В поход за братцами и их сокровищем, я выступил только когда кисть выросла заново. Без перчатки было не слишком уютно, поэтому пришлось нацеплять первую попавшуюся. Неполный комплект доспехов — это непорядок. Теперь у меня не работал его навык с переименованием и скрытием.

Отращённая кисть выглядела чужеродно: сероватая, покрытая черными крапинами и полосами, она сильно отличалась от остального тела и мне совершенно не нравилась. К тому же она не переставала чесаться, время от времени доводя меня до белого каления. Только после того, как я размозжил морду и вырвал челюсть случайно пробегавшему монстру двадцать пятого уровня, зуд утих — на несколько дней. Заодно и я немного успокоился.

Время посмотреть свой новенький трофей, из-за которого и случились со мной все эти неприятности.

Достав на свет новенького юнита, я назвал его Каюк. Насладившись видом созданного монстра, удобно уселся у него на голове, или туловище, хрен его знает. И скомандовал выдвигаться.

Это были, пожалуй, самые комфортабельные скачки в моей короткой жизни. Каюк несся по пещерам с быстротой болида, напрочь игнорируя всё, что попадалось под ноги. Пропуская повороты, куда меня направляли голоса, так что приходилось возвращаться. Любого монстра, оказавшегося на пути, он уничтожал с пугающей эффективностью — вырезал их в своей чудовищной манере, не оставляя даже шанса на сопротивление.

Да и монстры тут были мелочью, сороковки какие-то. Ишь как я заговорил!

Чем глубже мы спускались, тем громче становились голоса братьев. Их нескончаемая болтовня уже откровенно мешала мне сосредоточиться, так что пришлось приказать им замолчать и оставить лишь одного, который показывал путь.

Сокровище находилось в самом сердце гигантского лабиринта пещер, где заблудиться было проще простого. К счастью, монстров здесь попадалось немного. По словам голосов, те, кто заточил их здесь, так и не сумели отыскать тайник Первого, хотя пытались больше десяти лет, отправляя в поиски целые армии.

А запускать сюда монстров, чтобы они дополнительно перекрыли путь, не стали. Так что тут были в основном гастролеры с поверхности, убежавшие от более сильных тварей.

— И что в итоге стало с этими армиями?

На этот вопрос голос отвечать упорно не хотел. Но я и сам замечал подозрительные следы: кое-где туннели были оплавлены до стеклянного блеска, другие полностью завалены каменными обломками. Судьба пропавших войск становилась очевидной — их сгубили ловушки. Попадавшиеся регулярно кости, тоже говорили об этом. Народу тут передохло — мама не горюй.

Пару раз, натыкаясь на огромные залежи костей, я останавливал Каюка и спускался посмотреть, от чего и как они погибли. Большая часть костей принадлежала людям, естественно, хотя и попадались интересные экземпляры. Вот только добычи был с гулькин нос. Пара неплохих мечей, и всё. Ни одной сумки. Кто-то тут все равно лазил, и это было заметно, из-под костей выгребли практически всё, от доспехов до оружия и сумок. Завалы только оставались не тронутыми.

Зарраза! А ведь было бы хорошо тут задержаться подольше, хорошенько пошарить в поисках уцелевших ценностей. Можно было бы неплохо поживиться, особенно если верить голосам, которые твердили о гоплитских легионах и войсках слуг богов. А это, без сомнения, несметные богатства. Древние легионы были куда более многочисленными, чем современные, — в этом я уже убедился на личном опыте.

Конечно, сложно говорить про богатства и монеты. Если вспомнить того же наемника Дана, который радовался тому, что ему долг отдавать не надо. Но меня больше интересовали сами слуги богов. И паладины и вообще. Вот с тех точно можно было бы хорошо поживиться. Ладно. Буду жить, наведаюсь сюда позже. Стану археологом.

Сами боги, естественно, внутрь не совались, отправляя слуг на верную смерть.

В целом всё шло гладко, даже чересчур. С самого начала путешествия я не убил лично ни одной твари, кроме случайной мелочи, зато Каюк исправно добывал для меня опыт, позволяя поднять уровень. Единственный его минус — он убивал слишком быстро. Я просто не успевал пополнять армию мощными юнитами.

Попытки сделать его медленнее не помогали. Один миг и разорванная туша уже в его пасти, превращается в кровавую крошку, медленнее он просто не умел.

Ну и конечно я радовался халявным уровням. Никогда я так легко уровни не набивал. Когда до цели оставалось уже немного я гордо смотрел на свой двадцать девятый, заполненный опытом на две трети и думал, что стоит, наверное-таки, добить тридцатку и потом уже ползти дальше. Жадность сгубила.

И вот, когда путь наконец подошёл к концу, голоса братьев внезапно смолкли. В наступившей тишине я, наконец, смог разглядеть, куда именно они меня привели.

Сокровищница. Хорошее слово. Обнадёживающее. Даже звучит приятно.

— Эй… слуги хрен знает кого? — Я обвёл взглядом мрачный зал, но ответа так и не последовало. — Ну вот я пришёл. Что дальше? Чего замолчали?

Передо мной раскинулось огромное помещение, скрытое за массивными воротами из странного, незнакомого мне металла. Хлипкие на вид, но при этом — ни следа ржавчины, ни единой царапины, словно время здесь не имело власти.

А дальше что?

«Дальше.»

«Испытание.»

«Сражение с равным.»

«До смерти, до конца!»

Голоса зазвучали вновь, их многоголосый хор эхом отразился от стен, будто сам камень говорил со мной.

— Слышь, пленники местные, а чего сразу не предупредили про испытание? — Я недовольно фыркнул, почесал запястье и, спрыгнув с Каюка, приземлился на холодный каменный пол. — Мне такая херня не нравится. Я уже на Арене сражался с похожими противниками. Тут тот же принцип?

«Пока не войдёшь, не узнаешь.»

Голоса снова разбушевались, смешались в разноголосицу, эхом заполнив пространство.

«Не узнаешь!»

«Войдёшь!»

«Сражайся!»

— Жучары, а! Развели Кота за жадность! — Я раздражённо взмахнул лапой. — Нет. Нахер.

Прекрасно представляя, с какой тварью мне, скорее всего, придётся столкнуться, я подошёл к двери и провёл по ней когтем. Хм. Даже ни царапины. Хороший металл. Очень хороший.

Я недовольно вздохнул и обернулся к пустоте, откуда звучали голоса.

— Так, братцы, мне не нравится эта идея. Вы одно балакали, а теперь заставляете драться. Да ещё и с равным. А учитывая, сколько всего интересного у меня в сумке, там, небось, вообще жуть какая-нибудь подобралась. — Я покачал головой. — Он, кстати, как выбирается? Есть какой-то отдельный портал? Или это местный монстр?

«Ты в шаге от великого могущества, которое здесь оставил живой Первый Клинок»

«Ты сомневаешься⁈»

«Эта вещь бесценна и сильна!»

«Ты просил силу — мы даем.»

«Мы привели!»

«Войди и сразись!»

Падлы. Знают же, что я не устою!

Это не просто пощекотать нервишки — это пройтись по самому краю. А я такое люблю. Адреналин, азарт, этот сладкий холодок в спине перед неизведанным…

Жаль, Карас не со мной. Мы бы уже придумали план.

— Мне надо подумать.

Я без лишней спешки разбил лагерь прямо у двери, расставил часовых-юнитов во всех коридорах и, хорошенько подкрепившись, закурил трубку. В последнее время она словно стала для меня инструментом медитации — помогала успокоиться, сосредоточиться, настроить мысли в нужное русло.

Забавная мысль сначала просто мелькнула в голове, а затем, как это часто бывает, зацепилась, окрепла и развернулась в полноценный план. Чёткий, логичный, а главное — с высокой вероятностью успеха. Как говорится, на каждый болт найдётся своя гайка… или как там?

Я медленно выдохнул дым и усмехнулся.

— Ладно. Уговорили. Я готов сразиться с вашим «равным». — Я чуть склонил голову, прислушиваясь к невидимым голосам. — Я правильно понимаю? Он равен мне по силе? То есть, что бы я ни сделал, как бы ни усилился, он всё равно будет соответствовать?

«Так.»

«Именно так.»

«Потому никто не смог.»

«Все боятся.»

«Только Первый Клинок знал»

«Знал, как пройти дальше!»

«Сотни раз он проходил.»

«Сотни!»

Ну что ж. Если Первый был таким крутышом, то и я могу попробовать. Но мы пойдём другим путём!

Вместо того чтобы усилиться, я, наоборот, избавился от доспехов, сложил всё оружие в сумку. Отозвал юнитов — мало ли, как эта Арена среагирует на постороннее вмешательство. Всё аккуратно сложил у входа, оставив себя без защиты.

Я — Калидар. Воин. Машина смерти. Сам по себе.

Хотя…

Если уж слабеть, то по полной. Если обман, так до конца. Пусть мой «равный» будет таким же жалким, как я сейчас. Немного смущала Двойственность, если она тоже учитывается, то похожий навык будет и у противника, и пофиг что он работает всего лишь раз в сутки. Тяжеловато будет. Но мне никто и не обещал, что будет легко.

Метаморф сожрал почти всю ману, оставив жалкие единицы, и я вновь стал человеком… Голым.

Пришлось вернуться к сумке и найти хоть какую-то одежду. Лёгкую рубаху и простые штаны. Обувь брать не стал — босиком.

Без брони я чувствовал себя голым, а без оружия в руках ещё и… э… безоружным?

— Сука!!! — Я сжал кулаки, на которых больше не было толстых когтей, и громко стукнул себя в грудь. — Я тут самый сильный! Ха-ха! Я тут самый мощный! И я пришёл дать всем пиз-дю-лей!

Дверь, которая ещё недавно казалась Калидару лёгкой, теперь открывалась с заметным усилием.

А за ней…

Пустота.

Чёрное, вязкое, глухое ничто, в котором даже звук шагов казался приглушённым. Гнетущая тишина, без единого шороха, без движения воздуха. Здесь не было ни жизни, ни смерти — лишь ожидание.

Я всмотрелся.

Прокачанное ночное зрение наконец позволило разглядеть гигантский зал. Высокий купол терялся в темноте, стены были гладкими и без единого украшения, словно эта арена существовала не для зрелищ, а только для битвы. В самом центре — круглая площадка. Она словно пульсировала, притягивая взгляд, явно намекая, куда именно мне нужно двигаться.

Но прежде, чем сделать шаг, я решил обезопасить себя от соблазнов.

Резким движением я выпустил фаербол в пустоту, следя, как он пронёсся по залу и бесследно исчез в темноте. Затем использовал лечение, позволяя целительной волне пробежать по телу. Мана стекала вниз, утекала, исчезала, оставляя меня пустым. Мана мне сейчас не нужна.

Отлично.

Хотя бы первые минуты мы будем драться без всяких способностей. Только я и мои навыки. Чистый, честный бой.

Шаг за шагом я приближался к круглой площадке.

Каменный пол был гладким, отполированным тысячами сражений, но стоило мне ступить на арену, как воздух вокруг дрогнул. Давление навалилось на плечи, сковало мышцы, пронзило тело невидимыми иглами… и так же внезапно исчезло. Будто кто-то оценил меня и, удовлетворённо кивнув, отпустил.

Зато многое другое стало предельно ясным.

Особенно когда он появился.

Из воздуха, словно отражение на чёрной глади воды, начала проступать фигура.

Сначала расплывчатый силуэт, затем — детали. Обычная лёгкая рубаха, простые штаны, босые ступни, напряжённые мышцы, знакомый до мельчайших черт овал лица.

Я встретился взглядом с самим собой.

Братья не врали.

Передо мной стояля́.

Точная копия — такая же поза, такая же лёгкая ухмылка на губах. Даже взгляд. Но в его глазах… В его глазах что-то было не так. Там горел огонь, яростный и ненасытный, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Не страх. Нет, я давно отучился бояться. Скорее, смутное предчувствие — как перед бурей, когда воздух становится тяжёлым, а небо давит на плечи.

Я дёрнул щекой, прогоняя странное чувство, словно сознание тоже раздвоилось. Значит никаких секретов и недомолвок.

— Ну, здорово, урод, — хмыкнул я, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию. — Ты же не против, если я буду звать тебя уродом?

Копия не ответила, но его губы дрогнули в том же движении. Сука. Ещё и обзываешься⁈

Он сорвался с места первым.

Я едва успел поставить блок, когда кулак врезался мне в предплечье, отправляя на полшага назад. Удар был тяжёлым, точно мой собственный, а значит, никаких преимуществ у меня не было. Всё, на что я мог рассчитывать, — чистая техника, скорость, инстинкты.

И я бросился в атаку, выпуская бьющееся во мне безумие на волю. Именно сейчас оно расцветало во мне ярко, заливая кровью глаза, и заставляя забыть обо всем кроме врага напротив.

Мы схлестнулись в бешеном вихре ударов. Кулаки впивались в рёбра, локти пробивали блоки, удары ног резали воздух, разрывая дистанцию между нами. Я чувствовал, как трещат кости, но адреналин и злость гнали меня вперёд.

Мой кулак выбил уроду зуб и жестко расквасил губы. В ответ тот впечатал мне колено в живот, выбивая воздух из лёгких.

Я захрипел, но вместо того, чтобы отступить, шагнул ближе и вонзил пальцы ему в горло. Сжал, пытаясь сломать гортань, но в следующую секунду уже пальцы копии сомкнулись на моих глазах, выдавливая их из глазниц. Боль вспыхнула яркой вспышкой, и я, зарычав, ударил лбом прямо в переносицу врага снизу вверх, наплевав на боль.

Мы отшатнулись одновременно, оба залитые кровью, оба всё ещё живые.

Он дышит, как я.

Он дерётся, как я.

Он убьёт меня, если я не убью его первым.

Я прыгнул вперёд, но в этот момент копия поднырнула под мой удар и с дикой силой вонзила пальцы мне в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что враг сломал пальцы на руке. Боль вспыхнула всполохом белого огня, и в следующую секунду я уже летел назад, падая на холодный камень.

Лёгкие сжались, воздух не поступал, зрение затуманилось. Глаза и так залитые кровью ничего не видели.

Копия нависла надо мной, и его пятка со всей силы опустилась мне на грудь. Трещали рёбра. Я захрипел, пытаясь вдохнуть, но тогда он с силой продолжил ломать мне кости. Раз. Два. Пять. Несколько ударов я смог принять на руки. Но после того, как он сломал мне правую стало тяжело защищаться.

Я практически перестал видеть и действовал на интуиции, умудрившись перевернуться на бок и поймать ногу целой рукой, чтобы вцепиться зубами в плоть и вгрызаясь, теряя зубы не давать ему меня добить. Но силы уже были не равны.

Сука…

Кровь. Хруст костей.

Боль.

Темнота.

Двойственность.

Это мгновение нельзя было терять. И я воспользовался им моментально появившись в трех шагах от того места, где урод добивал меня последним ударом.

Одним прыжком преодолев расстояние, я ударил его под колено роняя на пол и схватив сзади за шею принялся душить одной рукой, второй же вцепившись в глазницу, вырвал ему глаз. Что не удалось копии, то оказалось мне под силу.

— Сюрприз, мразь, — прохрипел я, чувствуя, что тело врага подается и ослабевает, начиная биться в конвульсиях. Нельзя дать меня достать. Сейчас я должен очень аккуратно его добить. Без шансов.

Двойственность.

Я успел раньше, чем копия возник за моей спиной и попытался повторить мой удар. Увернувшись, несколькими перекатами откатил назад и поднявшись показал на врага пальцем.

Неа.

Иди сюда.

Он бросился на меня снова, но и теперь я был готов.

Я пригнулся, уходя от удара, и вложил всю силу в боковой замах. Кулак врезался в висок копии с глухим треском, от которого у меня даже онемела рука. Она покачнулась, но вместо того, чтобы упасть, рванулась вперёд, прыгая из стойки снизу, впечатывая мне колено в лицо.

Я услышал, как ломается мой нос.

Боль взорвалась, но я не дал сбить меня с ног. Сжав зубы, я развернулся в стремительном рывке и, перехватив руку копии, резким движением вывернул его локоть в другую сторону.

Послышался мерзкий хруст.

Противник скривился от боли, но, как и я, не собиралась останавливаться.

Одним движением он впечатал мне кулак в печень. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами.

Мне нужно было что-то менять.

Немедленно.

Я сделал вид, что падаю, поддавшись слабости, и копия тут же воспользовалась этим, метнувшись в добивающий удар.

Всё шло слишком быстро, но я успел.

Я ушёл в сторону, провёл подножку и, используя инерцию его собственного движения, толкнул вниз.

Урод грохнулся спиной на камень, и я тут же оказался сверху, сжимая руки на его горле.

Копия дёрнулась, пытаясь меня сбросить, но я навалился на всем телом, сжимая пальцы сильнее.

Он вырывался, царапался, его ногти рвали мне лицо, пытаясь добраться до глаз, но я держал.

Удары становились слабее.

Глаза начали тускнеть.

Тело перестало сопротивляться. И спустя пару мгновений превратившись в прах исчезло с поля боя.

Я рухнул на спину рядом с трупом, хватая ртом воздух. Всё тело болело, каждая кость отзывалась тупой ноющей болью, но я был жив.

— На… хер… так… жить… — проверив ману, я оценил, что всё время драки заняло едва ли больше пары минут. И попытался рассмеяться, до сих пор не веря, что я это сделал. Для меня битва длилась вечность. Лечение. Пока идет откат, ждем и не шевелимся.

Я — Калидар.

Нет, братцы.

Я гораздо хуже.

Я — человек!

И я только что убил самого себя.