Подступилась она ко мне ну точно ведьма: сама худющая, на голове эта копна жёлтая, глаза горят.

– Ты где была?! – заорала она. – Я уже чуть было в полицию не обратилась. Пони бегает по леваде в уздечке, тебя нигде нет. На часах уже почти четыре! О чём ты только думала?

И двинулась на меня. Я втянула голову в плечи, закрыла голову руками.

– Да не стану я тебя бить! – взревела она. – Хотя, честно сказать, руки так и чешутся. Это надо же, заставлять меня так волноваться! По большому счёту заслуживаешь хорошенькой порки.

Волноваться? Ей за меня? В самом деле как я за Джейми? У меня даже руки опустились от недоумения. Я осела на лиловое кресло и так и уставилась на неё огорошенно.

– Я же знаю, что чужих ты не любишь, – сказала она уже тише. – Даже представить себе не могла, по какой такой причине ты могла бы уйти в город. На аэродром ты тоже вряд ли сунешься, а всё-таки я и туда сбегала, у всех поспрашивала – никто тебя не видел. В первый раз оставила одну – и вот, ломай голову, что могло пойти не так. У меня даже идей никаких не было, куда ты могла деться.

– Я думала, мне можно выходить, – сказала я. Нога болела жутко – давно она так не болела. Я ведь без костылей далеко ещё ни разу не уходила с тех пор, как сюда приехала. Ещё на руке появилась ссадина и слегка кровоточила.

– Уходить без предупреждения нельзя, – сказала мисс Смит. Она уже не выглядела такой сердитой, как вначале, но предсказать её поведение всё равно было трудно. – Когда уходишь, ты должна сообщать мне, куда идёшь.

Как ты ей сообщишь, когда такое творится?

– Надо было срочно помочь Мэгги, – ответила я и рассказала про коня, про то, как он испугался самолёта и Мэгги с него упала.

Мисс Смит нахмурилась:

– Мэгги? Какая ещё Мэгги?

Я попыталась объяснить. Описала коня, дом, конюшни.

– Мэгги… Тортон? – округлила глаза мисс Смит. – Достопочтенная Маргарет Тортон, что ли?

Я пожала плечами:

– Наверно. У неё ещё брат есть, Джонатан.

– Это та девочка, которую мы видели в городе с леди Тортон на прошлой неделе?

Я кивнула. Мисс Смит опустилась на другое кресло.

– Давай всё как было, – потребовала она.

Я рассказала всё как было, кроме разве что того места, где Мэгги ругалась грязными словами. Мисс Смит выпрямилась, и лицо её посерело.

– Та-ак, – протянула она. – Значит, ты вместе с мисс Маргарет проехалась верхом на премиальном жеребце Джонатана Тортона к ним домой?

– Ну да.

– Не верю, – сказала мисс Смит.

Я даже не знала, что ответить. Врать я, конечно, врала иногда. Но сейчас я говорила правду. Я помогла Мэгги. Сделала доброе дело, доставила Мэгги и коня домой. Меня и мистер Граймс похвалил. Когда я вылезала из машины, он приподнял картуз на прощанье.

– Если бы я всё выдумала, то откуда мне знать, где она живёт, – нашлась я.

– О, в том, что ты видела их дом, я тебе вполне верю, – вредно заметила мисс Смит. – Видимо, мисс Маргарет проезжала мимо на жеребце, ты их заметила и поехала следом. Ты посмотри на себя, в каком ты состоянии – нога в крови, и прочее. Охотно верю, что ты видела Маргарет, жеребца и их поместье. Но вот в остальное верить отказываюсь.

У меня аж челюсть отвисла. Но я тут же её захлопнула. Потому что как на это ответить, я решительно не знала.

– Иди в свою комнату, – сказала мне мисс Смит. – Отмойся сначала в ванной, а потом иди в свою комнату и оставайся там. Больше я тебя сегодня видеть не желаю. Ужин я тебе с Джейми пришлю, когда он вернётся.

Через несколько часов ко мне пришёл Джейми с тарелкой.

– Как там в школе? – спросила я его.

– Ужасно, – мрачно ответил он. – Не буду туда ходить ни за что.

Тем не менее вечером к нам пришла мисс Смит со своей дурацкой книгой. Она села на стул рядом с кроватью, со стороны Джейми и, не глядя на меня, раскрыла книгу. Я тоже отвела взгляд. Джейми зарылся в одеялко и спросил:

– А что было дальше? – как будто ему действительно интересно.

– А вот сейчас узнаешь, – улыбнулась ему мисс Смит и начала читать.

На следующее утро за завтраком Джейми снова заявил, что в школу больше не пойдёт.

– Конечно, пойдёшь, – сказала мисс Смит. – Ты же хочешь научиться читать. Тогда сможешь сам прочитать «Швейцарского Робинзона».

А Джейми посмотрел на неё сквозь ресницы и говорит так сладенько:

– Лучше пусть ты мне его будешь читать.

Мисс Смит улыбнулась ему, а у меня в голове мелькнуло, до чего ж я ненавижу их обоих.

В тот день на поле у меня никак не получалось заставить Коржика двигаться быстрее, чем просто шагом. Я пыталась и так и эдак. Толкала и пятками, и коленками. Даже сорвала веточку с дерева и хлестнула ей Коржика по боку. Он дёрнулся было вперёд, неуклюже скакнул пару-тройку раз, но затем снова потащился в своей обычной манере. В том, что он не умеет грациозно чеканить шаг, как скакун Джонатана, его вины не было, но я твёрдо верила, что стоит Коржику постараться, и у него тоже выйдет быстрее.

Задняя дверь дома открылась, из неё выглянула мисс Смит.

– Ада, – крикнула она мне, – подойди-ка сюда, пожалуйста.

Ага, как же. Я прикинулась, что ничего не слышала, и развернула Коржика задницей к дому.

– Ада! – крикнула снова мисс Смит. – К тебе пришли.

Мэгги? Граймс? Может… мама? Я слезла с Коржика, стянула с него уздечку – опять получить нагоняй за то, что оставила его обузданным, я не собиралась, – взгромоздилась на свои костыли, оставленные у каменной оградки, и поспешно, как только могла, заковыляла к дому.

В доме меня ждала леди Тортон. И она улыбалась. От этого её лицо казалось другим.

– Леди Тортон пришла к нам, чтобы поблагодарить тебя, – сказала мисс Смит каким-то деревянным голосом.

Я так и встряла в проходе – смотрю молча на них двоих, правую ногу за левую прячу. Наконец, чтобы не молчать, спрашиваю:

– Как она там? В смысле Мэгги.

Леди Тортон, то бишь мама Мэгги, диван рядом с собой похлопала ладошкой. Я села, руки скрестила, правую ступню за левую спрятала.

– Ей сегодня гораздо лучше, благодарю, – говорит леди Тортон. – С утра голова болела, но зато она осознаёт, кто такая и где находится.

– Вначале, сразу, как упала, она вроде бы нормальная была, – говорю. – А потом, как поехали, ей и поплохело.

Леди Тортон кивнула:

– Да, это бывает при травмах головы. Она говорит, что почти не помнит, что случилось. Помнит, что ты там была, но на этом практически всё. О том, как ты привезла её домой, мне рассказал Граймс с конюшен.

Я взглянула мельком на мисс Смит. Лицо у неё застыло, точно деревянное. Я кивнула в её сторону и говорю:

– А она мне не поверила, что я на вашем коне проехалась, и всё прочее.

Леди Тортон потянулась и открыла коробку, стоявшую у её ног.

– Я бы и сама не поверила, не будь тому свидетеля. Жеребец-то непростой.

– Я ему понравилась, – заявила я. Даже подумать не успела, само с языка сорвалось, но сказав, я осознала, что так оно и есть. Коню Джонатана я и вправду понравилась.

В лице леди Тортон появилась напряжённость:

– Значит, ты третий человек, кого этот конь вообще признаёт, после Граймса и моего сына.

Она дёрнула головой, и её лицо приобрело привычное казённое выражение. Суровая командирша.

– Я тут принесла вам с братом немного одежды. Брату – из того, что сдали местные жители. Тебе – в основном из вещей моей дочери, во что она уже не влезает. Вот, взгляни.

И она выложила мне на колени жёлтые штаны и пару сапог. Я так и уставилась в оба. Штаны были из толстой прочной ткани, повыше свободные, вроде как дутые, а потом поуже, и под коленкой пуговицы. Их я узнала: ровно такие были на Мэгги вчера.

– Это для катания на лошади, – догадалась я. Штаны мне никогда носить не доводилось. А в них было бы проще на Коржике.

Леди Тортон кивнула:

– Да-да. Разумеется, в остальном по части верховой езды мисс Смит тебе помогает, но пригодным костюмом, я думаю, она вряд ли сможет тебя обеспечить.

– Я не помогаю, – очень мягко вставила мисс Смит. – Она сама всему научилась.

Леди Тортон внимательно на меня посмотрела:

– Ближайшие несколько дней Маргарет вынуждена оставаться в постели. До своего отъезда в школу заниматься верхом она больше не сможет. Но если у тебя появятся вопросы по части езды, ты можешь свободно заглядывать к нам на конюшню и обращаться к Граймсу. Он тебе обязательно поможет.

Однако свою личную помощь она не предложила, это я себе отметила.

– Коржик не хочет скакать, только ходит, – сказала я. – Я не знаю, как его заставить.

Леди Тортон коротко рассмеялась и похлопала меня ладонью по коленке, вставая.

– Настойчивость, мой друг, – сказала она. – Пони – существа упрямые, пока не поймут, кто здесь хозяин. В общем, пользуйся обновками. Удачи.

Мисс Смит проводила её до дверей. Вернувшись, опустилась рядом со мной на место леди Тортон.

– Прости, – сказала она, помолчав. – Несправедливо было обвинять тебя во лжи.

Да что вы! Я пожала плечами:

– Почему ж, я вру.

– Иногда.

Она потянула из коробки вещи. Шортики на мальчика, свитера, рубашки. Она выпрямилась.

– Нет, – сказала она, – неправильно. Я не вправе тебя обвинять. Мы обе знаем, что иногда ты привираешь. Но это не даёт мне оснований не доверять тебе. Понимаешь, что я имею в виду?

Блузочки, свитера, юбчонки на девочку. На меня. Красное платье со шнуровкой на манжетах. Зимние пальто.

Я погладила одно, девчачье. От Мэгги.

– Разве зимой я буду ещё тут?

– Я не знаю, – ответила мисс Смит. – А ты поняла, что я сказала? Ты понимаешь разницу между привирать и лгать?

Я пожала плечами.

Но мисс Смит не отступала:

– Когда ты вынуждена соврать или тебе кажется, что нужно соврать, чтобы себя обезопасить, – это одно дело. На мой взгляд, лгать – это другое. Лгать – значит говорить неправду без необходимости, например, чтобы выставить себя особенным, важной птицей. Вчера я думала, что ты это и делаешь. Но я ошибалась.

Я не хотела продолжать этот разговор.

– Почему Мэгги нужно куда-то уезжать ради школы? – спросила я, чтобы сменить тему. – Она что, не может ходить в ту же школу, что Джейми?

– Состоятельные люди отправляют своих детей в школы-интернаты, – объяснила мисс Смит. – И в отличие от многих других детей Маргарет не придётся прерывать обучение в четырнадцать лет, чтобы пойти работать. Она будет ходить в школу до шестнадцати, а то и семнадцати. Если к тому времени война закончится, то вполне возможно, что потом она поступит в пансион. А там, может быть, и в университет.

– А вы в какую школу ходили? – спросила я.

– В интернат. Но не потому, что у меня была состоятельная семья – как раз богатыми мы не были. Просто я была способная ученица, а отец мой служил пастором. Для способных детей духовенства некоторые школы предлагают стипендии на обучение.

– Духовенство – это что?

– Это значит священники. Люди, которые в церкви работают.

После вот этого «что значит что» дальше уже как-то не поспрашиваешь.

– А, церковь – это где в колокола звонят.

– Да-да, – подтвердила мисс Смит. – Только звонить им теперь запретили, оставили колокола в качестве тревожного сигнала на случай вторжения.

Я разгладила штаны на коленях. Завтра я их надену. И левый сапог.

– Ада? – окликнула меня мисс Смит. – Мне жаль, что я не поверила тебе вчера.

Я мельком взглянула на неё и снова пожала плечами.