Когда бежавшие сторонники короля принесли Алиеноре во Францию известие о катастрофе при Льюисе, она «глубоко опечалилась, узнав, какой оборот приняли события»⁵⁰⁹, понимая, что теперь некому поддержать Генриха, кроме нее самой и тех магнатов, которые находились при ней. Она была так «измождена и измучена горем»⁵¹⁰, что Гийом де Валенс и эрл Суррея, прежде не ладившие с королевой, остались рядом, утешая ее надеждой на лучшие времена. Алиенора не помышляла о примирении с Симоном, но была более, чем когда-либо, полна решимости организовать вторжение в Англию, чтобы спасти Генриха и отомстить его врагам.

1 июня папа римский, узнав о разгроме при Льюисе, послал легата пригрозить Симону и баронам отлучением от церкви, если те не покорятся законному королю.

В тот день Алиенора находилась в Париже, где получила от Людовика деньги, причитавшиеся Генриху по условиям Парижского мирного договора. Чтобы собрать больше средств, она и Пьер Савойский заложили сокровища короны Людовику. Алиенора также заложила свои драгоценности и взяла значительные займы у флорентийских банкиров и Энрике Кастильского, единокровного брата Элеоноры, под гарантии Пьера Савойского, который сам занял денег, чтобы поддержать дело племянницы. Затем она призвала отряды наемников из Пуату, Бретани, Савойи, Испании и Германии и даже заручилась поддержкой бывших врагов, Лузиньянов. С их помощью она вербовала солдат из Франции и Нижних земель[35], но больше всего рекрутов дала Гасконь, где Алиенора призвала баронов Эдуарда к исполнению феодальной воинской повинности. Она покупала лошадей и раздавала подарки, чтобы привлечь тех, в чьей поддержке нуждалась.

Когда о действиях Алиеноры узнали в Англии, то возненавидели ее еще больше. Бароны явно опасались, что королева с невесткой могут доставить им неприятности. Они знали грозный и решительный характер Алиеноры, за чьей спиной стояла армия. Выяснилось, что Элеонора послала за наемными лучниками из Пуату, чтобы те защищали ее в Виндзоре, и могла призвать дополнительные силы из-за границы, если бы пожелала. Бароны решили, что на энергичных дам следует найти управу.

4 июня короля заставили созвать парламент. На этот раз Симон постановил назначить от каждого графства по четыре рыцаря вместо двух, за которыми посылала Алиенора в 1254 году. Парламент потребовал от короля действовать в соответствии с рекомендациями Совета девяти. Генриха вынудили запретить Алиеноре сбор денег для его нужд и распорядиться об отправке писем «во все графства Англии c приказом направить достаточное количество вооруженных людей для охраны прилегающих к морю территорий от зарубежных врагов»⁵¹¹. Генриху также пришлось обратиться к королю Людовику с призывом не посылать армию ему на помощь. В результате этих жестких мер Алиенора оказалась в положении, когда она действовала вопреки приказам короля.

Элеонора все еще находилась в Виндзоре, когда узнала, что король и Эдуард угодили в плен к Симону де Монфору. Бароны хотели поместить ее под надзор, подозревая, что она замышляет вызвать из Кастилии новых наемников. 17 июня они настояли, чтобы Генрих приказал Элеоноре «явиться в Вестминстер с дочерью, управляющим, придворными дамами, девицами и прочими домочадцами, чтобы оставаться там, и не отказываться, поскольку король обязуется заступиться за нее перед Эдуардом, ее супругом», который приказал жене не покидать Виндзор⁵¹². Генрих пообещал «обеспечить ее безопасность и взять под опеку». Графиню Пембрука отправили в женский монастырь.

Похоже, Элеонора не подчинилась приказу, поскольку неделю спустя его издали снова. Она неохотно выехала в Вестминстер, вероятно понимая, что ее и Екатерину возьмут в заложники в качестве гарантий уступчивости ее мужа. 26 июля Виндзорский замок сдался баронам, и гасконских наемников Эдуарда отправили домой.

Летом 1264 года королева Алиенора вместе с армией вторжения находилась в Сент-Омере. Она уже истратила деньги, выделенные Людовиком, но, «оплакивая счастливые времена»⁵¹³, неутомимо трудилась «в поте лица», призывая солдат и реквизируя корабли. Благодаря героическим усилиям ей «удалось собрать огромное войско, которое в случае высадки в короткие сроки покорило бы все население Англии»⁵¹⁴. К августу под ее командованием скопились значительные силы, размещенные в портах Брюгге и Дамме на фламандском побережье. Наемники с нетерпением ожидали вторжения и «жаждали английской крови», как выразился враждебно настроенный летописец. Симон расценил угрозу как серьезную и укрепил оборону южного побережья Англии, направив в Барем-Даунс в графстве Кент большую армию, готовую атаковать войска королевы в случае их появления.

И все же грозная армия Алиеноры так и не была развернута. Постоянные штормы и неблагоприятные ветры не позволили флоту вторжения пересечь Ла-Манш. К октябрю Алиенора отчаянно нуждалась в средствах. Расходы на содержание войск были высоки, и она накопила долги, которые уже не могла погасить. Когда штормы разметали корабли Алиеноры, ей пришлось захватить другие, в том числе «несколько кораблей из Саутгемптона, арестованных в Бордо по приказу королевы»⁵¹⁵. Когда в конце октября у нее закончились деньги для выплат наемникам, те дезертировали. Летописец Сент-Эдмундсбери высказал мнение, что, поскольку «английская армия надежно охраняла море и побережье, враг побоялся отплыть».

Можно было ожидать, что неутомимая Алиенора преодолеет невзгоды и предпримет новые усилия для вторжения, однако она отказалась от рискованной затеи по веской причине – из-за запрета Генриха. Опасаясь последствий, тот даже обратился к Людовику с просьбой предотвратить выступление армии, напомнив, что он, Эдуард и Генрих Алеманнский находятся в плену в качестве гарантий хорошего поведения королевы и что ее действия подвергают заложников «невероятной опасности». Алиенора ничего не могла поделать. Очевидно, она испытывала крайнюю досаду, потратив столько времени, усилий и денег на создание армии. Тем не менее ей следует воздать должное за то, что ради мужа и сына она проявила недюжинную отвагу и энергично трудилась в их интересах⁵¹⁶.

5 сентября в Вестминстере скончалась малолетняя дочь Элеоноры Кастильской, Екатерина. Не исключено, что потеря единственного ребенка, в то время как ее муж находился в заточении, а сама она – в плену у баронов, послужила ужасным ударом для нее, а также для короля, которого в августе перевезли в Кентербери, где он распорядился внести дату смерти внучки в поминальную книгу собора Иисуса Христа. Вполне возможно, что Элеоноры даже не было рядом с дочерью, когда та умерла, однако ее заставили сопровождать короля в Кентербери. Не позднее 3 октября Екатерину похоронили в Вестминстерском аббатстве. Для похорон предоставили золотые покрывала с вышитыми колесами – символом мученичества святой Екатерины. Элеонора осталась практически без средств к существованию и была вынуждена занимать деньги у юстициария.

Бароны опасались, что королева может лишить короля большей части земель и прав на материке, чтобы попытаться вновь организовать вторжение в Англию. 18 ноября 1264 года они заставили Генриха написать супруге из Виндзора:

Король желает королеве здоровья и искренней любви. Благословен Бог, что у нас есть обоснованная надежда на установление прочного и доброго мира в королевстве, чему надлежит возрадоваться. Вместе с тем мы слышали, что определенные лица в настоящее время намереваются продать или отнять земли и прерогативы, принадлежащие нам и нашему сыну, лишая нас и наших преемников наследства против нашей воли, чего вы ни в коем случае не должны ни желать, ни допускать, а потому мы посылаем распоряжение, чтобы вы не предпринимали никаких действий или попыток подобного рода.

Далее Генрих заверил жену в неизменной привязанности к ней и детям.

Поскольку иные пути для нее были отрезаны, изобретательная Алиенора решила устроить Эдуарду побег. В ноябре ей удалось связаться с его придворными рыцарями, которых осадили в Бристоле. В декабре она отправила им сообщение, «что Уоллингфорд охраняется весьма слабо и что ее сына можно освободить, если он и бристольский гарнизон застигнут [стражников] врасплох»⁵¹⁷. Рыцари последовали совету, но были вынуждены отступить, когда защитники пригрозили запустить Эдуарда со стены из мангонели – осадной машины, метавшей тяжелые камни из ковша. По просьбе Эдуарда нападавшие отошли, и бароны немедленно перевезли Генриха с сыном в хорошо охраняемый замок Кенилворт.

В октябре Алиенора обратилась к Людовику и Маргарите с просьбой призвать папу римского отлучить от церкви английских баронов, которые восстали против короля и незаконно действовали от его имени, но Урбан IV скончался, не успев ответить. В конце 1264 года Алиенора и Маргарита написали его преемнику Клименту IV, напомнив о ревностном отношении Генриха к Церкви, и призвали помочь королю, отправив легата в Англию для переговоров с баронами. Климент, в свою очередь, издал буллы в поддержку Генриха и назначил легатом кардинала Оттобоне Фиески, свойственника[36] Алиеноры, приказав ему не заключать мира с баронами до тех пор, пока Симон де Монфор, «этот вредоносный человек, со всем потомством не будет изгнан из Английского королевства».

14 декабря Симон, чье правление становилось все более авторитарным, вынудил короля созвать парламент. 24 декабря он заставил Эдуарда уступить ему графство Честер, чем оттолкнул пограничных лордов. Другие бароны начали возмущаться деспотизмом Симона и сравнивать его со слабым правительством короля в пользу последнего, а некоторые перешли на другую сторону.

Генрих провел Рождество в Вудстоке в обществе Элеоноры, которая находилась на позднем сроке беременности. 7 декабря она и ее дамы получили новую одежду для праздничного пиршества. В свитках, где задокументированы выплаты, одобренные «Палатой шахматной доски», упомянуто, что Элеонора родила дочь по имени Иоанна в декабре 1264 или январе 1265 года, а также о ее воцерковлении 3 февраля, на которое она надела платье, сшитое из «ткани багрового цвета». 25 января король оплатил лекарства для Элеоноры – свидетельство, что ей нездоровилось после родов. К апрелю у нее снова кончились деньги, потому что Симон захватил контроль над ее землями и землями Эдуарда. Элеоноре снова пришлось занимать деньги, чтобы покрыть расходы.

20 января, когда состоялось заседание парламента, Симон де Монфор добился привлечения представителей народа – по два рыцаря от каждого графства и по два горожанина от выбранных городов, тем самым впервые обеспечив включение представителей среднего класса в правительственные круги и заложив основу для парламентов будущего.

В феврале Алиенора отправилась на юг, в Гасконь, где ей удалось заручиться поддержкой сеньоров и сохранить королевскую власть. Тем временем Гийом де Валенс набирал рыцарей в Пуату и отправлял их в Уэльс, чтобы они присоединились к сторонникам короля.

В Англии судьбу монархии ожидал драматический поворот. 11 марта Эдуарда доставили в Вестминстер и публично передали под опеку короля. Эта церемония могла бы позволить наследнику ненадолго воссоединиться с женой, которую он не видел девять месяцев, тем не менее Эдуард остался пленником Симона. Тот немедленно вывез отца с сыном из Лондона, оставив Элеонору в Вестминстере.

Алиенора привлекла подругу Мод де Браоз, жену Роджера, лорда Мортимера, убежденного сторонника короля, чтобы та помогла Эдуарду бежать. Мод тайно передала инструкции королевы Эдуарду в Херефорд. 28 мая 1265 года Эдуард устроил серию конных скачек или учений, в которых мог соревноваться с приближенными. Мод спрятала скакуна за деревьями, и в суматохе состязаний Эдуард вырвался на свободу. Он нашел убежище в замке Роджера Мортимера в Вигморе, сразу же привлек на свою сторону Гилберта де Клэра, нового эрла Глостера, прозванного Рыжим из-за цвета волос и вспыльчивого нрава, и призвал людей под свои знамена, решив свергнуть Симона. Когда Алиенора узнала, что ее сын сбежал, она продала часть своих драгоценностей, чтобы послать ему денег. После 26 июля королева покинула Бордо.

Собрав внушительную армию среди недовольных местных лордов на границе с Уэльсом, Эдуард застал войска Симона врасплох при Кенилворте и 1 августа разбил их наголову. Симону удалось бежать, забрав с собой короля, но Эдуард почувствовал вкус мести и преследовал врага до Ившема, где 4 августа неожиданно атаковал войска баронов, превосходя их численностью в два раза.

«Таким было убийство при Ившеме, ибо никакой битвы не состоялось», – писал хронист Роберт Глостерский. Под Ившемом приключилась резня – одно из самых кровавых сражений в истории Англии. Монарх, которого при попытке спасти ранили в плечо, бродил по полю боя, выкрикивая: «Я Генрих, король Англии! Не бейте меня – я слишком стар, чтобы драться!» Роджер Лейберн, вновь перешедший на сторону короля, отвел его в безопасное место.

Генрих, наследник Симона, «погиб на глазах у отца, рассеченный мечом». Под конец сражения Симон пал от руки Роджера Мортимера и был изрублен на куски победоносными роялистами. Его голову с подвязанными к носу тестикулами отправили в качестве трофея леди Мортимер. Ившем стал грандиозным триумфом Эдуарда. Когда Монфора и его сына похоронили в соседнем аббатстве, баронам пришлось смириться с тем, что их дело потерпело крах.

Генрих вернулся на престол благодаря сыну, который с тех пор объединился с отцом и до конца его дней эффективно участвовал в управлении королевством. Король восстанавливал силы в Глостере и Мальборо, желая воссоединиться с женой и разделить с ней победу. Он написал королеве Маргарите, призывая ее не задерживать сестру.

Пока ликующая Алиенора готовилась к возвращению в Англию, в королевстве постепенно восстанавливался порядок, однако за победой при Ившеме последовала кампания мести соратникам Симона. Парламент конфисковал их земли и передал роялистам, что вызвало много горечи. В октябре первое из поместий, «недавно принадлежавших врагам короля», пожаловали Элеоноре Кастильской, а остальные отошли королеве Алиеноре. Постепенно король примирился с баронами, чему во многом способствовали дипломатичность и здравомыслие Эдуарда.

Эдуард и Элеонора встретились либо в Вестминстере, либо в Виндзоре. Их маленькая дочь Иоанна умерла, не дожив до 5 сентября 1265 года. Младенца похоронили в Вестминстерском аббатстве. Два дня спустя король купил отрез золотой парчи для покрова. В конце сентября он наконец вернулся в Виндзор.

8 октября королева Маргарита беззаботно ответила на письмо Генриха, в котором тот просил ускорить возвращение Алиеноры в Англию:

Мы заявляем вашему превосходительству, что, хотя нам очень хочется побыть в ее обществе, особенно в теперешнем счастливом состоянии, которого мы достигли благодаря Божественному наущению, мы тем не менее опасаемся, как бы вы не попали в сети другой дамы из-за ее долгой задержки, и поэтому предприняли шаги, чтобы по возможности ускорить ее отъезд. И поскольку мы знаем, что здесь замешана графиня Глостер, то не успокоимся, пока мы не узнаем, что наша сестра находится в вашем обществе.

Маргарита шутила, потому что Мод де Ласи, вдова Ричарда де Клера, эрла Глостера, была неприглядной особой, терпящей нужду и склонной к тяжбам, – последней, кого Генрих стал бы преследовать ради любви, будь она даже богата.

Невесткой Мод была Алиса де Лузиньян, графиня Глостера и кузина короля. Ходили слухи, что Эдуард влюблен в Алису, которая считалась очень красивой. Она приходилась наследнику сводной тетей, но была всего на год старше его, и молодые люди дружили уже несколько лет. Весной 1264 года, незадолго до битвы при Льюисе, король объявил ее мужа, эрла Глостера, предателем, и Эдуард держал Алису в плену в замке Тонбридж в графстве Кент, который захватил. Вскоре, однако, принц освободил узницу. Поговаривали, что в это время у них начался роман.

Влюбленные, должно быть, соблюдали предельную осторожность; завуалированные намеки на связь немногочисленны и будоражат воображение. Эдуард вырос, имея перед глазами пример счастливого и крепкого брака родителей. Возможно, романтические отношения закончились, когда он освободил Алису из плена или когда ее муж примирился с королем в ноябре 1264 года. Гилберт и Алиса расстались в 1267 году, но Эдуард и Глостер по-прежнему питали враждебность друг к другу. В 1269 году эрл отказался посещать заседания парламента, считая, что Эдуард помышляет захватить его в плен. Он также намекнул, что подозревает Эдуарда в преступной связи со своей женой. Нет никаких свидетельств о разладе между Эдуардом и Элеонорой, чей четвертый ребенок был зачат примерно в октябре 1265 года.

В том же месяце, узнав, что Алиенора скоро вернется в Англию, Генрих отправился в Кентербери, чтобы дождаться ее приезда. Там 26 октября он провозгласил лорда Эдмунда эрлом Лестера, передав ему титул Симона де Монфора, отошедший в пользу короны. Эдуард тем временем отправился в Дувр, чтобы отобрать замок у вдовы Симона. 28 октября, сдав замок, Элеонора де Монфор и ее дети покинули Англию. Им было запрещено брать что-либо с собой. Элеонора де Монфор и ее дочь Элеонора поселились в монастыре в Монтаржи во Франции, где старшая Элеонора скончалась в 1275 году. 24 мая 1267 года король великодушно распорядился «по согласованию с королевой Англии» выдавать вдове через поверенного ежегодную выплату в размере пятисот фунтов стерлингов (£365 тысяч) в качестве наследства⁵¹⁸. Очевидно, Алиенора все еще испытывала симпатию к золовке, с которой некогда дружила.

29 октября корабль с королевой и лордом Эдмундом прибыл из Франции и пришвартовался в Дувре. На борту также находился кардинал Оттобоне Фиески, папский легат, которого Алиенора уговорила последовать за ней, чтобы показать мирные намерения королевы и, если понадобится, отлучить от церкви баронов, выступавших против короля. По словам одного враждебно настроенного лондонца, Алиенора и легат «не скупились на бранные выражения». В Дувре Эдуард и Ричард Корнуоллский встретили королевскую свиту и сопроводили их в Кентербери, где с нетерпением ожидал Генрих. 31 октября архиепископ Бонифаций, вернувшийся в Англию после битвы при Ившеме, устроил большой пир для королевской семьи.

В Лондоне двум королевским парам оказали великолепный государственный прием. Монарх не забыл оскорблений, нанесенных горожанами его супруге. Мэру и шерифам пришлось сдаться на милость короля, вручить ему свое имущество вместе с ключами от Сити и снести ворота.

Эдуард и Элеонора вознесли благодарственные молитвы в приорате рыцарей-госпитальеров в Смитфилде и получили приглашение на роскошный пир в приорате Святого Иоанна в Клеркенвелле. Эдуард поселил Элеонору в Савойском дворце и отправился разбираться с очагами мятежа в Кенте.

Летописец аббатства Фернесс писал, что Алиенора восстановила прежний статус и былое могущество. Так могло показаться на первый взгляд. Учитывая, что с тех пор страной фактически правил Эдуард, власть Алиеноры оказалась ограниченной, хотя с ней советовались на самом высоком уровне и она сохранила определенное влияние. Пьер, теперь уже граф Савойи, вернулся домой, чтобы распоряжаться в своих владениях, а другие родственники королевы утратили довоенное всесилие. Отныне Алиенора направит энергию на борьбу за мир и согласие в стремлении подготовить почву для вступления на престол старшего сына.