановился у пещеры, уставленной наконечниками копий, горшками, мечами, шлемами - большинство из них были настолько явно воспроизведены, что несколько состаренных предметов по контрасту выглядели довольно привлекательно.

Жизнерадостный арабский мальчик в джинсах и свитере с V-образным вырезом вышел вперед, чтобы начать свою рекламную речь.

Кен сказал: "Гадулла ждет нас. Кавити – и мой друг".

Парень понимающе улыбнулся и юркнул обратно в магазин.

Мы отошли на пару шагов от улицы и стали ждать. Напротив была парикмахерская с застекленным фасадом. В Старом городе парикмахеров больше, чем в армейском тренировочном лагере, но все по-прежнему кажутся покрытыми волосами. Просто еще один экономический фактор, который я никогда не пойму.

Тихий скрипучий голос произнес: "Алан, алан..." - и мы обернулись.

Почему я ожидал увидеть старика? – потому что профессор был стариком? – из-за интереса к антиквариату? Этот был высокий, худощавый и на несколько лет моложе нас. Одет в тонкую грубую галлабию, куртку и головной убор в красно-белую клетку, подвязанный черным шелком. Тонкое треугольное лицо, которое вы могли бы назвать ястребиным, если бы ястреб через некоторое время не взлетел на высоту и не изогнул клюв, изгиб которого подчеркивали симметричные маленькие усики под ним. Но глаза были темными и спокойными.

Он коснулся обоих плеч Кена в церемониальном объятии, поклонился мне. "Очень приятно, мистер Кейс. Пожалуйста, проходите". Он отдернул старую закопченную занавеску, и мы спустились в пещеру, обогнули ряд современных стеллажей с рядами "антиквариата" и вошли в заднюю комнату размером с камеру. Я быстро взглянул на Кена, но, возможно, даже его мечты к этому времени забылись.

- Может быть, кофе? - предложил Гадулла. - Пожалуйста, присаживайтесь.

Кен снял куртку и встряхнул ее, затем поежился. Я знал, что он чувствовал.

Гадулла сказал: "Конечно..." - и выдернул из-под низкого круглого столика, на котором стояли телефон и маленькая спиртовка, электрокамин мощностью в один стержень.

29

Несколько минут спустя мы сидели полуголые на стульях в форме верблюжьих седел, и наша одежда превращала маленькую комнату в паровую баню. Здесь не было окон – только пара дверей – и единственная лампа под абажуром из бисера, и когда ты пробыл там некоторое время, время суток перестало иметь значение. Комната была построена без солнца и звезд; место для тихих секретов.

"Здесь есть черный ход?" - спросил Кен.

- Возможно, пятьдесят. - Гадулла указал на две двери. - Если у тебя есть ключи – и друзья. Вся улица так тесно связана, вверху и внизу.

"Прекрасно. Меч здесь?"

"Так и будет. Вы доставили самолет без проблем?"

Я кивнул. - Никаких проблем.

"Как вкусно". Он подошел к передней части магазина и что-то крикнул мальчику. Я встал и оправил свои наполовину поджаренные брюки.

По грубо оштукатуренным стенам и по самому Гадулле невозможно было догадаться, ждал ли этот человек звонка из столовой или вооруженных охранников, чтобы забрать дневную выручку. Его одеяние было из простой шерстяной ткани, куртка в серую полоску - старая, но хорошо сшитая, головной убор чистый.

Он вернулся. - Парень принесет кофе. Но я забыл... - Он протянул руку под стол и достал бутылку "Джонни Уокер Блэк Лейбл". - Может быть, вы хотите немного этого?

Кен взглянул на меня. - Может, пятнышко – просто чтобы уравновесить сырость снаружи.

Гадулла аккуратно налил две порции в украшенные бокалы. "Надеюсь, это вкусно. Меня воспитали довольно строго; я один из ваших мусульман, употребляющих кока-колу".

Мы потягивали, и Кен был прав: это как раз подходило к тому электрическому огню, обжигающему мои голени.

После второго глотка Кен сказал: "Только когда я поговорил с несколькими арабами в Бейт-Орене, я понял, что строгие мусульмане на самом деле не осуждают алкоголь – они просто не притронутся к нему в этой жизни. В Раю они будут весь день сидеть без дела, выпотрошенные из своих трусиков. Я правильно понял?'

Гадулла непроницаемо сказал: "Все не так просто". Он посмотрел на меня. "Я полагаю, вы впервые увидели профессора Шпора мертвым?"

"Более или менее".

"Он оставил какую-нибудь записку? – какие-нибудь письма?"

- Насколько я видел, нет. Но он звонил тебе, не так ли? – что он сказал потом?

Он думал об этом. Пока он это делал, вошел мальчик с подносом кофе из местного кафе é. Гадулла раздал всем крошечные чашечки. "Позже я сделаю свой собственный, но сейчас это быстрее", - ухмыльнулся мальчик и ушел.

"Бруно - профессор – сказал, что пришлет инструкции, но я мог бы рассчитывать продать меч пополам с кем-нибудь еще". Он спокойно посмотрел на Кена.

"Бейрут?" Предположил я.

"По телефону он сказал, что никаких имен".

Кен спросил: "Звучал ли его голос так, словно он собирался покончить с собой?"

"Ужасный вопрос. Теперь… Теперь я думаю, что да. Что он прощался".

Последовало долгое молчание. Затем Кен встал и снова натянул брюки. - Оооо, прелесть. Как будто окунулся в горячий сыр. Я скажу тебе одну вещь, которую Брунод не сделал: облегчи своей любящей дочери наследование этого меча.'

Полдень тянулся незаметно. Мальчик принес еще кофе; Гадулла разговаривал с несколькими посетителями за занавеской. Но в основном мы просто сидели, смотрели в стену и прислушивались к своему желудку. Где-то в конце концов я забыл пообедать.

Парень мог бы угостить тебя чем-нибудь перекусить, - предложил Кен.

"Как пара овечьих глаз? Я предпочитаю собственное суждение ".

"Как только стемнеет, мы выйдем и найдем кафе".

Мы продолжали ждать.

*

Около пяти Гадулла опустил металлическую штору на фасаде магазина и прикрепил ее висячим замком к стальным обручам, вделанным в пол. - А теперь, может быть, вы хотите посмотреть с крыши? - спросил я.

Это изменило ситуацию. Он отпер одну из дверей и повел наверх по крутым извилистым каменным ступеням. На одной площадке был короткий темный коридор с двумя другими дверями и без признаков жизни, если не считать желтого пластикового ведра. Мы пошли дальше. Наверху Гадулла отпер еще одну дверь, и мы вышли в небольшой плоский сад на крыше, огороженный стеной.

За зданием YMCA солнце скользило вниз среди нескольких разрозненных облаков, тянувшихся за фронтом. А далеко на востоке можно было разглядеть далекие валы шторма, спокойные, белые и невероятно детализированные. Где-то далеко в Иордании.

Гадулла сочувственно прищурился, глядя на свои побитые дождем растения в горшках, затем махнул рукой за край стены. - Видишь? Это всего лишь еще один выход.

Лабиринт других плоских крыш, все на разных уровнях, разбросанных по обеим сторонам. Немного атлетизма, и вы за пару минут окажетесь в дюжине домов отсюда.

"Ты здесь живешь?" - спросил Кен.

- Обычно нет. У меня есть дом, - он махнул рукой в сторону севера, - с моими мастерскими.

"В последнее время делал что-нибудь хорошее из антиквариата?" Вежливо спросил я.

Он криво ухмыльнулся. "Справедливо ли, что только один человек должен владеть чем-то уникальным? Я просто помогаю распространению знаний. Но до того, как я узнал о самолете, у меня появилась идея вывезти меч из страны. Я бы сделал из него форму, затем отлил бы еще около сорока – из металла того же веса - и вставил бы стекло для драгоценного камня и что-нибудь для герба и продавал бы это туристам. Очень дешево, поэтому я быстро продал их, и все они покинули Израиль через одну или две недели, и досмотрщики в аэропортах к ним привыкли. Но сорок первый ... Он снова ухмыльнулся. Очевидно, ему бы понравилось делать это просто ради удовольствия.

Кен улыбнулся в ответ, но не так широко. Когда мы спускались по лестнице, он пробормотал: "Я думаю, нам лучше пригласить Элеонору и Митци для получения экспертного заключения. Я не уверен, что узнал бы лепнину.'

Я думал о том же самом.

*

К шести часам стало достаточно темно. Гадулла вывел нас через одну из своих задних дверей: поднялся на один лестничный пролет, открыл дверь, прошел по каменному коридору, завернул за пару углов, еще одна дверь, и мы оказались у начала нескольких наружных ступенек, ведущих вниз, в узкий тупик переулка.

Он показал нам кнопку звонка рядом с дверью. - Может быть, через час? Тогда я буду здесь.

Ночью большая часть Старого города кажется пустой, но не мертвой, а просто притаившейся. Рядом с воротами открыто несколько кафе, и вы время от времени замечаете отблеск света из закрытого ставнями окна, тихий шепот музыки с телевизора или радио, эхо чьих-то шагов за углом. Вы обнаруживаете, что идете тихо и внимательно прислушиваетесь.

После нескольких поворотов мы выехали на лестницу Давида и пошли вверх, к более ярким огням у Яффских ворот. Мы зашли в первый попавшийся ресторан, не слишком близко к воротам.

Я сделал заказ, пока Кен одалживал телефон. Заведение представляло собой простую туристическую забегаловку, пытающуюся при 60 ваттах выглядеть как ночной клуб. Жизнерадостный араб-хозяин шахты был единственным сотрудником в поле зрения, и в то время больше ничего не требовалось. Просто семейная компания за другим столиком и пара солдат, пьющих шипучку в баре, между ними на стойке автоматы "Узи". Я думаю, есть какие-то правила о том, что в Иерусалиме нужно ходить вооруженным.

Вернулся Кен. - У меня есть Митци. Там есть Элеонора, но ее сейчас нет. Что ты заказал?

"Баранина с жареной картошкой". Меню было в основном туристическим, с несколькими простыми арабскими блюдами для тех, кто хотел похвастаться, что почувствовал настоящую атмосферу.

- Завтра стейк. - Он сел. - Митци должна быть в состоянии определить, настоящее ли это блюдо и соответствует ли оно описанию. Это все, что нам нужно: у него не было времени собрать подделку из подлинных старых деталей.'

"У него было больше года".

"Еще несколько дней назад он думал, что имеет дело с Бруно. Он не стал бы пробовать это на нем ".

Это было понятно.

- Митци знает адрес? - спросил я.

"Да, но она встречается со мной недалеко отсюда. Без десяти семь". Он взглянул на часы, но до выхода оставалось полчаса.

Затем прибыла наша баранина. Совсем неплохая, хотя баранина - одно из самых безопасных блюд, которые можно заказать в Израиле. И бутылка вина из Негева. Я потягивал и жевал какое-то время.

Кен внезапно отложил нож и вилку. - Мятный соус. Я знал, что чего-то не хватает. Только ради этого стоит вернуться в Англию.

"А еще говорят, что путешествия расширяют кругозор. Мятный соус десять лет не пускал нас на Общий рынок".

"Стоит каждой минуты".

Еще через некоторое время я спросил: "Что Гадулла получает от этой сделки?"

"Митци согласилась на двадцать процентов"

Я прожевал. "Мило с его стороны согласиться, учитывая, что профессор сказал ему, что он может рассчитывать на половину".

"Ты думаешь, в письме было так сказано?"