В 1284 году здоровье Элеоноры пошатнулось, о чем свидетельствуют задокументированные расходы на покупку лекарств, которые она принимала в течение месяцев. Возможно, рождение Эдуарда ее ослабило. Шестнадцать беременностей, следовавших одна за другой, могли привести к железодефицитной анемии, симптомами которой являются усталость, одышка, учащенное сердцебиение и бледность. Однако все указывает на то, что Элеонора заболела малярией. Отныне она будет страдать от периодических приступов лихорадки, сопровождавшихся ознобом и потливостью.

19 августа 1284 года семью короля постигла трагедия: десятилетний Альфонс, «надежда рыцарства», подхватил лихорадку, выпив зараженной воды, и умер в Виндзоре. Король и королева получили прискорбное известие в Конуи, готовясь отправиться в триумфальное путешествие по Уэльсу, чтобы посетить различные святыни. Архиепископ Пэкхэм направил королю письмо с соболезнованиями, выразив сожаление по поводу «ужасного несчастного случая, в результате которого погиб ребенок, бывший для всех нас надеждой»⁵⁴⁶. Все, очевидно, были обеспокоены тем, что из всех преемников короля в живых остался крошечный младенец.

Эдуард и Элеонора начали свое путешествие, отослав лорда Эдуарда и его сестер в Актон-Бернелл в графстве Шропшир. Скорбящие родители не присутствовали ни при похоронах Альфонса рядом с усыпальницей Исповедника в Вестминстерском аббатстве, ни при погребении его сердца в церкви Черных братьев в Лондоне. Нет никаких записей о том, что они заказывали мессы за упокой его души или же, если соблюдать точность, за упокой души кого-либо из ранее умерших детей, как явствует из отчетов о пожертвованиях. Однако со временем сердце Элеоноры похоронили вместе с сердцем Альфонса.

В сентябре король и королева посетили королевское аббатство Честер-энд-Вейл, где Эдуард подарил монахам серебряный потир, изготовленный из переплавленных печатей Лливелина, Давида и Элеоноры де Монфор. Супруги переехали в Овертон, где для них играли тысячи валлийских менестрелей. В октябре они побывали в Конуи, Карнарвоне и Харлехе, чтобы посмотреть, как продвигаются работы по строительству новых замков Эдуарда, и король предоставил разным поселениям статус свободного боро[43], стремясь принести процветание Уэльсу. 26 ноября королевская чета прибыла в Сент-Дейвидс, столицу Уэльса, в качестве гостей епископа Томаса Бека и присутствовала на службе в кафедральном соборе. Затем они посетили Кардифф, Калдикот и Чепстоу. 21 декабря король и королева проследовали в Бристоль, чтобы встретить Рождество вместе с детьми.

В апреле следующего года венценосная чета торжественно въехала в Лондон, чтобы отметить завоевание Уэльса, и встретила восторженный прием. 4 мая король с королевой прошествовали в составе процессии во главе с архиепископом Кентерберийским, высоко воздевшим захваченный священный Нейтский крест, который, как считалось, содержал частицу Животворящего Креста, в сопровождении баронов и четырнадцати епископов от Тауэра до Вестминстерского аббатства, где крест возложили на главный алтарь.

1 июля король Эдуард, Элеонора, лорд Эдуард и пять принцесс отправились в шестидневное плавание под парусом по Темзе, а затем добрались по суше до Кентербери, чтобы совершить паломничество к храму Бекета, который Эдуард украсил золотыми статуями с драгоценными камнями, а Элеонора преподнесла в дар золото. Семья пробыла в Кентербери две недели, посетила Дувр и остановилась на неделю в замке Лидс, который Элеонора приобрела в 1278 году у Уильяма, сына Роджера Лейберна. Она выкупила крупный долг Уильяма Лейберна одному еврею и вступила во владение замком, выступавшим в качестве залога, предоставив Лейберну небольшую компенсацию.

Расположенный на двух островах посреди озера Лидс перейдет от Элеоноры к следующим королевам Англии. Сегодня он считается одним из красивейших замков в мире. Элеонора провела в нем обширные строительные работы. На меньшем по размеру острове она воссоздала цитадель, или глориетту. Это слово означало «маленькая комната» или павильон в роскошной резиденции или парке. На первом этаже глориетты Элеонора разместила главный зал, а на втором и третьем – часовню и покои. Проточная вода поступала в замок по трубопроводу. Покои короля находились в башне за мостом с барбаканом, соединявшим два острова. На берег вел другой мост, защищенный барбаканом и надвратной башней. В окрестном парке, где Элеонора охотилась, находились сады, пруды с рыбой, мельница и виноградники. Королева выращивала в Лидсе черный виноград, из которого в 1290 году велела приготовить вино.

Тем летом Эдуард и Элеонора навестили в Эймсбери Алиенору, которой нездоровилось. Элеонора Бретонская была принята в монастырь в марте. В 1304 году ей предстоит возглавить аббатство Фонтевро. Алиенора убедила Эдуарда, что Марии пора вступить в общину. Сильная воля вдовствующей королевы возобладала даже над Элеонорой, которая согласилась «с трудом» и не без протеста, поскольку ее дочери было всего шесть лет. 15 августа 1285 года, в праздник Успения Пресвятой Богородицы, Мария и тринадцать девочек благородного происхождения, облаченные в белые одежды, были посвящены Богу в присутствии Эдуарда и Элеоноры, Алиеноры и всех королевских детей. Эдуард подарил каждой девочке по кольцу с сапфиром. Элеонора, по-видимому, остро переживала потерю дочери и затаила досаду. Впоследствии она позволила своим должностным лицам отобрать у Эймсбери права на пользование лесом, как прежде лишила другие религиозные обители земель и привилегий.

Эдуард назначил Марии ежегодное содержание в размере ста фунтов стерлингов (£74 тысячи) и выплаты на покупку одежды. Он снабжал ее дровами, вином и даже драгоценностями. В приорате ей выделили отдельные покои, где отец несколько раз ее навещал. Мария умоляла присылать ей весточку с каждым посыльным, чтобы успокоить ее сердце.

Марии пока предстояло завершить образование под руководством монахинь. Она могла принести монашеские обеты не ранее декабря 1291 года, когда ей исполнялось двенадцать лет – самый юный возраст, допустимый для принятия монашества. Мария слишком любила земные блага и явно не испытывала религиозного рвения. Она увлекалась азартными играми и часто покидала обитель, чтобы посетить двор и повидать семью. Когда Эдуард и Элеонора переехали в Винчестер после посвящения дочери Господу, а король встретился с баронами и провел турнир и круглый стол, Мария присоединилась к ним.

Элеонора и Эдуард встретили Рождество в Эксетере вместе с дочерьми Элеонор, Иоанной и Маргаритой. На новый, 1286 год Эдуард подарил Элеоноре золотую чашу и золотой кувшин-питчер, украшенные эмалью и драгоценными камнями. Безусловно, это были самые дорогие ювелирные изделия, которые он приобрел в том году.

23 января 1286 года на обратном пути в Лондон семья навестила Алиенору и Марию в Эймсбери. Вероятно, Мария с завистью смотрела на шелковые платья с серебряными пуговицами – наряды, которые ей отныне были запрещены и в которых щеголяли ее сестры. Эдуард пообещал матери, что если она вступит в религиозный орден, то сможет сохранить все владения в Англии и Гаскони до Михайлова дня 1287 года и всю жизнь владеть замками, землями и доходными домами.

Эдуард теперь сосредоточил внимание на Гаскони. Прошло семь лет с тех пор, как он в последний раз посещал герцогство, поскольку был занят войной с Уэльсом. Теперь Филипп IV, новый король Франции, настоятельно просил его наведаться в Гасконь ради поддержания мира. Рассудив, что в Англии и Уэльсе установился относительный порядок, Эдуард решил на время переехать в Гасконь и править оттуда. Предполагалось, что Элеонора будет его сопровождать, однако их дети оставались в Англии, лорд Эдуард – в собственном доме, а его сестры – на попечении Юстаса Хэтча, который служил королю и королеве.

Той зимой Элеонора снова почувствовала себя плохо, и для нее закупили лекарства. В феврале они с Эдуардом навестили детей в Лэнгли, прежде чем вернуться в Лондон. Позже в том же месяце Элеоноре по-прежнему нездоровилось. В марте, надеясь, что святое заступничество вернет ей здоровье, королева отправила в церковь восковую свечу в свой рост, чтобы ее зажгли в святой усыпальнице.

Посетив весной Квенингтон, Эдуард в марте наведался в Эймсбери. Уезжая, он взял с собой Марию, и она в течение месяца находилась при дворе в Винчестере. Возможно, девочке было трудно приспособиться к новой жизни в приорате, потому что в мае она провела еще один месяц в кругу семьи, на этот раз в Дувре. Когда ей пришло время возвращаться в Эймсбери, мать позаботилась, чтобы дочь ежегодно получала пятьдесят марок (около £24,5 тысячи) в дополнение к прежнему доходу.

Король и королева вернулись в Вестминстер, где Эдмунд Корнуоллский был назначен регентом. Когда 13 мая Элеонора с Эдуардом в сопровождении большого кортежа садились на корабль в Дувре, королева, которой исполнилось сорок четыре года, снова ожидала ребенка. Алиенора планировала пересечь с ними море и навестить родственников в Савойе, прежде чем принять монашеские обеты, но нет никаких свидетельств, что она осуществила свое намерение, хотя она приезжала вместе с внучками попрощаться с королем и королевой.

Королевский флот пришвартовался в Виссане. В конце мая прекрасный Филипп IV приветствовал их в Амьене, где Эдуард принес оммаж за Гасконь. Филипп сопроводил супругов в Париж; там, в аббатстве Сен-Жермен-де-Пре, они провели два месяца. Короли устраивали пиры в честь друг друга, а Элеонора купила драгоценности для дочерей и отправила подарки домой вместе с короной и другими подношениями, которые получила во Франции. В июле она снова почувствовала недомогание, что, возможно, задержало их с Эдуардом отъезд в Гасконь.

7 июля 1286 года «эта щедрая и набожная фурия, Алиенора, королева Англии, мать короля, принесла обеты и приняла монашеское облачение в Эймсбери в день перенесения мощей святого Томаса, архиепископа Кентерберийского»⁵⁴⁷. «Она сняла венец с головы и драгоценный пурпур с плеч и вместе с ними [отринула] все мирские устремления»⁵⁴⁸. Алиенора дала обеты бедности, целомудрия и послушания, хотя обет бедности не сулил для нее тягот, ибо она просила папу «об особом разрешении освободить ее от обязанности жить в бедности» и «получила позволение [от него] сохранить за собой вдовье наследство в бессрочном порядке согласно ее желанию»⁵⁴⁹. Это вызвало долю критики со стороны монастырских летописцев, но за Алиенорой по-прежнему числились огромные долги. Эдуард выплачивал причитающиеся матери суммы до ее смерти. Отныне вдовствующая королева обращалась к сыну и другим как «Алиенора, смиренная монахиня ордена Фонтевро».

Ее поведение после вступления в религиозную жизнь было образцовым. «Она занималась добрыми делами, проводила все свое время в молитвах, бдениях и благочестивых трудах, была матерью для бедных соседей, особенно для сирот, вдов и монахов, и хвала в ее честь должна звучать громче, нежели в честь всех прочих женщин. Помимо крупных благотворительных дел, она каждую пятницу раздавала окрестным беднякам по пять фунтов стерлингов серебром»⁵⁵⁰. Однако Алиенора продолжала интересоваться мирскими делами и оставалась ярой преследовательницей евреев, призывая короля принять против них суровые меры.

Алиенора доказала, что может принести пользу своему ордену. Однажды она написала Эдуарду:

Дражайший сын, аббатиса Фонтевро молила нас, чтобы мы упросили короля Сицилии защищать и сохранять привилегии ее дома, которым некоторые люди хотят нанести ущерб; и, поскольку мы хорошо знаем, что он сделает гораздо больше в ответ на вашу просьбу, чем на нашу, потому что вы этого больше заслуживаете, мы молим вас, добрый сын, из любви к нам призвать и особым образом обязать его распорядиться, чтобы на имущество аббатисы, которое находится в его владениях, распространялась его защита и чтобы ни она, ни ее близкие не подвергались нападкам или огорчениям. Добрый сын, мы желаем вам здравия в сладостном Иисусе, которому вас вверяем⁵⁵¹.

В начале августа король и королева покинули Париж и неспешно направились на юг, в Гасконь, вероятно, потому, что Элеонора выздоравливала. Их маршрут пролегал через аббатство Фонтевро, где они осмотрели могилы ранних Плантагенетов. В сентябре и октябре они побывали в Сентонже. Там Элеонора родила девочку, которую назвали Беатрисой. Младенцу был отпущен короткий срок. Когда супружеская чета продолжила путешествие, Элеонора снова заболела. Ей купили лекарства и сиропы, применявшиеся в те времена для лечения самых разных заболеваний.

Король и королева проследовали вдоль реки Дордонь в сторону Ажене (Agenais)[44]. В конце октября они находились в бастиде[45] Либурна, которую возвел в 1270 году Роджер Лейберн. 15 ноября они прибыли в столичный Ажен (Agen)[46], где оставались почти месяц, поскольку Элеоноре все еще нездоровилось. Только в середине декабря супруги добрались до Гаскони, где снова приобрели лекарства.

Рождество 1286 года они провели в приорате Святого Макария, недалеко от Бордо. Двор пировал в зале, сверкавшем огнями свечей, под напевы ста двадцати пяти менестрелей. Гастон де Беарн был среди гостей и подарил Эдуарду великолепное блюдо. Эдмунд Ланкастерский доставил сыр бри.

В январе двор наконец добрался до Бордо. В феврале Эдуард совершил поездку по Медоку и охотился на волков. В марте они с Элеонорой посетили Лангон и Базас. Король с королевой совершили подношения в соборе, где почитался платок святой Вероники, которым Христос вытирал пот, когда шел на Голгофу, пошатываясь под тяжестью креста.

В марте 1287 года в замке Бланкфор на Жиронде, одной из любимых резиденций королевской четы, заболел Эдуард. За его жизнь опасались, но крепкое телосложение помогло королю выздороветь, и 2 апреля он вернулся в Бордо, чтобы встретить Пасху. На празднике маленький мальчик играл для Эдуарда и Элеоноры на волынке, а девушка танцевала. Однако в Пасхальное воскресенье король едва не погиб, когда в одном из помещений башни у него под ногами обвалился пол. Эдуард с приближенными упал с высоты восьмидесяти футов – около двадцати четырех метров, но, по счастью, отделался переломом ключицы.

В июне Эдуард вернулся в Бланкфор и снова принял крест, намереваясь в будущем отправиться в Крестовый поход. В течение следующих шестнадцати месяцев он и Элеонора оставались в Гаскони, проживая в основном в Бордо или Бланкфоре. Эдуард правил далеким королевством и герцогством, наслаждаясь относительно мирной жизнью. О том, что они скучали по своим детям, можно судить по многочисленным подаркам, которые они присылали домой, особенно дочери Элеонор, чье предстоящее замужество занимало их мысли. 29 мая в Бордо Элеонора помянула в церкви братьев-проповедников своего первенца.

22 июня король и королева отплыли в Олерон, чтобы встретиться с женихом Элеонор, Альфонсо III, ныне королем Арагона. Эдуард устроил десятидневный пир и увеселения в честь будущего зятя. Папа римский запретил этот брак, но Эдуард обещал получить разрешение. Хотя Элеоноре нездоровилось и по ее просьбе в часовне Святого Фомы в Бордо проводились богослужения, она участвовала в подготовке к встрече и покупке подарков. Стороны составили планы относительно свадьбы, которая должна была состояться в Англии следующим летом.

5 августа Альфонсо отправился вместе Эдуардом и Элеонорой в Молеон, где у королевы имелся сад с травами. В честь будущего жениха устраивались пиры и турниры. В сентябре королевская свита посетила великое романское аббатство Сен-Север в Ле-Ланде, где Элеонора попросила рыцаря Ришара де Бюра совершить от ее имени паломничество к храму Святого Иакова в Компостеле, предполагавшее путь длиною более пятисот миль, который королева не могла одолеть сама по причине нездоровья. Очевидно, она надеялась таким образом излечиться от болезни.

21 ноября Эдуард и Элеонора вернулись в Бланкфор, где провели Рождество. В декабре того же года Элеонора заболела «двойной четырехдневной лихорадкой» – разновидностью малярии, которая проявлялась в течение двух дней, давала дневную передышку и возобновлялась снова.

Весна 1288 года застала их во временном лагере на строительной площадке у слияния рек Гаронна и Дордонь, где Эдуард возводил новую бастиду, начатую в январе и получившую название Burgus Reginae (Квинбург, или Город королевы) – еще одно свидетельство его любви к Элеоноре. Отсутствие в дальнейшем письменных упоминаний об этой бастиде предполагает, что проект забросили на ранней стадии, поэтому сегодня невозможно определить ее фактическое местоположение.

В июле Эдуард и Элеонора отправились в неторопливое путешествие на юг, чтобы еще раз встретиться с королем Альфонсо. В августе в предгорьях Пиренеев Элеонора заболела опять, и врачу Педро Португальскому, который путешествовал вместе с ней, пришлось заказывать лекарства и сиропы из Байонны, расположенной в семидесяти трех милях. В сентябре Эдуарду пришлось двинуться дальше, преодолеть Пиренеи и добраться до Хаки, где он и Альфонсо договорились о новом мирном соглашении, которое подписали 28 октября в Канфране.

По возвращении Эдуарда супруги удалились в укрепленную бастиду Боннегард, где отпраздновали Рождество. Эдуард вновь пересек Пиренеи для встречи с Альфонсо, а Элеонора отправилась в Олорон-Сент-Мари, чтобы забрать тело друга Эдуарда, Джона де Весси, который скончался 10 февраля в Монпелье. Должно быть, королева принимала деятельное участие в хлопотах по отправке усопшего в Англию и заказе мессы за упокой его души. Супруги вели переписку, и Эдуард посылал Элеоноре консервированный имбирь, считавшийся незаменимым средством от многих недугов. Верный рыцарь Эдуарда, Отто де Грандисон, преподнес Элеоноре в подарок льва и рысь, которых отправили вместе с их смотрителем в зверинец лондонского Тауэра.

В марте Эдуард присоединился к Элеоноре, они вернулись в Бордо и оставались в Гаскони с апреля по июль 1289 года. К тому времени король отсутствовал в Англии более трех лет. По словам ученого доминиканца Уильяма из Хотэма, который состоял при дворе Эдуарда, этот срок «казался слишком долгим как для него, так и для его семьи». Вероятно, для Элеоноры три года тянулись мучительно долго из-за частых хворей. В апреле Педро Португальскому доставили серебряный сосуд для сиропов королевы, которые она, судя по всему, регулярно принимала. Видимо, у Элеоноры случился рецидив лихорадки.

19 марта 1286 года Александр III, король Шотландии, погиб, когда его конь сорвался со скалы во время шторма. Учитывая смерть сыновей, наследницей становилась трехлетняя внучка Александра, Маргарита Норвежская Дева, единственный ребенок его дочери Маргариты, вышедшей замуж за короля Норвегии Эйрика II. На корону Шотландии немедленно предъявили претензии Роберт де Брюс и Иоанн Баллиол – оба королевских кровей. Однако хранители-регенты Шотландии их отвергли.

В мае 1289 года Эдуард предложил женить лорда Эдуарда на Норвежской Деве. Этот союз мог объединить два королевства и подчинить Шотландию Англии, что как нельзя лучше устраивало Эдуарда. Поскольку дети состояли в близком родстве, король обратился к папе с просьбой о разрешении на брак. Эдуард настаивал, чтобы Маргарита переехала в Англию и воспитывалась при дворе королевы Элеоноры; он намеревался доставить девочку в Шотландию, когда та подрастет, а в стране воцарится порядок.

В июле король и королева не спеша отправились в Англию, проехав через Францию, где посетили святыни, сделали подношения за здравие своих детей и, возможно, помолились об исцелении Элеоноры. Они провели две недели в Абвиле и в аббатстве Ла-Гард в Понтье.

12 августа их корабль отплыл из Виссана и в тот же день пришвартовался в Дувре. На причале стояли пятилетний лорд Эдуард и его сестры Элеонор, Иоанна, Маргарита, Елизавета и Мария. Эдуард едва ли помнил родителей; ему было два года, когда они уехали в Гасконь. Мальчика доставили из поместья Лэнгли, которое ныне зовется Кингс-Лэнгли, где он провел бо́льшую часть своей короткой жизни. Принцессы обитали в Вестминстерском дворце в покоях под названием Девичий зал (Maiden Hall). Елизавете, унаследовавшей любовь матери к книгам, исполнилось всего семь лет, и она, должно быть, тоже считала родителей почти чужими людьми. Отныне Элеонор, Иоанна и Маргарита, три старшие принцессы, энергичные и своенравные, будут находиться в основном при дворе.

Из Дувра король с семьей отправился в Кентербери и Лидский замок, где пробыл больше недели. Он оставил Элеонору, отлучившись на охоту в Эссекс, но супруги снова воссоединились для путешествия по Восточной Англии, во время которого совершили паломничество к храму Богоматери Уолсингемской. Многие приходили туда в надежде на чудесное исцеление, и Элеонора, очевидно, искала заступничества Пресвятой Девы и молила о выздоровлении. Вполне возможно, она снова ожидала ребенка или восстанавливалась после родов. Последнего ребенка, не пережившую младенчества Бланку, королева родила в 1289 или 1290 году. Вероятно, эти роды окончательно подорвали ее здоровье, лишив сил сопротивляться малярии. Элеоноре было под пятьдесят лет, и она выносила восемнадцать детей – больше, чем любая другая английская королева.

12 октября королевская чета вернулась в Вестминстерский дворец. Три дня спустя супруги навестили в Эймсбери Алиенору и Марию и провели в приорате две недели. В Солсбери монарх встретился с послами короля Норвегии и заключил брачный союз между лордом Эдуардом и маленькой королевой Шотландии. Предполагалось, что свадьба состоится в следующем году. В марте 1290 года, когда шотландцы ратифицировали договор, было решено, что юная пара поженится, как только Маргарита прибудет в Англию, и что лорд Эдуард станет королем Шотландии по праву супруги. Эдуард I пообещал, что Шотландия «сохранит свободу и не подчинится королевству Англия».

В начале декабря Элеонора посетила Дорсет, желая подбодрить захворавшую придворную даму Эрментруду де Саквиль, а 22 декабря они с Эдуардом вернулись в Вестминстер, чтобы торжественно отпраздновать Рождество. В число ее новогодних подарков входили семьдесят два золотых патерностера. В январе 1290 года Элеонора отправила в Эймсбери сыр в подарок свекрови.

В феврале король и королева переехали в Виндзор. Элеонора тяжело болела и оплатила придворному ювелиру Уильяму де Фарендону изготовление «образов, похожих ликом на королеву, когда она заболела», предположительно в качестве подношений святыням. Явно опасаясь смерти, Элеонора жертвовала деньги религиозным домам, собирая сокровища на небесах[47], и выделяла средства на то, чтобы часовня в монастыре Черных монахов в Лондоне была готова к погребению ее сердца рядом с сердцем Альфонса. После февраля нет никаких записей о расходах Элеоноры на охоту. Вероятно, здоровье не позволяло ей участвовать в подвижных увеселениях.

Но затем Элеонора, видимо, собралась с силами, и 20 февраля они с Эдуардом уехали из Виндзора в поместье Лэнгли-Мариш в графстве Беркшир, где, соблюдая Великий пост, поужинали сельдью, соленой треской, морскими угрями, устрицами и моллюсками. Затем супруги проследовали в Абингдон, Квенингтон и Вудсток, где 2 апреля отпраздновали Пасху в обществе всех своих детей. Эдуард заметил, что прачка Элеоноры, Матильда из Уолтема, наблюдает за его приготовлениями к охоте, и поспорил с ней, что она не сможет угнаться за ним верхом и присутствовать при поимке зверя. Женщина приняла вызов и выиграла. Из счетов королевы следует, что в это время Элеонор, Иоанна и Маргарита путешествовали вместе с матерью. Эдуард баловал дочерей, покупая им крытые повозки, драгоценности и новые платья взамен тех, что стали малы или износились.

17 апреля королевская чета прибыла в Эймсбери на совещание, в котором участвовали королева Алиенора, архиепископ Кентерберийский, пять епископов и Гийом де Валенс. Король сообщил о намерении отправиться в очередной Крестовый поход и привести в порядок дела. Вероятно, в то время он не считал приступы малярии у Элеоноры слишком серьезными. Эдуард понимал, что ему необходимо позаботиться о передаче короны на случай кончины за морем. Посоветовавшись со всеми, он издал указ, закреплявший право престолонаследия за Эдуардом. Король предусмотрел, что, если Эдуард умрет, не оставив наследников, трон перейдет к его сестрам в порядке старшинства. Монарх также обсудил с матерью брачные союзы, которые предлагал для Маргариты и Иоанны, – с Жаном Брабантским и эрлом Глостером соответственно. Эрл Глостер присутствовал на совещании и поклялся соблюдать договоренности о престолонаследии. По совету Алиеноры Эдуард решил обратиться к ленникам короны за помощью в устройстве браков.

Подражая королю Артуру, Эдуард созвал еще один великолепный круглый стол в Винчестере. 30 апреля он и Элеонора присутствовали в Вестминстерском аббатстве на свадьбе восемнадцатилетней Иоанны Акрской и сорокасемилетнего Глостера. Церемонию посетили все королевские дети, включая Марию. Король с королевой подарили дочери на свадьбу французский головной убор и золотой пояс, инкрустированный изумрудами и рубинами. Темпераментная Иоанна отказывалась идти под венец до тех пор, пока в ее свите не будет столько же сопровождающих, сколько у сестер, вынудив вспыльчивого Эдуарда нанять еще больше. Чтобы обеспечить дочь и будущих внуков всем необходимым, Эдуард заставил Глостера отказаться от всех своих поместий и передал имущество эрла в совместное владение ему и Иоанне. Элеоноре посчастливилось: первая из ее дочерей, вышедшая замуж, не уезжала навсегда в дальние страны, однако Эдуард негодовал из-за того, что Глостер увез Иоанну слишком скоро после свадьбы.

24 июня Эдуард снова находился в плохом настроении и отказался присутствовать на свадьбе Роджера Биго в Хаверинге. Элеонора отправилась на торжество, но позаботилась, чтобы Эдуарда развлекали – и успокаивали – музыканты, которых сама наняла.

8 июля королевская семья снова собралась в Вестминстере на свадьбу Маргариты и Жана Брабантского. Иоанна Акрская снова проявила упрямство, сообщив, что не поедет, затаив обиду на воображаемое пренебрежение. Родители, заказавшие для нее семь платьев, выразили свое недовольство, подарив наряды Маргарите в качестве приданого. Свадьбу отпраздновали с большой пышностью, хотя невеста, похоже, шла под венец неохотно, – возможно, Эдуард заставил ее подчиниться силой. Аббатство было переполнено гостями. Король с королевой и женихом с невестой прошли в составе торжественной процессии из Вестминстерского дворца в церковь и обратно – на свадебный пир. Под игру и пение четырехсот двадцати шести менестрелей перед королевой предстал настоящий шедевр – замок из сахара, изготовленный главным поваром лорда Эдуарда. Когда на пиру оруженосец вызвал недовольство короля, знаменитый нрав Плантагенета заявил о себе, и бедолагу настиг удар королевского кулака. Несмотря на это происшествие, многие гости, включая Иоанну и ее мужа, воспользовались случаем, чтобы принять крест и дать клятву отправиться в Крестовый поход на Святую землю.

В 1287 году Эдуард наложил арест на все имущество евреев и перевел их долги на себя. 18 июля 1290 года он издал указ об изгнании из Англии всех евреев, отказавшихся принять христианство, на том основании, что они нарушили закон о еврействе и продолжали заниматься ростовщичеством. Евреев обязали покинуть Англию ко Дню Всех Святых 1 ноября. Это был один из самых жестоких актов правления Эдуарда, который, однако, встретили с одобрением, поскольку евреи вызывали всеобщее негодование.

Изгнание осуществили безжалостно. По некоторым оценкам, королевство покинуло от двух до трех тысяч евреев, большинство переехало во Францию или в Германию. Лишь немногие обратились в христианство. Один летописец полагал, что король последовал совету матери, но это маловероятно, поскольку массовый исход евреев лишил Алиенору важного источника доходов. Эдуард компенсировал потери казны повышением налогов, которые его благодарные подданные с радостью платили.

В июле того же года при дворе лорда Эдуарда приобрели «целебные воды» для Элеоноры, но королева чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы совершить традиционную летнюю поездку и посетить святыни, прежде чем вернуться в Вестминстер к 15 августа на свадьбу дочери Элеонор с Альфонсо III, королем Арагона. Церемония и в этот раз состоялась в Вестминстерском аббатстве, однако в роли жениха выступало доверенное лицо. Перед свадьбой король сильно поссорился с дочерью и в очередном приступе ярости, характерной для Плантагенетов, швырнул ее корону в огонь. По счастью, они поладили к тому времени, когда прибыли в аббатство. Вспышки королевского гнева, возможно, были вызваны беспокойством о здоровье любимой жены.

Новой королеве Арагона было не суждено консумировать брак. Отец решил оставить ее в Англии до пятнадцати лет, и до той поры ее муж скончался.