"Виски Зулу, на какой высоте ты находишься?"

"Ты мне скажи". Что бы ни показывал высотомер, это была ложь; он просто не успевал за темпом. Теперь он мчался вниз через 7500 метров.

"Виски Зулу", сохраняйте набор высоты до 80-го уровня полета." Голос был ясным и без запинки; грозы не мешают работе на самых высоких частотах.

Мы с глухим стуком достигли дна, но пока оставались там. Я перевел нас обратно в пологий подъем на отметке 320; ветер уже был сильнее, чем я ожидал, так что, вероятно, меня снесло с трассы. Почти впереди радар показал яркую линию между двумя штормовыми ячейками. Если бы я мог проскользнуть туда…

Крылья качнулись, и я попытался не бороться с тяжелыми элеронами. Нос машины описал круг, отклоняясь на пять градусов по обе стороны от моего курса. Но, по крайней мере, мы были не в шахте лифта. Я бросил взгляд на часы - я был в воздухе десять минут.

Говорят, что фронт двигался со скоростью 25 узлов, затем он подобрался на четыре мили ближе к Бен-Гуриону. И я начал с того, что он был в десяти милях от меня, так что ... еще пять минут. Я бы продержался до этого.

Радар отключился.

Просто мертв. Я потянулся и покрутил, но она оставалась пустой. Возможно, последнее сотрясение окончательно разорвало слабую связь. Черт.

Но теперь, наконец, я был примерно на 8000.1 позволил носу просесть и увеличить скорость - но я не пытался достичь запланированных 170 узлов. Вы попадаете в такую турбулентность так медленно, как только осмеливаетесь. Я установил 30-дюймовое ускорение и 2500 оборотов.

Тель-Авив, "Виски Зулу" на 80-м уровне полета. Мой метеорологический радар вышел из строя. Прием.'

"Виски Зулу, ты хочешь получить разрешение на возврат?"

"Отрицательно. Я продолжу пытаться. Так и должно быть – Иисус Христос!"

Самолет лежал на боку. Вот так.

"Неправильная частота, виски Зулу". Мы все здесь евреи".

Я крутанул рычаг и опустил нос вниз. Несколько секунд она висела, содрогаясь, молния била в ветровое стекло, и, наконец, мы резко сорвались с места.

Затем снова вверх. Стрелка остановилась на отметке чуть более 4000 футов в минуту, и стрелка высотомера расплылась при вращении. Мой курс – черт с курсом, что насчет скорости? Скорость упала до больничных 95, и если бы мы снова накренились, то заглохли бы. Я опустил нос, увеличил скорость.

Шум двигателя внезапно перешел в рев, подобный водопаду, – так оно и было. Ветровое стекло залило; вода с шумом хлестала в плотно закрытые боковые стекла и мне на колени.

Шахта лифта развернулась, и мы упали. Меня сдернуло с сиденья, мои солнцезащитные очки вылетели из кармана, отскочили от щеки и упали на крышу. Компьютер wind поднялся из моего открытого портфеля, странным образом завис в воздухе, затем снова рухнул, когда мы достигли дна, с таким грохотом, что вся приборная панель задрожала на своем креплении.

Это сделало свое дело. "Тель-Авив, "Виски Зулу" запрашивает разрешение на возврат". Мой голос звучал сдавленно.

"Виски Зу ... чтобы подняться ... на омнирад ... 7000 футов..."

О нет. "Тель-Авив, пожалуйста, скажи еще раз". Но мой собственный голос прыгал в эхо-камере. Радио набирало обороты.

Я пытался удержать самолет одной рукой, пока тянулся, чтобы перейти ко второму набору. И будь проклят зазор в любом случае. Я разворачивался.

Я плавно повернул налево. В штормовую камеру или прочь от нее?

Второй набор VHP был четким: "... ты читаешь? Окончен".

Тель-Авив: Виски Зулу. У меня один сбой связи. Пожалуйста, повторите мой допуск. '

"Виски Зулу, вы объявляете чрезвычайное положение?"

Я говорю, что я побежден, я ухожу? Публично?

Тель–Авив - есть движение?'

"Отрицательно, Виски Зулу". Так что, по крайней мере, столкновения в воздухе не было.

Тогда просто очисти меня.'

Официально: "Виски Зулу разрешил повернуть налево, забрать 336 omni radial, снизиться до 7000 футов".

Пришло время завершить мое признание. Тель-Авив, мои VOR и ILS также вышли из строя.'

И тогда я понял, в чем дело. Я дотянулся пальцами ног до педалей руля и коснулся тормозов. Никакого сопротивления. Первый же удар шторма сорвал с меня тщательно заклинившую крышку резервуара; теперь целая волна этой мерзкой дряни плескалась вокруг каждой коробки с электроникой в носу.

"Виски Зулу, по-прежнему никаких чрезвычайных ситуаций?" В его голосе звучало легкое недоверие.

"Тогда все в порядке. Виски по-зулусски, Пан, Пан, Пан. Теперь ты доволен?" Но я все равно пошел на компромисс, сделав звонок "срочным". "Во всяком случае, я обнаружил свою проблему. В авионику попала тормозная жидкость. Так что я могу в любой момент потерять этот комплект связи и ADF. Также нет тормозов. Запрашиваю помощь по радару.'

"Виски Зулу, приготовься".

К этому моменту я летел примерно на 145, и на данный момент вертикальные течения были не так уж плохи. Это было похоже на то, как будто тебя тащили вниз на заднице, но не хуже того. И я удалялся намного быстрее, чем входил; теперь основная составляющая ветра была у меня за спиной, и моя путевая скорость, должно быть, выросла на добрых восемьдесят узлов. – Тель-Авив вернулся. "Виски Зулу, ты получаешь полезную информацию о своем ADF?"

"Отрицательно".

"Виски Зулу", поворачивай на 148 градусов, держись на высоте 7000 футов до ноябрьского маяка Bravo Golf над головой. Переключись на заход на посадку Бен-Гуриона, 120,5."

"Виски Зулу". Они проносили меня над аэропортом, разворачивали, чтобы я мог совершить посадку по схеме "удержание" на береговой линии, а затем резко вернуться на взлетно-посадочную полосу.

"Подход Бен-Гуриона, виски Зулу". Какой у тебя последний актуальный фильм?"

"Виски Зулу, приготовься". Было ли внизу так плохо, как я хотел?

"Виски Зулу": ветер 280 порывов, скорость 50 узлов, видимость 300 метров при сильном дожде, высота два окта шестьсот футов, восемь окта восемьсот футов. Поймите, что в любой момент у вас может полностью отключиться электричество.'

"Что-то в этом роде".

"Понимаю, у вас нет тормозов. Ваш приемник маркера в порядке?"

"Не знаю. В последнее время не заходил ни за какие указатели".

"Виски Зулу, приготовься".

Я знал, что их беспокоит. Я тоже. Погода на палубе была такой плохой, как я и надеялся: вполне подходящая для подхода ILS, но все равно рискованная. Я мог бы безопасно спуститься ниже уровня облаков при своевременном снижении с внешнего маркера, но все равно двигался бы совершенно не в ту сторону. Затем мне пришлось бы выполнить процедурный разворот на высоте 500 футов при 300-метровой видимости и неустойчивом сильном ветре, чтобы снова найти взлетно-посадочную полосу. Я был готов попробовать.

Это было не так. Не с учетом того, что мое последнее радио могло взорваться в любой момент.

"Виски Зулу, если не объявите полную чрезвычайную ситуацию, не повторяйте попыток приземлиться в аэропорту Бен-Гурион Интернэшнл". Отклоняйтесь в Иерусалим; погода там по-прежнему в пределах видимости".

Самолет вздымался, как больной желудок, и попал под град, который застучал по крыше, как дорожная дрель. Шарик размером почти с пинг-понг разбился о экран, застрял в стеклоочистителе и медленно растворился.

"Полагаю, что так", - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал неохотно. "Вы уведомите Никосию?"

"Уилко, Виски Зулу". Поддерживай скорость 148, и мы включим радиомаяк для Иерусалима. Иди и кайфуй на их взлетно-посадочной полосе ".

"Повторите, пожалуйста"?

"Шалом".

Четыре минуты спустя я выплыл на яркое спокойное солнце всего в пятнадцати милях от вечного города. И лучше всего было то, что я даже не предложил эту идею сам.

28

Я добрался до "Царя Давида" в два часа дня, что также совпало с разгаром грозы, возможно, с той, с которой я уже сталкивался лично. Я прошел прямо через большой вестибюль и по коридору к бару и просто стоял там, чувствуя, как капли стекают на полированный пол. Кен поднялся из полумрака, выглядя снаружи приятно сухим.

"Где самолет?"

Я дернул головой и плеснул водой на приближающегося официанта. - Туда, куда вы хотели. Кислое виски, пожалуйста.

Я снял куртку и повесил ее на спинку стула. В баре было прохладно от кондиционера, и моя рубашка тоже промокла. Черт с ней. Я снова надел куртку и сел.

"Могло быть и хуже", - сказал Кен. "Ты мог бы летать в этой штуке".

"Я был. Как ты думаешь, где был этот фронт полтора часа назад?"

"Как тебе это удалось?"

"Устроил саботаж в ILS и вылетел в Никосию. Решил, что не смогу проникнуть, и к тому времени Бен-Гурион был закрыт для всего, кроме подхода с приборами"… поэтому они перенаправили меня сюда. '

"Аккуратно. Ты мог бы проникнуть?"

"Я не уверен, что смог бы".

Его брови слегка приподнялись. Я хотела рассказать ему, кому-то, кто понял бы, больше о том, как это было. Но в этом не было необходимости. Он бы знал.

"Должно быть, это было немного бесстрашно". Он точно знал.

"Совсем чуть-чуть".

Официант поставил передо мной виски "сауэр", и я сделал глоток, а рейс был просто записью в моем бортовом журнале.

Но– "Одна вещь, Кен. Возможно, я испортил всю идею. Мне удалось вывести из строя большую часть авионики; они, вероятно, даже не позволят нам взлететь, пока мы не заменим большую ее часть."Я заказал несколько замен, но я мог слышать, как кровяное давление Капотаса зашкаливает на 200 милях.

Он не казался обеспокоенным. "Не спеши. Как только у нас будет меч, мы сможем выбрать собственное время, чтобы забрать его С приземлившегося самолета, который немного открыт, вы посещаете его дважды в день – это хорошее прикрытие для того, чтобы пронести что-то на борт. У вас были какие-нибудь проблемы в аэропорту?'

Кроме приземления на наклонной взлетно-посадочной полосе без тормозов? "Нет, просто потребовался час, чтобы таможенник меня пропустил".

"За тобой не следили?"

"Нет. Но ни для кого не секрет, что я здесь. Немного спешки ..."

"Конечно. Что вчера случилось с Джехангиром?"

"Возможно, я убил его".

Господи Иисусе… Ну, с более противным парнем такого не могло случиться. Но как насчет возвращения с Кипра?'

"Все это произошло в воздухе, и у него был частный самолет, поэтому я втолкнул его внутрь и ..." Должен ли я сказать, что он забрал и коробки с шампанским? Я не слишком гордился тем, что отпустил их. И Кен снова начал бы разглагольствовать о "капитале". Возможно, он даже был бы прав. Поэтому я спросил: "Что ты делал в Акко прошлой ночью?"

Он напрягся. - Кто это сказал?

"Прошлой ночью в Тель-Авиве нас подобрал коп. Он работает в Департаменте древностей. Кен, это была ловушка".

"Конечно, так и было. Они поддерживали меня с самого начала - вот почему я поехал в Акко, где Бртинно вел раскопки. В любом случае, всегда сообщайте клиенту то, что он подозревает. Они, вероятно, разрывают этот город на части в поисках зарытых сокровищ.'

- А ты. Как тебе удалось сбежать?

"Встал рано и сел на поезд. Ты хоть представляешь, во сколько в этой стране отправляются поезда?"

"Что ж,… скоро они узнают, что я в Иерусалиме, и могут догадаться о тебе. В любом случае, если бы я искал Кэвитта и Кейса, я бы посадил человека в бар отеля "Царь Давид" и забыл обо всей остальной стране.'

Он быстро огляделся. Только тусклый желтый свет проникал в старые английские окна позади него, и они не включили основное освещение. Но никто, казалось, и ухом не повел в нашу сторону. Большинство собравшихся, казалось, были обычными толстыми туристами.

Кен расслабился и ухмыльнулся. "Они нас плохо знают. В любом случае, израильские копы не могут позволить себе здесь пить.'

"Мы тоже не можем. После этого давайте приступим к работе. Вы действительно договорились?"

"Я провел час с Гадуллой, прежде чем позвонить тебе сегодня. Мы договорились".

"Тогда давайте начнем с этого".

"Послушай, до наступления ночи ничего особенного произойти не может".

"Нас могут засечь, вот что может случиться. Это маленькая страна, Кен. Копы знают друг друга. Слухи распространяются быстро".

Гром разорвал невидимое небо и даже не всколыхнул напиток в моем бокале. Просто звук и ярость; безвредный.

Кен кивнул на потолок. - В этом тряпье?

"Все в порядке. Я уже промокла.'

*

Такси, конечно, не было, и полмили до Яффских ворот растянулись под дождем на добрых полторы мили. Но позади нас, за странным огромным султанским дворцом YMCA, небо прояснялось до цвета медного купороса. Фронт был почти насквозь.

Мы двигались олимпийской походкой, дождь хлестал нас по лодыжкам.

"Отличная идея", - сказал Кен осунувшимся голосом. "Теперь мы можем заявить о невиновности по причине пневмонии".

"Это все в голове. Гадулла упоминал что-нибудь о письме от профессора?"

"Он ожидал такого, все верно. Значит, он существовал".

"Вы не сказали, что с ним случилось?"

"Зачем все усложнять? Он, вероятно, не слышал о смерти папы и все равно не стал бы связывать это. Если ему нравится думать, что письмо так и не было написано ... - Он вынул руки из карманов, чтобы пожать плечами более выразительно, затем поспешно засунул их обратно.