В конце концов мы уснули. Утром всех нас поднял дежурный по гражданской обороне.

– Приближается пожар, – сообщил он. – Нам сказано освободить все помещения.

Я села и стала соображать. Горели доки, но они вроде далеко. Или не очень?

На мой вопрос тотчас последовал ответ.

– Сейчас любой материал горит, мисс, – сказал мне дежурный. – Водопровод повреждён, и справляться с новыми вспышками трудно.

Тут я поняла, что задала свой вопрос вслух. А следом осознала, что снова слышу. В ушах по-прежнему звенело, но они улавливали звуки.

Я потрясла Джейми. Он стряхнул с себя сон, точно кролик опилки, понемножку за раз.

– Я хочу домой, – потребовал он.

– Скоро будем, – кивнула я.

Его всего покрывала серая пыль, с ног до головы. На шее – красные разводы от ручейков крови из носа. Рубашка порвана, ботинка не хватает. Видимо, я выглядела не лучше, а может, и хуже.

– Пошли, – сказала я.

Мы выглянули на улицу, заваленную руинами, где, точно выбитые зубы, зияли просветы между домами. Солнечный свет душила пелена пыли и дыма, однако улица сверкала, точно усыпанная звёздами. На самом деле стеклом, конечно. Сплошным стеклом.

А среди развалин и осколков к нам осторожно пробиралась щуплая фигурка. Щуплая фигурка с облачком светлых кудряшек вокруг головы. Похожа на ведьму, худую и очень решительную. Я уставилась на фигурку, не веря своим глазам. Во рту пересохло, слова застряли в горле.

Зато у Джейми ничего не застряло.

– Сьюзан! – заверещал он.

Она дёрнула головой на крик, будто кукла, которую рванули за верёвочку. Разинула рот. А потом бросилась к нам, Джейми бросился к ней, врезался в неё, зарылся грязным лицом в её юбку. Следом подоспела и я, и ещё не успела ничего понять, как её руки уже обвивали нас обоих. Моё лицо щекотала шерсть её кофточки. Я обхватила её руками поверх головы Джейми и сжала сильно, сильно, как только могла.

– О милые мои, дорогие, – проговорила она. – Какой кошмар! Какое чудо! Вы живы. С вами всё в порядке.