"Конечно. Начинай ткать".

Он вышел. Азиз и новенький посмотрели на меня, и через некоторое время Азиз спросил: "Почему твой друг был так зол?"

"Вчера утром он вышел из тюрьмы после двух лет заключения. Каждый день они запирали за ним дверь. Значит, и ты тоже".

"Боже мой". Он немного побледнел. "Это было, как ты говоришь, бесчувственно с моей стороны. Но что еще я мог сделать?"

"Если вы не можете придумать другого способа ведения бизнеса, тогда вам лучше перестать быть на мушке".

Он обдумал это, затем лукаво спросил: "Что бы ты сделал, если бы я сказал Эмилю забрать свой пистолет обратно?"

Показывай мужчин по телевизору раньше; к этому привыкаешь. Я имею в виду себя, а не их.'

Он больше ничего не сказал, да и вообще, Эмиль никогда не выглядел так, будто был настроен стать волонтером.

Затем дверь открылась, и Кен втолкнул несколько сбитую с толку Элеонору. - Из-за чего вся эта спешка? Затем она почувствовала скованность в позах Азиза и Эмиля – и увидела пистолет в моей руке. "Великий Иисус, родео уже в городе?"

"Просто старый ливанский деловой обычай", - успокоил я ее.

- Мы выходим через заднюю дверь, - сказал Кен. - И прямо сейчас. Готовы выдвигаться? - Он достал из кармана пистолет.

"Эмиль живет здесь", - сказал я Азизу. "Ты идешь с нами, поэтому я бы посоветовал ему не включать сирены".

Азиз что-то сказал ему, затем посмотрел на Пьетро, все еще свернувшегося калачиком, с закрытыми глазами и далеко-далеко. И вовремя. Инстинктивно он понизил голос: "Что ты с ним сделал?"

"Ничего", - сказал я. "Он просто хотел отобрать пистолет у Кена". Я запер за нами дверь и отдал Азизу ключ. Когда мы шли по полутемному коридору прочь от шума вечеринки, я сказал: Обращайся с ним помягче. Возможно, он снова не очень хороший телохранитель, но я думаю, что тогда он вроде как умер.'

15

Поездка вниз по склону в большом сером "Мерседесе" цвета металлик была намного более плавной, чем подъем. И никаких проблем тоже. Я подумал, не вызовет ли Азиз полицию и не арестуют ли нас за незаконное ношение огнестрельного оружия, угон машины, похищение шофера и все такое, за исключением барачества и хандры. Тогда я решил, что он хочет, чтобы мы сидели в тюрьме не больше, чем мы хотели быть там, и на этот раз я оказался прав.

Никто не проронил ни слова, пока мы не оказались на ступеньках „Святого Георгия", наблюдая, как машина уносится прочь в холодном свете фонарей. Было даже не очень поздно; еще не было полуночи.

Кен потянулся и сказал: "Ну что, последний кувшин перед тем, как выпадет роса? " Он оглядел нас, и мы с Элеонорой кивнули.

Митци сказала: "Я, пожалуй, пойду спать, пожалуйста".

"Твой выбор", - сказал Кен, и мы поднялись в отель, который был таким же бодрым, как и в полдень. "Но просто из профессионального интереса: где эта газета?"

Митци повернулась к Элеоноре. - Она все еще у тебя?

"Документ о мече? Конечно". И она порылась в своей большой сумочке и передала его. ("Боже, - тихо сказал Кен. - Если бы этот ублюдок только знал..."

- Так вот из-за чего все это было? - Спросила Элеонора.

"Меня обыскало животное", - с горечью сказала Митци, убирая газету и затем направляясь к стойке регистрации, чтобы взять свой ключ.

Кен посмотрел на Элеонору. - Никто не пытался снять с тебя одежду?

"Разве они не были в аду". Она выглядела немного разгоряченной. "Многие из них подтвердили эту идею, хотя я не думаю, что они искали клочки бумаги. Ты знаешь, что была еще одна комната, поменьше и темнее, где горела маленькая жаровня?'

Я почувствовал, как на мое лицо наползает улыбка, и попытался подавить ее.

"Неужели?" - невинно спросил Кен.

"Они предложили мне постоять над этим, вроде как; предполагалось, что это будет… ну, ароматно".

Кен злобно ухмыльнулся. - И кого из нас ты съешь первым?

Она покраснела, по-настоящему покраснела.

"И современная наука, - сказал я, - доказывает, что такой вещи, как афродизиак, не существует".

Она упорно смотрела на двери лифта, пока ее румянец не поблек. Вернулась Митци с ключом, чтобы пожелать спокойной ночи.

Кен сказал: "Ради Бога, будь осторожен с этим листком бумаги. Почему не в сейфе отеля сейчас?"

Я сказал: "Нет", не совсем понимая почему, за исключением того, что это было очевидное место, и я не думал, что Азизу нужна была какая-либо помощь в поиске очевидных мест.

"Я позабочусь о том, чтобы все было в порядке", - пообещала Митци. Затем она довольно скромно улыбнулась. "Спасибо вам за то, что вы такие храбрые, как рыцари". Она повернулась и направилась к лифту.

Кен посмотрел на меня и поднял брови. - Гадзуки и отрекись.

"Просто покажи мне ближайшего дракона и отойди в сторону".

"Да ладно тебе", - нетерпеливо сказала Элеонора. "Она просто пыталась сказать, что от тебя пахнет лошадьми. Кто угостит меня выпивкой после того, как утащил от всех этих прекрасных сексуальных мужчин?"

Когда мы направлялись к бару в конце вестибюля, Кен пробормотал: "Я могу рассказать вам об одной девушке, которую не цитирую, которой лучше не попадать ни в какие грязные подземелья, если она хочет быть спасенной к Рождеству". Мы сели, и он стукнул кулаком по столу. "Привет, парень: два бокала с пеной и джин-энд-ров для девицы".

"Ради всего святого", - сказала Элеонора, немного смутившись. "Что на самом деле произошло там, в доме? Я не знала, что у вас двоих было оружие".

"Мы этого не делали", - сказал Кен. "Мы позаимствовали их у телохранителей Азиза".

"Он немного упрощенно выразился о желании удостоверить подлинность меча", - объяснил я.

- И он обыскивал Митци? - Она нахмурилась. - Ну, я полагаю, ты больше ничего не мог сделать.

В то время это казалось не так-то просто, но Кен просто серьезно сказал: "Не раньше, чем мы передадим ключи от служебной уборной Камелота".

Появился официант, и мы сделали заказ; я переключился на водку, минеральный сок и содовую, которые невкусны, но на следующее утро не пачкают язык.

- Азиз сказал одну вещь, - сказал Кен. - Что он финансировал раскопки Бруно в Израиле. Ты думаешь, это правда?

"Вполне вероятно", - согласилась Элеонора. "Я задавалась вопросом, была ли в этом связь. Дело не только в деньгах, дело в том, что правительства не дают разрешения группам, состоящим из одного человека. Археологу нужна какая-то поддержка. Что сделал Азиз - основал какой-то липовый фонд? - Кен кивнул. - В Штатах.

"Это понятно. Итак, теперь он хочет свою долю, не так ли?" "Это или весь торт".

Я сказал: "Митци по-прежнему убеждена, что меч у Азиза. Вопрос: она права?"

Они думали об этом, пока я осматривал бар. Примерно половина мест была занята, в основном жителями Бейрута в стандартных темных костюмах (но не ливанцами, которые редко посещают даже лучшие бары; это были европейцы и американцы) плюс несколько туристов в более яркой одежде. На самом деле ни один из них не был похож на парней Азиза, хотя он вполне мог подбросить одного. Возможно, он захочет знать, где мы с Кеном остановились.

Официант принес нам напитки, и, когда он ушел, Элеонора сказала: "Теперь мы знаем, что Азиз действительно замешан, что он не просто присматривал за мечом, пока Шпор был в тюрьме – тогда я бы сказала, что нет, у него его нет. Это предположение, но я просто думаю, что мы бы услышали что-нибудь до этого. - Она перевела взгляд с Кена на меня и обратно, ее голубые глаза были очень серьезными.

Кен медленно кивнул. - Если он получил это, то Бруно об этом не знал. Не было бы смысла вовлекать меня и самолет. Азиз достаточно силен, чтобы вывезти меч из этой страны сотней способов без моей помощи. Я говорю, что у него его нет.… Черт возьми, - добавил он.

Это сделало его довольно единодушным. Я сказал: "Значит, бедняга был по-своему честен".

Кен резко поднял голову. - Это его способ, который мне не понравился.

"Совершенно верно, совершенно верно. И я думаю, что он собирается провести ночь, обдумывая свой следующий шаг, вместо того, чтобы поститься и молиться о переменах к лучшему. И если у него нет меча, есть ли какие-то основания думать, что он вообще в Ливане?'

- Если это так, - мрачно сказал Кен, - то у нас чертовски мало шансов найти это по сравнению с ним. Я понимаю, что ты имеешь в виду: пальцы вверх и колеса вверх.

"А?" - спросила Элеонора.

Я сказал: "Ты кажешься достаточно несгораемой, так что можешь принимать решения самостоятельно, но Кавити и Кейс объявляют о своем отъезде на Кипр как можно скорее завтра. И я думаю, что Митци была бы дурой, если бы осталась, так что, если ты сможешь убедить ее, что меча здесь нет ...'

"Если я не смогу, - сухо сказала она, - то уверена, что смогу убедить ее, что ее благородные рыцари внезапно стали бояться драконов".

"У нее довольно милое лицо, - сказал Кен, - но ей следовало бы сломать мозги и перестроить их".

Элеонора только усмехнулась. Затем: "Но если меча здесь нет, то где он?"

Это разогнало мрак, как грозовая туча. Лицо Кена напряглось, затем он быстрым движением головы допил свой скотч и встал. Это было сегодня. Идешь, Рой?'

Он вышел.

Элеонора смотрела ему вслед. - Что сказал Исаак?

"Израиль – или почти". Я допил свой напиток. "Это единственное место, куда он не может вернуться. Когда его выпустили из тюрьмы, его депортировали". Я встал. "Мы будем здесь около восьми. Собирайся, если придешь".

*

До нашего отеля было пять минут ходьбы, но мы сделали это за десять, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Ночной портье перестал ковырять в зубах достаточно надолго, чтобы передать нам ключ и, запоздало подумав, сообщение: "Звоните Усману Джехангиру не позже двух часов ночи". Там был указан номер.

"Кто это, черт возьми, такой?" - спросил Кен.

"Встретила его в Никосии. Он хотел купить у меня немного шампанского".

"А. Ты думаешь...?"

Я пожал плечами и посмотрел на часы: только половина первого ночи. "Думаю, мне лучше позвонить ему, раз уж он знает, что мы в городе". Вероятно, он позвонил мне в Никосии, а затем последовал за мной вечерним рейсом. Он мог узнать наш отель с диспетчерской вышки: вы всегда сообщаете им, где остановились.

Но теперь у меня определенно не было тех двадцати четырех часов отсрочки, на которые я надеялся.

Кен сказал: "Я поднимусь наверх и убью пару пауков", - и ушел. В номере не было телефонов, поэтому я позвонил из-за стойки регистрации, когда клерк находился не более чем в ярде от меня, а его дыхание было намного ближе.

Ответил сам Джехангир.

Я сказал: "Это Рой Кейс: вы оставили сообщение ..."

"Конечно! Рад вас слышать. Очень рад, что вы смогли приехать в Бейрут".

"Это было решение, принятое в последнюю минуту. Я получил что-то вроде устава ..."

"Отлично. Но теперь мы можем приступить к делу. Почему бы нам не встретиться завтра днем на скачках? Ты знаешь трассу?"

"Да, конечно..." Я не хотел встречаться с Джехангиром, не в его собственном городе, но мы нажили достаточно врагов для одной ночи. "Тогда ладно. Около половины третьего?"

"Просто отлично. До тех пор".

Я повесил трубку, и клерк аккуратно записал этот пункт в нашем счете.

Я был осторожен и сказал "Это я", прежде чем войти в комнату; конечно же, Кен держал пистолет наполовину наведенным. Он был раздет до шорт - когда-то ярких в красно-желтую полоску, теперь выцветших и рваных, – и его тело выглядело костлявым и бледным.

"Что все это значило? " - спросил он.

"Дела. Я сказал, что мы встретимся с ним завтра днем на скачках". Я запер за собой дверь.

- Что?'

"Просто делаю его счастливым. Я могу забыть". Я начала раздеваться.

Это была маленькая комната, может быть, десять на восемь, но даже тогда две кровати были недостаточно большими, чтобы вместить ее. Комнаты замка были старомодными и обшарпанными; это место начиналось дешево и мерзко и постепенно приходило в упадок. Кен забрался между залатанными серыми простынями, которые на ощупь напоминали влажную наждачную бумагу, и заметил Смита в свете потолочной лампы.

Я сказал: "Есть менее шумные способы. Ты собираешься спать с этой чертовой штукой?"

"Вероятно".

"Ты не мог бы одолжить плюшевого мишку у клерка? – по крайней мере, он не разнесет мне голову, когда тебе приснится плохой сон". Я забрался в свою кровать. "Ты собираешься держаться за это?"

"Я не снимаю пальто под дождем. Разве ты не берешь жеребенка?"

Я покачал головой. - У меня и так достаточно проблем в этом городе, чтобы меня еще и поймали с оружием. В любом случае, никто не хочет нашей смерти.

Он приподнялся на локте. - Твои похороны. Но вот что я тебе скажу, дай мне эти патроны калибра три на восемь.

Итак, я выудил кольт из кармана куртки и вытряхнул патроны. A.38 подойдет к "магнуму".357 – на самом деле это идентичный калибр, – но не наоборот: патроны "магнум" делают слишком длинными, чтобы в них можно было влезть, и, вероятно, они взрываются, обычный.38.1 передал их ему и засунул в "биг Смит".

На самом деле, это была неплохая идея. Теперь, с тяжелым пистолетом и относительно легким патроном, он был бы намного точнее при небольшой потере мощности и гораздо меньшем ударе.