Архивы Watchmen Press

Тип содержимого: необработанный текст

Канал: Н/Д

Предупреждение: 302; содержит ошибки и, возможно, непроверяемые ссылки на источники. Отложить публикацию до подтверждения.

КОММОН. ИСТОРИЯ (ЧАСТЬ 3)

Патрик Одомир Удо

Так выглядит официальная история – та, которую можно найти в технобиблии рядом с биографиями Билла Гейтса, Стива Джобса, Илона Маска и Марка Цукерберга. Она проста, понятна и гарантирует, что вся слава достанется Джулиусу Коммону. Одним словом, отличная история.

Мы склонны превращать наших героев в мифы, а среди мифов предпочитаем те, что попроще. Никого не интересует, было ли Артуру скучно в кругу своих рыцарей или как коротала время Арвен. Нас заботит лишь одна хорошая история, один рациональный нарратив, один четкий сигнал на фоне шума.

Но у истории Джулиуса Коммона всегда была и другая сторона. И после многих лет размышлений я хочу поделиться ею с вами.

Эту серию статей я начал писать еще во время работы в NumberCorp. Watchmen Press не принимает заказные статьи, и, чтобы привести этот текст в должный вид, мне пришлось закопаться в биографию Коммона дальше и глубже, чем кто-либо до меня. Я сделал это при полном содействии Коммона и если приукрасил статью, то лишь самую малость.

Пришло время поговорить о Китае.

К 2015 году, когда Коммон открыл для себя последствия Арабской весны и чудеса биткойн-идентификации, китайское правительство запустило проект, который на западе стал известен под именем «Социальный кредит». Никто точно не знает, что именно подтолкнуло власти к такому решению, однако освещение этого проекта заставило прессу бить во все колокола. «Мы укрепляем социальное доверие между продавцами и покупателями» превратилось в «Китай вводит социальный рейтинг для обеспечения полной прозрачности» и «Поощрение социального доверия?».

Через некоторое время СМИ забыли об этом случае и массово принялись ворковать об Uber и технопузыре Кремниевой долины. А когда Китай без особого энтузиазма пригрозил войной, мужчины и женщины, которые до этого момента писали исключительно о приложениях для знакомств, вдруг стали выдавать экспертные обзоры по китайским военным технологиям.

Тем не менее «Социальный кредит» продолжил свое существование. Лишенный финансирования и внимания, он был переведен в тесную квадратную секцию отремонтированного склада и отдан в ведение доктора Ву Синь, преподававшей в университете Цинхуа. Двадцать человек, сгорбившихся над ноутбуками и планшетами. Грохочущий кондиционер. Исследователям все это зачастую надоедало, и они бросали проект, отдав предпочтение комфорту близлежащей кофейни.

Сама доктор Ву Синь была отвязным гением и благодаря своему брутальному характеру успела дважды побывать замужем, поработать в шести компаниях и накопить немало политического капитала. Никто толком не понимал, почему она решила взяться за проект социального кредита; по слухам, кто-то из власть имущих хотел убрать ее с дороги. Те, кто был с ней знаком, упоминали о двух вещах: ее кашле курильщика и непрерывном потоке жалоб на вселенскую тупость.

Я не знаю, как, почему или когда; подозреваю, что ответы на эти вопросы навсегда останутся тайной. Но я знаю то, о чем мне походя рассказал Лю Хэн: в какой-то момент «Социальный кредит» завербовал Джулиуса.

Причины, на мой взгляд, были просты. Проекту не хватало рабочих рук и адекватной системы идентификации, а на бумаге его курсовая работа выглядела вполне достойно – настолько хорошо, что Ву Синь предложила сразу взять Коммона на свою магистерскую программу (еще один любопытный факт от Хэна). «Умен. Может пригодиться. Слишком много болтает. Ему недостает сосредоточенности», – велела она указать в заметках после первой встречи с Джулиусом.

Рассказывая об этом, Хэн усмехнулся на фразу «может пригодиться».

– В устах моей матери это высокая похвала, – ненавязчиво добавил он. – Люди в ее понимании делились на два типа: полезные и бесполезные.

Синь быстро взяла в оборот и своего сына, и его нового друга. А этот друг, в свою очередь, привел Аарона Коталавалу. Доктор наняла и его. Тем не менее есть масса фактов, указывающих на то, что Ву Синь взяла Коммона на работу вовсе не по тем причинам, которые мне озвучил Хэн. В протоколах суда за 2040 год она призналась, что наняла трех студентов из Цинхуа – включая собственного сына – с целью организации промышленного шпионажа. Остальными двумя, хоть их имена и не упоминаются в стенограммах, скорее всего, были Джулиус Коммон и Аарон Коталавала.

Сложно ли такое представить? Опять-таки, вспомните, каким был Китай до перемирия 2030 года. Фраза «военное положение» была отнюдь не преувеличением. Напряженность в Южно-Китайском море достигла исторического пика, и если история не ошибается, то ситуация мало чем отличалась от эпизодов времен холодной войны и железного занавеса. Китайская экономика не жалела сил в попытке достичь трех целей: превзойти военную мощь США в океане, выиграть марсианскую гонку и стать экономическим центром планеты. Работа по всем трем направлениям шла полным ходом.

Более старшие читатели, возможно, также вспомнят дело о «Клубе наблюдателей за орлами» – организации с непримечательным названием, которой, однако же, удалось взломать Пентагон и АНБ. За этим тоже стоял Китай. Мы, скорее всего, никогда не узнаем всех подробностей, зато нам точно известно о крупнейшей из спонсированных государством инициативе в сфере электронной войны.

С учетом сказанного Синь, скорее всего, было не так просто изучать мир кредитных рейтингов, насколько этого хотелось ей самой, – особенно если учесть, что святая троица Experian, Equifax и TransUnion, системы которых считались лучшими в мире, целиком состояла из англоязычных компаний. Появление Джулиуса (а заодно и Аарона Коталавалы с его политическими связями), должно быть, стало для нее настоящей улыбкой фортуны. Под ее началом оказались канадец с британским гражданством и шри-ланкиец, располагавший достаточным политическим влиянием, чтобы, не моргнув глазом, попасть в любую часть западного мира.

Просто идеально.

Если она и взяла в проект собственного сына, то лишь для того, чтобы приглядывать за этой парочкой.

Именно таких взглядов придерживаются пережитки проекта «Социальный кредит» – те самые исследователи, которые действительно работали с Ву Синь. Из исходных пятидесяти трех человек двенадцать по-прежнему готовы изложить эту версию событий. О своей работе в проекте доктор Брайан Чжоу и Алана де Риссе подробно рассказывают в вебкасте «Великий Китайский Файрвол и другие истории».

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БОТА-ВЕРИФИКАТОРА: НЕПРОВЕРЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ ИЛИ ИСТОЧНИКИ СОМНИТЕЛЬНОГО КАЧЕСТВА. ЦЕЛОСТНОСТЬ СТАТЬИ ПОД ВОПРОСОМ.

Среди прочего они затронули и вопрос о самом Коммоне – к которому внутри проекта относились как к привлеченному исследователю или ищейке, не ожидая от него серьезного вклада в кодовую базу или стратегию «Социального кредита». По их словам, история о студенческом проекте – это «правдоподобный миф»; именно доктор Ву Синь, утверждают они, первой пошла на контакт. И вовсе не потому, что в них было нечто особенное, а просто в силу их доступности и податливого характера. Остальное – это по большей части здравый смысл.

Чжоу и де Риссе отмечают, что Ву Синь заставляла Коммона ходить на все внутренние совещания по вопросам стратегии, и задаются вопросом, не этот ли катализатор стал для Коммона источником вдохновения. Чжоу, описывая будущего основателя NumberCorp, увидел в нем «на редкость одаренного, но рассеянного человека, чересчур скандального и бестактного в своих взглядах; зачастую я его избегал, чтобы не оказаться втянутым в спор с менее осведомленным человеком».

В ретроспективе Чжоу, пожалуй, стоило чуть больше спорить с Джулиусом. Сам он впоследствии говорил, что это могло бы спасти его от забвения.

Тем не менее нельзя просто взять и сделать шпионов из пары студентов-стажеров.

Поначалу «Социальный кредит» начал снабжать их вторичными данными – демографической статистикой, обезличенными сведениями о кредитном рейтинге, наборами данных от частных компаний, которые уже действовали в самом Китае. Доктор Ву Синь брала на себя руководство Цинхуа. Предполагалось, что Джулиус, Хэн и Аарон получат карт-бланш и смогут работать над проектом в удобном для себя режиме. Такой шанс выпадал редко, но все удалось устроить.

Джулиус и Хэн приступили к кропотливому изучению данных в поисках того, что могло бы пригодиться им в работе. Джулиус, почти что ради забавы, прогонял наборы данных через сложные алгоритмы сопоставления с образцом в поисках подходящих закономерностей. Хэн, который, по-видимому, заранее знал, что искать, просеивал идеи одну за другой, проверяя их на случайных выборках.

Без сомнения, им пришлось обивать немало порогов, ведь троицу не отправили на полевую работу с первого же дня. Чтобы испытать новобранцев, Ву Синь велела им придумать сложные сценарии анализа реальных данных, а затем реализовать их на практике. По большей части они занимались лишь тривиальными расчетами – набор графиков, показывавших, как разброс кредитных рейтингов колеблется между микропоколениями, попал в блог Коммона и стал настоящей сенсацией; следом Хэн провел культурологическое исследование, заметив, что отличия были связаны с меняющимся отношением к консьюмеризму в средствах массовой информации.

В такие моменты Аарон, тихо и без лишней суеты, обеспечивал их всем необходимым: вычислительной мощностью, подписками на облачные сервисы, даже первогодками для ввода данных. Комната, которую он делил с Джулиусом, превратилась в запутанный лабиринт из компьютерных комплектующих, выброшенных оберток от еды и молчаливо сидящих людей в наушниках. Споры продолжались.

Впрочем, поначалу Аарон и Лю Хэн относились друг к другу с немалым опасением. И хотя они неоднократно пересекались в прошлом, их идеи противоречили друг другу даже в самых мелких вопросах, и раздражение Джулиуса быстро набирало силу.

– Когда мы только познакомились, Хэн и Аарон плохо ладили друг с другом, – однажды с улыбкой на лице рассказал мне Коммон. – Полные противоположности, да? Плейбой-бизнесмен против академика. Во время одного нашего спора я услышал от Хэна: «Какого черта нам в проекте понадобился какой-то богатый укурок? Я слышал о бактериях умнее него». А я ему отвечаю: «Просто потерпи недельку, ладно, на деле он куда умнее, чем кажется». И… – тут он пожимает плечами, – это сработало, верно?

И действительно: как впоследствии покажет история NumberCorp, работа Коталавалы превзошла самые смелые ожидания. Но вернемся к нашему рассказу. Спорили они довольно часто. Точнее, спорили Хэн и Аарон; Джулиус, когда на него накатывала досада, просто уходил.

– Иногда они спорили, – вспомнил Коммон, и на его лице заиграло подобие улыбки. – Но не о самом проекте, а о чем-то смежном, о своих идеях, убеждениях – в общем, ты понял. Работать с таким огромным набором данных – все равно что глядеть на океан: рано или поздно непременно увидишь там желаемое. – Его улыбка становится глубже. – Даже Хэн. Он ненавидел споры, но стоит его завести, и он задаст вам жару.

– И что ты делал, когда они все-таки начинали спорить?

Коммон пожал плечами:

– Не мешал. Чтобы лучшая идея победила.

Здесь чувствуются нотки Айн Рэнд. Тем не менее эта любопытная философия и правда работает. Более того, похоже, что именно она была предшественницей корпоративной культуры NumberCorp, печально известной своей агрессивностью и любовью к спорам, – культуры, благодаря которой в штаб-квартире NumberCorp появилась составленная из трехметровых букв надпись «Пусть победит лучший»; с той лишь разницей, что художник зачеркнул слово «лучший» и написал над ним «лучшая идея». Знаменитый художественный критик Иван Павлонский писал, что в этом творении воплотился отказ от представлений о человеке как о трудовой единице и его замена другой мерой, несравненно более ценной в условиях современного общества, – идеей.

Но лично я предпочитал верить, что она воплощает моральные ценности Коммона в мире идей: позволить им бороться друг с другом, а затем реализовать ту, что одержит победу.

Внутри NumberCorp этот девиз породил атмосферу ожесточенных инноваций, которая мечется зигзагами и продолжает творить с невероятной скоростью. Подобный дух наверняка был взращен в той тесной квартире из далекого прошлого Коммона, а затем сбраживался и вскипал в его гениальной голове, ведь в скором времени троица Коммон – Хэн – Коталавала стала известна на весь университетский кампус.

Отчасти это было связано с проектом Ву Синь. К тому моменту первая фаза «Кредита» – национальной системы кредитного скоринга – уже набирала обороты и использовалась на практике. Она была темой горячих обсуждений, особенно в чуть более либеральной среде Чжунгуаньцунь; всех, кто имел к ней отношение, быстро идентифицировали. Вскоре Коммона и Коталавалу стали приглашать на разные мероприятия с докладами об успехах системы.

Но главной причиной известности трио стал внезапный и буквально взрывной объем проделанной работы. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на краткий обзор их публикаций. Меньше чем за два года они выдали фантастическое количество литературы и аналитики; некоторые из их трудов изучаются по сей день: статьи «”Кредит” как новая каста», «Экономика и покупательские привычки богатых» и «Бедные и те, что посередине» стали настоящими символами эпохи, и не только потому, что в процессе стерли с лица земли ощутимую долю бизнес-ландшафта в сфере личных финансов.

«”Кредит” как новая каста» представляет особый интерес, поскольку именно в ней сильнее всего звучит голос Коммона. Это постулат на грани фантазии: в статье исследуется, как воплотить подобие индуистских каст, исходя из совокупной ценности человека. На вершине такой системы могут оказаться лишь те, кто наделен настоящим экономическим интеллектом, а значит, вероятность экономического коллапса сводится практически к нулю. В свое время она вызвала бурные дискуссии по всему миру, и далеко не все из них были в позитивном ключе. У Коммона начала складываться репутация за пределами Китая. Статьи и правда вышли отличными.

А что же стало с самим проектом «Кредита»? Систему наверняка окружали слухи об утечках информации, но Ву Синь, запершись вместе со своими сигаретами, подавила их на корню. Дела у стажеров шли прекрасно. А после того, как трио получило известность благодаря своим исследованиям, привлечь их к шпионской работе стало куда проще.

А Джулиус, к своей возмущенной радости, из безымянного незнакомца превратился… в человека с именем.

– Хорошие были времена, – признался уже в наши дни Лю Хэн. Сам он на тот момент заседал в своем нью-йоркском офисе из стекла и бетона, а передо мной предстал в виде фото и чат-бокса.

– Тогда жизнь была проще, – заметил Аарон Коталавала из отделанного деревом и кожей кабинета в калифорнийском особняке. В его глазах промелькнула тень сожаления.

– Наши лучшие годы, – добавил Джулиус Коммон из своего эксцентричного дома-самолета. – Но все хорошее рано или поздно заканчивается, верно?

О том, что произошло дальше, мы с абсолютной точностью не узнаем уже никогда – с этим остается лишь смириться. Согласно Чжоу и де Риссе (а также тем, кто остался от тридцать девятой команды Ву Синь), в один прекрасный майский день Джулиуса Коммона, Лю Хэна и Аарона Коталавалу вызвали в кабинет начальницы. На встрече также присутствовали декан Цинхуа и преподаватели, курировавшие трех студентов. Прошло ровно полтора года с тех пор, как Джулиус и Хэн сидели в «Медленной лодке» и спьяну размышляли о том, как будут жить дальше.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БОТА-ВЕРИФИКАТОРА: НЕПРОВЕРЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ ИЛИ ИСТОЧНИКИ СОМНИТЕЛЬНОГО КАЧЕСТВА. ЦЕЛОСТНОСТЬ СТАТЬИ ПОД ВОПРОСОМ.

Последовавший за этим разговор не был записан, но дискуссия определенно выдалась жаркой. Несколько очевидцев слышали, как Коталавала, который к тому моменту свободно владел мандаринским, сорвался, выдав череду ругательств на английском языке. Декан, задумчивый мужчина с внушительным животом, вышел из кабинета шаркающей походкой; его облысевший лоб был мокрым от пота. За ним последовали преподаватели в сопровождении трех женщин. У одной из них вместо левого глаза виднелась красная линза.

«Департамент технического слежения НОАК, – пишет Чжоу. – Мне стало не по себе, если не сказать большего; мы все были не на шутку перепуганы. Департамент технического слежения похож на американское АНБ, вот только действует он более тайно, а в те годы обладал куда большим влиянием. В силу характера нашей работы они всегда присматривали за проектом, но до этого момента ни разу не попадались нам на глаза. О техническом слежении не принято говорить вслух».

Нашу троицу вывели еще несколько сотрудников департамента. Только Лю Хэн выглядел спокойным. Джулиус Коммон, казалось, был ошарашен, а Аарон Коталавала побагровел от ярости.

– Мы не на это подписывались, черт возьми! – прокричал он.

– Переживешь, – якобы ответила Ву Синь. – Иди и принеси то, что мне нужно.

Спустя четыре месяца Джулиус, Аарон и Хэн сели на рейс из Пекина в Хитроу, Лондон. Поговаривают, что департамент технического слежения завербовал их для обучения шпионажу; это всего лишь слухи, которые, однако же, подчеркивает тот факт, что с тех пор их троих больше никогда не видели в Цинхуа.

Атмосфера была напряжена до предела. Джулиус и Аарон пошли первыми. Хэн – следом. Двое агентов технического слежения – на сей раз без явных линз в глазах – провели их через службу безопасности. Троица последовала за ними и вскоре затерялась в толпе.

Впоследствии Лю Хэн по понятным причинам открещивался от подобных слов. Свидетельств, доказывающих факт шпионажа, не существует – для такого обе стороны были слишком умны. Именно здесь, к большому сожалению, заканчиваются известные мне подробности, и далее я вынужден вновь полагаться на общедоступные сведения.

После вербовки в программу «Социального кредита» Джулиус получил диплом за рекордное время. Затем он перевелся на другую сторону планеты, в Стэнфорд, чтобы взяться за диссертацию – кто бы мог подумать? – по экономике, и одновременно неким загадочным способом добился сотрудничества с Организацией Объединенных Наций. Лю Хэн остался в Китае. Аарон Коталавала вернулся домой на Шри-Ланку. Дальше следы теряются.

Однако история «Социального кредита» не канула в Лету целиком. Вебкаст «Великий Китайский Файрвол и другие истории» по-прежнему доступен в сети. Статья 2026 года под заголовком «Кредитный скоринг: алгоритмические подходы, проблемы и гипотезы» в мельчайших подробностях описывает восемнадцать различных алгоритмов кредитной оценки – алгоритмов, которые, как выяснилось впоследствии, в то время действительно находились на вооружении коммерческих компаний. Пара веб-сайтов слили внутренние тесты точности для имитаций систем Experia и еще дюжины других организаций.

Не стоит также забывать о существующем сегодня «Обществе», гигантской системе, управляющей Китайской Народной Республикой. Для Китая «Общество» стало воплощением конфуцианского «гуаньси» (關係) – сложной концепции социальных связей и взаимоотношений, иерархического соотнесения себя с другими во имя поддержания социального и экономического порядка – и понятия «лица» (面子), представляющего собой замысловатую смесь из социального статуса, этикета и престижа. Навязывание такого порядка вещей при помощи программного кода пришлось как нельзя кстати. Высказывалось даже мнение, что у «Общества» попросту не было шансов возникнуть где-либо еще, поскольку лишь Китай объединял в себе глубочайшие технические знания и культуру, готовую принять такую систему. То, что для Запада выглядело как чудовищное попрание прав, для Китая было всего лишь улучшенной реализацией социальных устоев, существовавших на протяжении тысяч лет.

Подтвердить это, разумеется, никто не сможет, да и не станет. Но примите во внимание вот что: на суде ООН в Вене Ву Синь признала факт корпоративного шпионажа и взяла вину на себя, не дав ответственности пасть на ее сына.

Вскоре после этого китайское правительство потребовало передать ему исходный текст «Номера» – целиком, включая модули «Удостоверение», «Кредит», «Досье», «Авторитет», – на том основании, что все перечисленное является интеллектуальной собственностью КНР.

Есть такая пословица: пока правда надевает ботинки, ложь успеет обойти полсвета.

Мне нравится эта мысль. В ней сокрыта немалая истина. Особенно если учесть, что часть нашей истории неоднократно становилась предметом лжи. Даже моя версия далека от полноты: в ней есть пробелы, которые я не в силах заполнить, но, по крайней мере, буду честен на их счет. А к тому моменту, когда дочитаете этот текст, других записей о том, что на самом деле произошло в Китае, скорее всего, уже не останется. Помните, что Джулиус Коммон и китайское правительство контролируют практически все общедоступные источники информации на планете. А еще, что у любой истории, как и у медали, есть две стороны. Я потратил целую жизнь, проповедуя в пользу одной из этих сторон, а теперь меня ждет другая.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БОТА-ВЕРИФИКАТОРА: НЕПРОВЕРЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ ИЛИ ИСТОЧНИКИ СОМНИТЕЛЬНОГО КАЧЕСТВА. ЦЕЛОСТНОСТЬ СТАТЬИ ПОД ВОПРОСОМ.