Столовая при вокзале работала, несмотря на полностью выбитые окна. Сьюзан спросила чаю, а затем отвела нас в туалет и постаралась отмыть.

– А где твои костыли? – спросила она меня. – О господи, Ада, какой ужас, – добавила она, взглянув на мои ноги. Ступни были сплошь изрезаны стеклом, прямо сквозь чулки. – Где же твоя обувь?

– Мама забрала, – объяснила я. – И поэтому мы не успели вовремя добраться до убежища. Дошли уже, когда начались взрывы.

Она сжала губы и ничего не сказала. И когда мы вернулись за столик, тоже ничего не сказала. Официантка принесла нам сэндвичи, и мы принялись за еду.

– Как ты нас нашла? – спросил Джейми.

– Ваша мама забыла у меня свои письма. На одном был адрес. Но когда я приехала, этот дом… – Она запнулась. – В общем, к несчастью, в него попал снаряд. Некоторые из жильцов вернулись утром на это место и стояли у развалин, и одна женщина припомнила, что вроде бы видела вас на лестнице. – Лицо у Сьюзан скривилось. – Вы ей запомнились, потому что спускались очень медленно. Ну и в надежде, что вы успели-таки добраться до убежища, я стала разыскивать по ним. Даже не думала, что здесь их так много…

Но меня тревожило кое-что поважнее, чем эти детали:

– Но почему? Почему ты приехала за нами, после того, как отпустила там?

Сьюзан сидела молча и помешивала ложечкой чай в стакане. На столе стояла сахарница, но брать больше, чем один кусочек, было неприлично.

– Вам придётся усвоить одну важную вещь, – сказала она наконец, – а именно, что правд может быть несколько. И одна правда в том, что закон на стороне вашей мамы. Когда я отпускала вас с ней, я думала об этом. Но потом не могла найти себе места. И сидя ночью в убежище с этим несчастным котом, поняла, что не должна была вас отпускать, как бы там ни было по закону. Потому что другая правда состоит в том, что вы – мои. Понимаете? Можете это понять?

– Мы собирались ехать к тебе этим утром, – сказала я.

– Вот и хорошо, – кивнула Сьюзан. Помолчав, она продолжила: – Я села на первый же поезд сюда ещё вчера. Но он ехал так медленно и постоянно останавливался, а когда началась бомбёжка, вообще объявили, что в город въезжать пока не будем. Ночь мы простояли на запасных путях и только к утру дотянули до вокзала…

Она замолчала и посмотрела на Джейми – тот лежал, распластавшись по столу. Он крепко спал.

До платформы я дошла, держась за руку Сьюзан. Она сказала:

– Тебе всё равно пора было менять костыли. Из тех ты уже выросла.

Я кивнула, благодаря её в душе за то, что не заставляет ничего объяснять. Когда-нибудь я расскажу ей всё как было, что я сказала маме и что она сказала мне, но не сейчас. И может быть, не скоро. Даже воспоминания об этом разрывали мне сердце.

Поезд в Кент был переполнен. Для меня Сьюзан отыскала сидячее местечко, но Джейми пришлось в конце концов забраться под скамейку и прикорнуть там, а Сьюзан села в проходе на солдатский вещмешок. Поезд двигался рывками; прислонившись головой к стене, я дремала. Когда Джейми приспичило в туалет, солдаты подняли его на руки и передали над головами у всех в конец вагона, до тамбура, а потом обратно.

Наконец мы выкарабкались из поезда на станции нашего городка, и Сьюзан махнула такси, стоявшему у обочины.

– Залезайте, – велела она. – Не хватало, чтобы Аде пришлось ещё здесь пешком топать.

Мы поехали по тихим воскресным улочкам нашего посёлка и свернули на зелёную аллею, ведущую к дому Сьюзан. Внезапно она ахнула.

Я вылезла из машины и увидела почему.

Дома как не бывало.

Немецкий снаряд угодил точно в него. В развалинах копошилось чуть ли не полгородка. Люди, усердно разбиравшие обломки кирпичей и камни, подняли на нас головы.

Вначале на их лицах отразилось примерно то же, что на лице Сьюзан, когда она разыскала нас в Лондоне. Страх, переходящий в радость, в смех и улыбки.

Зажав рот ладонью, Сьюзан стояла как вкопанная.

К нам ринулись навстречу. Фред, пастор, Стивен Уайт. Мама Дейзи и её муж-трактирщик. Полицейские. Лётчики. Леди Тортон – та крепко обхватила Сьюзан и разрыдалась.

– Почему вы не сказали мне, что уезжаете? – провыла она. – Вы же никогда никуда не ездите, почему вы никому не сообщили?

Из развалин на Джейми прыгнул шар серой шерсти.

– Боврил! – радостно завопил Джейми.

Загон был весь завален руинами. Я метнулась туда, волоча ногу, но через пару-тройку шагов меня поймал Фред.

– Нормально с ним всё, – сказал он, – с твоим пони. Он, должно быть, в дальний конец загона забился, когда бомба упала. – Слёзы струились по его щекам. – Мы больше за тебя боялись, – проговорил он. – Тебя и ищем в развалинах. Вчера ведь сирену не дали. Мы уж думали, вы все трое погибли.

Джейми подскочил к Сьюзан и, улыбаясь во весь рот, объявил:

– Мы потерпели кораблекрушение!

И по его настоянию всё ещё потрясённая Сьюзан погладила Боврила. Она обвила руки вокруг Джейми и посмотрела прямо на меня.

– Как же мне повезло, что я поехала за вами, – сказала она. – Вы, получается, спасли мне жизнь.

Я протиснула ладонь под её руки, и странное чувство охватило меня. Оно напоминало океан, напоминало солнце, напоминало лошадей. Напоминало любовь. Я попыталась найти подходящее название для него и нашла. Радость.

– Значит, мы квиты, – сказала я.