Первым официальным документом, который издал король по прибытии в Лондон, был приказ об оплате расходов его детей, оставленных на попечение королевы Алиеноры. Очевидно, Элеонора была этому рада. Она часто справлялась об их здоровье и подарила шестилетнему лорду Генриху белого скакуна. Но в октябре 1274 года мальчик тяжело заболел в Гилфорде; Алиенора вызвала к нему своих врачей и отправила известие встревоженным родителям в Лондон. Обратившись за помощью к Господу и святым, Эдуард и Элеонора заказали восковые свечи в рост Генриха, которые зажгли в святилищах, включая усыпальницу святого Эдуарда в Вестминстере и церковь Святого Томаса Бекета в Кентербери. Эти меры не помогли.

Часто утверждают, что родители не навестили умирающего сына. Возможно, Элеоноре, которая находилась на четвертом месяце беременности, действительно посоветовали избегать любых контактов с болезнями. Однако в Национальном архиве сохранилось письмо⁵³⁸ от «королевы Элеоноры» Роберту Бернеллу, датированное 14 октября без указания года и составленное в Гилфорде. Биограф Элеоноры, Сара Кокерилл, проанализировала сведения, содержащиеся в письме, и пришла к выводу, что с некоторой долей вероятности письмо написала Элеонора, которая в этом случае находилась рядом с Генрихом, когда он умер 16 октября. Ребенка похоронили в Вестминстерском аббатстве 20 октября, а его сердце поместили в реликварий и отправили в церковь в Чилворте. В 1275 году Алиенора, которая воспитывала Генриха бо́льшую часть его короткой жизни и была с ним до конца, основала в Гилфорде в память о внуке доминиканский монастырь, где перезахоронили сердце мальчика. В каждую годовщину смерти принца его сердце торжественно выставлялось на обозрение прихожан. Невеста Генриха, маленькая королева Наваррская, в 1284 году выйдет замуж за Филиппа IV Французского. Их дочь Изабелла впоследствии сочетается браком с Эдуардом II Английским, сыном Эдуарда I и Элеоноры Кастильской.

Алиенора надеялась, что ее покойного супруга причислят к лику святых за благочестивые деяния и заслуги миротворца и что его могиле в Вестминстерском аббатстве начнут поклоняться. Для этого требовались чудеса, но могилу Генриха III посещало слишком мало богомольцев, ищущих чуда. Нашелся паломник, который утверждал, что прозрел благодаря королю Генриху, однако, когда взволнованная Алиенора рассказала об этом Эдуарду, тот отмахнулся. В гневе Алиенора приказала сыну выйти из комнаты, и тот повиновался. Позднее король признался одному монаху: «Я хорошо знаю, как мой отец отправлял правосудие, и уверен, что он бы скорее выколол негодяю глаза, чем вернул зрение»⁵³⁹.

10 ноября 1274 года пятнадцатилетняя Авелина, графиня Ланкастерская, умерла, произведя на свет близнецов, которые также прожили недолго. Эдмунд, успевший полюбить юную жену, был безутешен. Более того, поскольку Авелина не оставила потомства, он не мог унаследовать ее земли – грандиозным планам Алиеноры в отношении сына не суждено было сбыться. Эдмунд приказал похоронить Авелину в красивой гробнице в Вестминстерском аббатстве.

За последние два года Алиенора пережила и другие тяжкие утраты, но судьба не сжалилась над ней. 26 февраля 1275 года ее старшая дочь Маргарита заболела и умерла в возрасте тридцати четырех лет. Менее чем через месяц, 24 марта, ее младшая дочь Беатриса неожиданно скончалась, когда навещала мать. Алиенора привила Беатрисе преданность францисканскому ордену, которому оказывала неизменное покровительство, поэтому по просьбе Беатрисы ее похоронили в церкви Серых братьев в Ньюгейте. По словам хрониста Томаса Уайкса, во времена ужасного горя главным утешением Алиеноры были внуки.

Примерно 15 марта старая королева получила радостную новость из Виндзора, где Элеонора родила еще одну дочь, названную Маргаритой, вероятно в честь покойной сестры Эдуарда. 17 апреля, проведя после родов недолгое время в постели, Элеонора отправилась с Эдуардом в очередную поездку, во время которой, во исполнение обета, данного на Святой земле, супруги посетили святилище в Сент-Эдмундсбери. Отныне длительные путешествия по королевству стали ежегодными, а их маршруты часто составлялись таким образом, чтобы Элеонора могла посетить некоторые из своих многочисленных владений. В тот раз путешествие длилось восемь дней, а протяженность пути составила 191 милю, то есть королевская чета, вероятно, проезжала около 24 миль в день.

В Чистый четверг, 18 апреля, королева Алиенора посетила аббатство Святого Альбана. Могущественная обитель владела монополией на помол зерна и производство сукна, и горожане делали все возможное, чтобы добиться ее отмены. Желая воззвать к вдовствующей королеве, они выстроились вдоль главной дороги в ожидании ее кортежа. Но Роджер де Нортон, коварный аббат, встретил и провел королеву «частным путем». Кое-кто из жительниц Сент-Олбанса догадался о случившемся и погнался следом, протестуя против притеснений аббата, умоляя о заступничестве перед королем и заявляя, что они возлагают на Алиенору всю надежду, подобно тому как уповают на милосердие и жалость Царицы Небесной⁵⁴⁰.

Алиенора остановила карету и отчитала аббата Роджера за то, что он не подпускал к ней людей. К королеве подозвали одну из женщин, но из-за благоговейного страха перед супругой покойного монарха она не смогла произнести ни слова, поэтому о беде горожан Алиеноре поведали другие местные жители, преподнеся петицию с просьбой о «вашей помощи, которую вы часто оказывали нам». Обращение горожан ничего не изменило; даже после вмешательства Алиеноры спор был разрешен в пользу аббатства⁵⁴¹.

В 1275 году Эдуард приступил к основательному укреплению оборонительных сооружений лондонского Тауэра, возведя вторую куртину и выкопав ров. Он приказал соорудить причал и неприступный главный вход. Он построил новые королевские покои с видом на реку в башне Святого Фомы, а под ними – большие водные ворота, позже известные как ворота Предателей. Покои Элеоноры были отделаны в зеленом и багряном цветах, для нее также разбили сады с лужайками, фруктовыми деревьями и лилиями. Летом король и королева побывали в Кемптоне и Виндзоре. В августе, когда они посетили Оксфорд, в их честь устроили большие торжества. Горожане выбежали из ворот, чтобы поприветствовать королевскую чету, восторженные толпы выстроились вдоль улиц, украшенных гирляндами, а дамы, одетые в лучшие наряды, держали в руках зажженные свечи. Все проявляли любовь к Эдуарду и его супруге.

В 1270-х и 1280-х годах в Англии усилились преследования евреев. На политику короля в отношении евреев могла повлиять Алиенора. В январе 1275 года, вероятно по ее просьбе, он постановил, «чтобы ни один еврей не жил в поселениях, которые входят в ее вдовью часть наследства»⁵⁴², что позволило вдовствующей королеве изгнать евреев со своих земель. Когда некоему Джейкобу Коку приказали покинуть Андовер, он в ответ подал в суд на управляющего Алиеноры, выдвинув обвинение в грабеже. По этому случаю Алиенора написала гневное письмо королю.

В 1276 году Элеоноре пожаловали земли на Милк-стрит в Лондоне, до недавнего времени принадлежавшие еврею. Позже ей подарили дома, ранее находившиеся во владении евреев в городе Йорке. Многочисленные пожалования в пользу Элеоноры с 1276 по 1290 год свидетельствуют о том, что она извлекала выгоду из лишения евреев собственности. В 1283 году в Конуи Эдуард передал ей права на все сокрытое имущество в прошлом и в будущем осужденных евреев. Неудивительно, что затравленные евреи прятали ценности; подобные тайники часто находили при обысках в их домах.

И все же существуют свидетельства, что Элеонора испытывала к евреям некоторую симпатию. В 1281 году она добилась назначения Хагина Лондонского первосвященником «с согласия всего еврейского населения Англии». К 1290 году Хагина называли «евреем супруги короля». В том же году он получил согласие Элеоноры продать свои лондонские дома христианам. Евреи знали, что их вскоре вытеснят из Англии, – в 1287 году Эдуард уже изгнал их из Гаскони, так что это был один из немногих доступных королеве способов оказать посильную помощь. Попытки Элеоноры смягчить худшие последствия жесткой политики в отношении еврейства раздражали Эдуарда, который, вероятно, считал, что жене надлежит проявлять больше свойственного христианам ожесточения против евреев. В 1287 году он обвинил Элеонору в том, что она позволила любви к деньгам перевесить любовь к Богу. Однако в 1290 году Хагин все еще находился под защитой королевы. Это свидетельствует о том, что Элеонора поступила по совести и опровергла возражения Эдуарда.

Эдуард неоднократно настаивал на том, чтобы Лливелин ап Грифид, принц Уэльский, присягнул ему на верность, но тот всякий раз находил «пустяковые отговорки» – как их называл король. Попытки Эдуарда навязать Уэльсу английские законы и разделить его земли на графства уже встретили сильное сопротивление и привели к открытому восстанию. В конце 1275 года, узнав, что Лливелин собрался жениться на Элеоноре де Монфор, двадцатитрехлетней кузине Эдуарда, король приказал ее арестовать по пути в Уэльс. Когда Лливелин потребовал вернуть невесту, Эдуард ответил отказом.

В феврале 1276 года Элеонору де Монфор передали на попечение королевы Элеоноры в Виндзоре. Двоюродная сестра короля оставалась в доме его супруги более двух лет, и за это время дамы успели подружиться. Эдуард не исключал возможности выдать Элеонору де Монфор замуж за Лливелина, но намеревался обратить этот союз себе на пользу.

Весной того же года он начал переговоры о браке дочери, Иоанны Акрской, которая по-прежнему жила у бабушки в Понтье. В женихи ей прочили Гартмана, талантливого и любимого сына Рудольфа Габсбурга, короля Германии, исполнявшего обязанности императора Священной Римской империи, хотя коронован не был. Было решено, что свадьба состоится весной 1278 года, когда Иоанне исполнится шесть лет. На этом браке настаивали Алиенора и ее сестра Маргарита, которая, овдовев, вернулась в Прованс.

Маргарита, считавшая, что Прованс принадлежит ей по праву, и не прекращавшая попыток отобрать свое наследство у Карла Анжуйского, хотела, чтобы после ее смерти графство перешло к Иоанне и Гартману. В 1274 году Маргарита убедила Рудольфа передать ей Прованс, хотя там еще правил Карл, на том основании, что из-за отсутствия наследников мужского пола графство отошло к Священной Римской империи.

В апреле 1276 года двор находился в Кемптонском дворце, где 1 мая Элеонора родила еще одну дочь, названную Беренгарией в честь бабушки королевы, объединившей Кастилию и Леон. 16 июня Алиенора сопровождала короля Эдуарда в собор Чичестера, чтобы присутствовать при перенесении останков ее старого друга, епископа Ричарда Уича, умершего в 1253 году и канонизированного в 1262 году, в новую усыпальницу за главным алтарем. В июле король и королева совершили поездку в Суссекс, Кент и Эссекс, а в октябре вернулись в Лондон на открытие парламента. К тому времени терпение Эдуарда по отношению к Лливелину иссякло, и он объявил валлийцам войну, но поначалу боевые действия ограничивались стычками на границе.

Королева Алиенора питала особую привязанность к приорату Эймсбери, где, по легенде, искала убежища Гвиневра, после того как вскрылась ее супружеская измена с Ланселотом. Благодаря королевскому патронажу приорат процветал на протяжении столетия с тех пор, как его возродил Генрих II в качестве дочерней обители аббатства Фонтевро. Под началом приорессы числилось семьдесят шесть монахинь, в основном происходивших из высших слоев общества, настоятель, шесть капелланов, клирик и шестнадцать братьев-мирян. Община преуспела в разведении овец; в ее собственности находилось четыре тысячи двести восемьдесят овец, двести быков и триста свиней. В 1265 году Генрих III раздал дары монахиням Эймсбери, попросив почтить память его самого и Алиеноры после их смерти.

Алиенора в течение многих лет посещала приорат и оказывала ему покровительство. В 1276 году, подобно Алиеноре Аквитанской, Беренгарии Наваррской, Изабелле Ангулемской и другим высокородным вдовам, которые некогда удалились от мира, Алиенора Прованская обосновалась в Эймсбери. Возможно, она уже некоторое время подумывала об уходе в монастырь после смерти дочерей. Она хотела стать монахиней, однако ей было нужно сначала выплатить огромные долги, и она не могла начать религиозную жизнь, пока папа римский не разрешит ей удержать за собой вдовью долю наследства. Проживая в Эймсбери на правах пансионерки, она не закрылась от мира, пользовалась свободой передвижения, интересовалась королевскими делами и занималась благоустройством монастырских зданий.

Преисполненный решимости покорить валлийцев, Эдуард активизировал кампанию и взялся за возведение устрашающего «железного кольца» из крепких, неприступных замков в стратегических пунктах по периметру Уэльса. Крепости спроектировал савойский мастер каменных дел Джеймс из Сент-Джорджа. Стоимость строительства поражала воображение. Работы по сооружению первой крепости, замка Флинт, начались летом 1277 года, когда Эдуард и Элеонора гостили в близлежащем цистерцианском аббатстве Базингверк.

16 августа королевская чета побывала в Вейл-Ройяле в графстве Чешир на церемонии закладки цистерцианского аббатства, которое они строили в знак благодарности за спасение Эдуарда во время трудного морского перехода зимой 1263/64 года. Они мечтали превратить Вейл-Ройял в один из величайших монастырей королевства. Каждый из супругов заложил по камню в основание фундамента, а Элеонора заложила еще один от имени Альфонса.

Неделю спустя армия Эдуарда вступила в Уэльс. В сентябре король и королева последовали за ним, остановившись в Дегануи и Рудлане, где Джеймс из Сент-Джорджа уже начал работу над другим большим замком. План Эдуарда заключался в том, чтобы голодом заставить Лливелина подчиниться. С этой целью, когда созрел урожай, армия англичан захватила Англси, «житницу Уэльса». Когда наступила зима и продовольствие иссякло, Лливелин запросил перемирия. Эдуард проявил милосердие. В декабре он вызвал правителя Уэльса на заседание парламента в Вестминстере, где Лливелин принес оммаж за Уэльс на правах вассала. Только тогда Эдуард разрешил ему жениться на Элеоноре де Монфор.

В декабре королева родила дочь, которую, согласно некоторым источникам, нарекли Изабеллой. Девочка прожила только до января 1278 года и была похоронена в Вестминстерском аббатстве вместе с братьями и сестрами: Иоанном, Генрихом, Иоанной и Беренгарией, умершей не ранее 7 июня 1277 года. Элеонора пролежала в постели почти месяц, пока Эдуард занимался делами в Кенте, откуда посылал жене оленину.

В марте двор посетил Квенингтон и Даун-Амни в графстве Глостершир – традиция, которую Эдуард и Элеонора установили в 1276 году и которой придерживались в течение по крайней мере следующих шести лет, всегда приезжая в феврале или марте, вероятно на охоту. В Квенингтоне они обосновались в здании прецептории рыцарей-госпитальеров XII века. В Даун-Амни королевская чета останавливалась в новом особняке, перестроенном около 1500 года. Перед Пасхой они переехали в поместье Квин-Кэмел, принадлежавшее Элеоноре и расположенное рядом с древним укреплением на холме, известным как замок Кэдбери, где, по мнению некоторых, находился Камелот короля Артура.

17 апреля Эдуард устроил прием по случаю Пасхи в Гластонбери – еще одном месте, связанном с королем Артуром. Как и его предки, король был очарован легендами об Артуре, отождествлял себя с ним и стремился раз и навсегда покончить с заветной надеждой валлийцев на то, что древний король однажды восстанет и поможет в борьбе с англичанами. С этой целью 19 апреля он организовал тщательно продуманную церемонию, призвав всех придворных, а также аббата и членов монастыря собраться на закате в церкви аббатства у могилы, где, по преданию, покоились Артур и Гвиневра. По приказу короля могилу вскрыли и обнаружили в ней два ларца с изображениями легендарной пары. Внутри лежали кости «изумительной красоты», которые выставили на всеобщее обозрение до следующего дня, когда король Эдуард завернул останки Артура в шелковый саван и положил их обратно в ларец, а королева Элеонора сделала то же самое с останками Гвиневры. Ларцы запечатали свинцом для защиты от грабителей, после чего король с королевой приказали возвести перед главным алтарем новую гробницу, из черного мрамора, и выставить черепа «для всеобщего поклонения»⁵⁴³. В годы Реформации гробницу с львиными скульптурами и эффигией Артура разрушили, а кости разбросали по округе. Место перезахоронения Артура и Гвиневры по приказу Эдуарда I до сих пор указано на развалинах аббатства.

В мае в Вестминстере Эдуард утвердил договор о браке Иоанны Акрской и Гартмана Габсбургского. В июне он отправил сэра Стефана де Пенкастера и его жену Маргариту за Иоанной в Понтье.

9 июля Элеонора посетила турнир в Виндзоре, надев мантию, на которую пошли меха из Парижа. В августе и сентябре они с Эдуардом предприняли неспешное путешествие по землям Валлийской марки[42]. С ними в путь отправилась Элеонора де Монфор, и королева сопроводила ее в Вустер на свадьбу с Лливелином, состоявшуюся 13 октября, в день святого Эдуарда Исповедника. Эдмунд Ланкастерский выступил в роли посаженого отца невесты, а Элеонора поддерживала ее у алтаря и подарила дорогой головной платок – знак замужней женщины. Свадьба, которую оплатил король Эдуард и почтил присутствием король Шотландии, стала поводом для больших празднеств, однако Лливелин негодовал из-за того, что его заставили признать Эдуарда сюзереном Уэльса. После свадьбы он и его жена отправились в Вестминстер вместе с королевой.

В середине ноября двор покинул Лондон и переместился в Восточную Англию. В 1272 году во время городских беспорядков вспыхнувший пожар частично разрушил Нориджский собор, и в первое воскресенье адвента, 26 ноября, король, королева и знать присутствовали на повторном освящении восстановленного собора и интронизации нового епископа, после чего вернулись в Виндзор на Рождество.

В марте 1279 года в Вудстоке Элеонора родила дочь Марию. Она едва оправилась после родов, когда пришло известие, что ее мать, королева Жанна, скончалась 16 марта в Абвиле. Теперь Элеонора стала полноправной графиней Понтье и Монтрея. Ее владения принадлежали королю Франции, которому теперь ей следовало принести оммаж. Эдуард ожидал, что Гартман Габсбургский приедет в Англию и женится на Иоанне Акрской, но, когда в апреле Гартман сообщил, что вынужден отложить визит, Эдуард решил отправиться во Францию, чтобы Элеонора официально вступила во владение наследством.

11 мая король и королева отплыли из Дувра и достигли Амьена, где 23 мая Элеонора принесла оммаж Филиппу III. Элеонора с Эдуардом пробыли неделю в Абвиле, где привели в порядок дела. С тех пор Элеонора получала доходы от Понтье и Монтрея, приумножавшие ее состояние. В 1280–1281 годах, чтобы утвердиться в новой роли графини, она заказала ныне утраченный стихотворный «Роман об Изембарте» о жизни легендарного героического предка, для которого заказала иллюстрации в Париже. На самом деле ее роль графини Понтье ограничивалась дипломатической сферой и административным надзором. Графством от ее имени правил Эдуард, и в Англии Элеонора никогда не носила титул графини.

В 1279 году, получив тревожные известия о том, что Карл Анжуйский и король Рудольф планируют сочетать браком своих детей и передать им Прованс под видом возрожденного королевства Арелат, Алиенора написала королю:

Милый сын, если этот союз будет заключен, нас вполне могут ущемить в правах на четвертую часть Прованса, что нанесет нам большой ущерб, и этот ущерб будет как нашим, так и вашим. Поэтому мы молим и просим вас, чтобы вы нарочно написали королю [Карлу], что Прованс не входит в состав империи и что его достоинство требует обойтись с нами по справедливости. [Пусть] он учтет право, которое у нас есть, и оставит за нами [Прованс]. В этом деле мы особенно нуждаемся в вашей [помощи] и вверяем вас Господу⁵⁴⁴.

3 апреля Эдуард написал Рудольфу, что разделяет опасения Алиеноры, желает, чтобы Прованс достался его дочери Иоанне Акрской, и не сомневается, что Рудольф желает того же для своего сына Гартмана. Алиенора беспокоилась напрасно; в конечном итоге брачный союз между детьми Карла и Рудольфа не состоялся.

В 1280 году Алиенора спросила сына, могут ли две ее внучки присоединиться к ней в Эймсбери. Эдуард отослал годовалую дочь Марию и ее двоюродную сестру Элеонору Бретонскую к старой королеве и предоставил матери право распоряжаться судьбой Марии: выдать девочку замуж или посвятить Богу. Элеонора не на шутку встревожилась, когда епископ по наущению свекрови предложил отдать Марию в монахини. Когда Элеонора наотрез отказалась, епископ упрекнул королеву в том, что она «утаивает от Небес избранного агнца из своего многочисленного стада». Возможно, Элеонора поступила так, руководствуясь мыслью, что Господь и так уже прибрал восьмерых ее ягнят.

Когда королевские дети подросли, им разрешили сопровождать родителей в их разъездах. 6 октября 1280 года Альфонс, Элеонор, Иоанна, Маргарита и Мария присутствовали вместе с королем и королевой в Линкольнском соборе среди собрания магнатов и прелатов на церемонии освящения обновленной восточной оконечности Ангельского хора и перенесении тела святого Хью Линкольнского в новую усыпальницу за главным алтарем. Вполне возможно, что статуи Эдуарда и Элеоноры на южном фасаде собора были установлены в ознаменование этого события. Осенью того же года королевская чета отправилась на север, в Камбрию, где провела несколько дней в приорате Ланеркост возле вала Адриана. После посещения Ньюкасла и Дарема супруги в октябре вернулись на юг.

В том же месяце Алиенора отправилась в Макон в Бургундии, чтобы встретиться с Маргаритой, которая по-прежнему плела интриги против Карла Анжуйского. Вместе с савойскими родственниками сестры образовали Маконскую лигу, чтобы силой оружия доказать свои права на графство Прованс. Две королевы договорились собрать войска в Лионе в мае следующего года. В ответ на запрос Маргариты и заявление сестер об «особом доверии», которое они питают к английскому монарху в надежде, что тот исправит причиненное им зло, Эдуард обещал прислать войска. В ноябре Эдуард сообщил Маргарите, что обратится к Карлу Анжуйскому и пригрозит войной, если переговоры ни к чему не приведут.

В начале 1282 года Эдуард и Элеонора получили печальное известие о том, что жених их дочери Иоанны, Гартман Габсбургский, утонул 20 декабря, когда его лодка перевернулась на реке Рейн. Это положило конец одному из планов Эдуарда по созданию союза с иностранной державой. Однако в 1275 году Педро III, король Арагона, предложил заключить брак между своим наследником, инфантом Альфонсо, и дочерью Эдуарда по имени Элеонор, а также между его дочерью, инфантой Изабеллой, и лордом Альфонсом. После долгих лет обсуждений Эдуард одобрил это предложение, и в начале 1282 года они с Педро назначили доверенных лиц для заключения браков. В феврале обе королевы находились в Гилфорде, где двенадцатилетняя леди Элеонор дала письменное согласие на брак с Альфонсо Арагонским, приложив печати матери и бабушки в знак их согласия.

Констанция Сицилийская, супруга Педро III, настаивала, чтобы невесту немедленно отправили в Арагон, но Эдуард ответил, что его жена и мать возражают против ее отъезда в столь нежном возрасте – 18 июня девочке исполнилось тринадцать – и что Элеонор хотела провести в Англии по крайней мере восемнадцать месяцев, а лучше два года, после Михайлова дня. Обе королевы, несомненно, опирались на собственный опыт, поскольку вышли замуж примерно в одинаковом возрасте, а Элеонора потеряла первого ребенка в тринадцать лет. Педро согласился. Церемония бракосочетания Элеонор по доверенности состоялась 15 августа. Ей позволили остаться с родителями до пятнадцати лет. Эдуард последовал совету дам и не выдавал дочерей замуж ранее этого возраста.

После смерти наследника престола Фернандо де ла Серды в Кастилии назревал кризис. Второй сын короля Альфонсо, Санчо, объявил законным наследником себя, хотя у Фернандо было двое сыновей. Альфонсо поддержал притязания внуков, а на стороне Санчо выступила знать. Вспыхнула гражданская война, и весной 1282 года Элеонора узнала, что Альфонсо был вынужден признать наследником Санчо. После этого она регулярно общалась с братом, который сообщал – к большому разочарованию сестры, – что его попытки восстановить свою власть ни к чему не приводят.

На Сицилии в ту Пасху произошло очередное восстание против сурового правления Карла Анжуйского. Оно началось с беспорядков у церкви в Палермо во время вечерней службы и вошло в историю как «Сицилийская вечерня». В результате мятежа погибли две тысячи французов. Последовавшая за беспорядками война продлилась до 1302 года, когда Хайме II, король Арагона, захватил сицилийский трон. В 1284 году Карла изгнали с острова. Сыну Маргариты, Филиппу, предстояло убедить ее принять доходы от Анжу в качестве компенсации за отказ от притязаний на Прованс.