На следующий день, до того как отправить Джейми в школу, мисс Смит отвела нас на почту, чтобы записать на выдачу удостоверений. Удостоверения личности ввели из-за войны. Всем полагалось носить их с собой, чтобы если немцы начнут вторжение, то можно было отличить, кто немец, а кто свой. Человека просто попросят предъявить такое удостоверение, и сразу станет ясно.

Вообще-то ясно будет и так, потому что немцы на другом языке разговаривают. Так сказала мисс Смит. Пока мы стояли в очереди на почте, она объяснила нам, что во всём мире люди говорят по-разному, и не просто с различиями в выговоре, как, например, у меня с мисс Смит или Мэгги, но совсем иначе, прямо другими словами. Джейми сразу захотел услышать, какими такими другими словами, и мисс Смит произнесла кое-какие. Она сказала, они на латыни, а других языков она не знает.

– Да и этот язык мёртвый, – добавила она. – На нём больше никто не говорит.

Что, понятное дело, было туфта, потому что вот она же только что на нём говорила. Но вслух я этого не сказала, а Джейми выпалил:

– Если мы перебьём всех немцев, то их язык тоже будет мёртвый! Паф! Паф! – И он изобразил, будто стреляет в немца.

Мисс Смит поджала губы, но тут подошла наша очередь, так что она не успела его отчитать. Она сообщила человеку в окошке свою фамилию, дату рождения, указала, что не замужем и не работает.

Потом подтолкнула к окошку нас с Джейми.

– Ада Смит и Джеймс Смит, – сказала она. – Живут со мной, по тому же адресу.

Служащий улыбнулся:

– А-а, племяшки ваши? Ясненько. Здорово, семья рядышком. А похожи, похожи, сразу видно. У девочки глаза ваши.

– Да нет же, – прервала его мисс Смит. – Они из эвакуированных. Фамилия просто совпала. Даты рождения их мне не известны – в списках не стояло, а сами дети не могут сказать.

Служащий нахмурился:

– Такие большие, а дней рождения не знают? Они что, отсталые?

Я тут же заткнула правую ногу за левую и уставилась в пол.

– Ну вот ещё, – отрезала мисс Смит. – Что за нахальство с вашей стороны?

Но служащего этим было не пронять.

– Ладно, это всё, конечно, очень миленько, – сказал он, – но что мне, по-вашему, в анкете писать? Государство требует нормальные даты рождения. Графы «неизвестно» тут не предлагается.

– Тогда Аде пишите 5 апреля 1929 года, – ответила мисс Смит. Из того, сколько я помнила о раннем детстве Джейми, она давно сделала вывод, что лет мне около десяти. – А Джейми пишите 15 февраля, – она смерила нас взглядом, – 1933. Вероятно, шесть ему уже есть.

Служащий вскинул брови, но записал, как сказано.

– О чём вообще был разговор? – спросила я, как только мы вышли на улицу.

– Деньрожденье – это когда тебе дарят подарки, – мрачно пробурчал Джейми, – и угощают тортом. И ещё носишь в школе целый день колпак именинника.

Про даты рождения мисс Смит нас ещё в день приезда спрашивала, это я хорошо помнила, но вот про колпак именинника слышала впервые. Оказывается, в школе этот день тоже имел значение. Классная учительница вносила дни рождений в большой календарь, и, когда наступал очередной, именинник надевал специальный колпак и весь день был пуп земли.

Оказалось, Джейми признался в школе, что не знает, когда у него день рождения, и над ним смеялся весь класс. Этого он нам не рассказывал.

– Зато теперь они у нас есть, деньрожденья, – довольно подытожил Джейми. – Которые ты тому дяденьке назвала. Сегодня я скажу нашей учительнице, и она впишет меня в календарь. – Он расплылся в улыбке. – Какое там было?

– Пятнадцатое февраля, 1933 год, – ответила мисс Смит.

– Но это не настоящее твоё деньрожденье, – сказала я.

– Зато примерно близко, – вставила мисс Смит. – Пятнадцатого февраля был день рождения моего отца. Вот я и решила, пусть будет эта дата.

– А ваш отец что, уже умер? – спросила я.

– Н-нет – по крайней мере, до меня таких сведений не доходило. Думаю, братья бы меня известили. В любом случае ничего страшного, если у Джейми с ним совпадёт. В году всего 365 дней, а людей на земле куда больше. Так что день рождения совпадает много у кого.

– Но это не настоящее деньрожденье Джейми, – повторила я.

– Нет, не настоящий. – Мисс Смит повернулась ко мне, наклонилась и посмотрела прямо в лицо. – Как только я разузнаю настоящие даты, я запрошу внести изменения в ваши карточки. Обещаю. Договорились?

– Ладно. – Если вранье временное, то ещё ничего. – А как вы разузнаете?

Лицо у мисс Смит заострилось:

– Их знает ваша мама. Она мне сообщит их, когда ответит на письмо.

То есть, видимо, не скоро. На школу и колпак именинника я особо не рассчитывала, но всё равно…

– А у нас будет торт на моё деньрожденье? На то, которое вы назвали дяде?

– Будет, – сказала мисс Смит. Внезапная тень тоски промелькнула у неё на лице, появилась и исчезла так быстро, что, если бы я не смотрела на это лицо в упор, я бы ничего не заметила. Хм, тоски. Только откуда я знаю, что это тоска? И по чему мисс Смит тоскует?

– Пятого апреля был день рождения Бекки, – сказала мисс Смит. – Вот будет здорово, снова появится повод отметить.

– Врёте, – заметила я. Меня не разозлило, что она врёт, просто это было видно.

– Э-э, – мисс Смит выдавила смешок, – пожалуй, что так; только не совсем. Мне, конечно, будет тяжеловато, но всё-таки, знаешь, хочется снова иметь повод для радости.