Когда в августе 1260 года скончался епископ Дарема, Генрих и Алиенора захотели заменить его верным Джоном Монселем. Король устроил в Вестминстере пир для членов кафедрального капитула, во время которого, как и было условлено, от королевы, находившейся в Мальборо, пришло послание с мольбой к королю выдвинуть имя Монселя. В сентябре Генрих и Алиенора по отдельности писали членам капитула, настаивая на избрании Монселя. Когда Эдуард выдвинул другого кандидата, который якобы представлял интересы «всего народа», а не его матери, монахи без промедления выбрали своего человека.

К октябрю Эдуард, объединившись с Симоном и эрлом Глостера, получил большинство голосов в парламенте, который заседал в том месяце. Потрясенный Генрих III был бессилен что-либо с этим поделать. В конце месяца в Лондон приехали Ричард и Санча. В июне им оказали в Германии враждебный прием, и в конце концов они бежали домой. Пьер Савойский в следующем месяце тоже вернулся в Англию. 30 октября Александр III и королева Маргарита прибыли в Лондон, где состоялось торжественное воссоединение семьи. Маргарита ожидала ребенка, и Александр уступил ее желанию родить первенца в Англии в присутствии матери. В середине ноября он вернулся в Шотландию, оставив Маргариту дома.

Между королем и старшим сыном произошло своего рода примирение, однако в качестве условия Эдуарду было предписано на некоторое время покинуть Англию. Он уехал вместе с Элеонорой в Гасконь, где самозабвенно участвовал в турнирах и подпал под влияние родственников матери, которые изо всех сил убеждали его в том, что место наследника – рядом с отцом. Однако, посетив в ноябре Париж, Эдуард снова сдружился с Лузиньянами, к большому разочарованию родителей.

Смерть епископа Эмера 4 декабря устранила со сцены самого непопулярного родственника королевы. Ричард приехал из Беркхамстеда, чтобы провести Рождество с Генрихом и Алиенорой, тогда как Санча была слишком слаба, чтобы присутствовать на приеме. 28 февраля 1261 года королева Маргарита родила в Виндзоре дочь, тоже Маргариту. В Шотландии негодовали из-за того, что молодая королева решила родить ребенка на английской земле.

В течение нескольких месяцев между королем и Симоном де Монфором продолжалось напряженное противостояние. В декабре Симон уехал во Францию. В январе 1261 года Генрих обратился к папе римскому с просьбой освободить его от клятвы соблюдать Оксфордские провизии. Вину за поступок короля возложили на Алиенору, осуждая королеву за то, что она вмешивалась в государственные дела с помощью «советов, посланий и женских уловок»⁴⁹⁹.

В феврале Генрих и Алиенора обосновались вместе со двором в лондонском Тауэре, который Генрих укрепил еще осенью, рассудив, что, если дело дойдет до открытого конфликта с баронами, ему понадобится надежное убежище для себя и семьи. Он заставил каждого жителя Лондона старше двенадцати лет присягнуть на верность и предложил денежную награду любому, кто будет сражаться за него. Король впускал в Сити только баронов, которым мог доверять. Те, кому он не доверял, скрывались за воротами с большими отрядами войск.

Поскольку позиции короля ослабли, савояры и Лузиньяны быстро поняли, что для обеспечения своего будущего процветания они должны объединиться и поддержать короля. Гийом де Валенс хотел вернуться в Англию вместе с Эдуардом, но Генрих сначала ему запретил, а затем, к большому неудовольствию Алиеноры, передумал, потому что нуждался в помощи единоутробных братьев. Алиеноре пришлось настоять на том, что, прежде чем Гийом ступит на землю Англии, он поклянется перед королевой Маргаритой, что никогда больше не очернит имя ее сестры.

Ободренный скорым прибытием Лузиньянов, Генрих покинул Тауэр вместе с Алиенорой и отправился в Дувр, где передал замок в надежные руки. Затем король с королевой переехали в Винчестер, где в апреле приветствовали Эдуарда, вернувшегося в Англию вместе с Гийомом де Валенсом, к которому король с сыном относились с большой благосклонностью. Было ясно, что отныне принц предан родителям. «С тех пор Эдуард, обласканный матерью, держался отца и относился к чужестранцам как к родственникам».

В мае в Англию по призыву короля прибыл отряд наемников. Генрих подумывал попросить Людовика или даже Маргариту выступить арбитром в ссоре между ним и баронами, но необходимость в этом вскоре отпала, поскольку в апреле 1261 года папа издал буллу об отмене Оксфордских провизий. Призыв Генриха к Риму убедил умирающего папу Александра IV освободить короля и его сторонников от клятвы признать реформы баронов. 12 июня в Винчестере Генрих торжественно обнародовал буллу, заявив, что будет править королевством так, как считает нужным.

Бароны – и Эдуард вместе с ними – были потрясены. Они понятия не имели, что король у них за спиной обратился к папе римскому. Многие из тех, кто был готов хранить верность Генриху, перешли на сторону Симона. Ходили слухи о готовящемся восстании, и 22 июня король с королевой вернулись в Тауэр. Генрих распустил совет, который ему навязали, и решительно отверг Оксфордские провизии, решив не поддаваться на угрозы баронов. Он обвинил Симона и Глостера в узурпации королевской власти и попытке настроить наследника против отца.

В июле, опасаясь, что Симон постарается заручиться поддержкой Франции, Генрих и Алиенора отправились в Париж, где Людовик, как всегда, оказал им теплый прием. Он и Маргарита пообещали помощь в борьбе с Симоном, надеясь, что король уладит ссору, не отказываясь от своих суверенных прав. После того как у графа Ричарда выкупили сокровища короны, Алиенора привезла их во Францию и передала королеве Маргарите, чтобы та хранила драгоценности в церкви тамплиеров в Париже. На случай, если их снова понадобится заложить, Генрих дал Алиеноре право ими распоряжаться.

В июле Эдуард и Элеонора тоже покинули Англию, переехав в Бордо. Тем временем Симон готовил активное сопротивление королю, пытаясь ослабить власть королевских шерифов и созвать парламент. Недовольство нарастало по мере того, как Генрих продолжал укреплять свои позиции, привлекая все больше иностранных наемников и устраняя противников. Над страной нависла угроза гражданской войны.

В октябре, отчасти благодаря усилиям королевы и Джона Монселя, несколько баронов перешли от Симона к партии короля. Среди них был Глостер, которого обвинили в дезертирстве из-за «посулов или милостей королевы»⁵⁰⁰.

Симон бежал во Францию, заявив, что «предпочитает умереть безземельным, чем отступить от истины». Оставшись без предводителя, сторонники Симона начали ссориться между собой. В ноябре Генрих и бароны подписали в Кингстоне соглашение, по условиям которого их спор передавался на рассмотрение арбитража, при этом король имел право обратиться к папе римскому.

9 ноября 1261 года Санча умерла в замке Беркхамстед. Король и королева заказали заупокойную мессу в Вестминстерском аббатстве и оплатили мессы за упокой души Санчи в часовне Святого Иоанна Богослова в лондонском Тауэре, где укрывались с 14 октября по 9 декабря вне досягаемости баронов. Из-за этого Алиенора не смогла присутствовать на похоронах сестры в аббатстве Хейлз в графстве Глостершир, которое Ричард Корнуоллский основал в 1246 году.

В феврале 1262 года Эдуард и Элеонора вернулись из Гаскони. Алиенора по-прежнему была полна решимости разрушить союз между Эдуардом и Лузиньянами и избавиться от других нежелательных сторонников сына. На Михайлов день Генрих приказал провести ревизию финансовых дел Эдуарда, которая выявила в них беспорядок. В конце февраля королева в письме предупредила сына о том, что управляющий Роджер Лейберн присвоил себе его средства, и посоветовала призвать мошенника к ответу. Когда управляющий отказался предоставить отчет, Эдуард конфисковал его доходы, чтобы покрыть недостачу, а также отменил ранее выданное ему пожалование. Лейберну позволили остаться на службе, но с мая по июнь королева усердно старалась устранить из окружения Эдуарда тех, кто, по ее мнению, оказывал на наследника дурное влияние. Отчасти это возымело ожидаемый королевой эффект: Эдуард сблизился с отцом, и Алиенора смогла взять в свои руки управление его финансами; но она нажила врага в лице Лейберна и подтолкнула его к переходу на сторону баронов. В июне она и Генрих заставили Эдуарда обменять многие из его поместий в Англии и Уэльсе на выплаты из казны, лишив сына права на сбор ренты.

К лету недовольство неумелым правлением короля и его отказом от баронских реформ достигло апогея. Алиенору и ее партию обвиняли в чрезмерном и пагубном влиянии на короля. В их адрес раздавались раздраженные жалобы.

14 июля 1262 года Генрих отправился во Францию, чтобы встретиться с Людовиком и принять участие в заседаниях Парижского парламента[34]. Его сопровождали Алиенора, Эдуард и Элеонора. В сентябре Генрих и Эдуард стали жертвами эпидемии и тяжело заболели. Генрих написал Эдмунду, что едва может ходить. Он поправился только 30 сентября, поэтому переговоры с Людовиком пришлось отложить.

10 октября по совету Пьера Савойского Генрих дополнил свадебный подарок королевы, первоначально составлявший тысячу фунтов стерлингов (£730 тысяч), «землей, приносившей доход в размере трех тысяч фунтов стерлингов в год»⁵⁰¹. Эта прибавка должна была обеспечить процветание савояров после смерти монарха.

Королю донесли, что Лейберн и другие придворные, изгнанные из окружения Эдуарда, объединились и разжигали всеобщее недовольство против королевы и ее соотечественников. Однако Генрих не вернулся домой. В октябре он отправился в паломничество к Реймсскому собору, которое продлилось до ноября. Архитектура собора поразила монарха, что нашло отражение в отделке Вестминстерского аббатства.

В том же месяце во время молниеносного визита в Англию Симон появился в парламенте и зачитал письмо якобы от папы римского, в котором отменялся отказ понтифика от Провизий. Нет никаких свидетельств, что Симон когда-либо получал такое письмо и – уж тем более – что его написал папа римский, но бароны, как и многие другие, поверили Монфору.

20 декабря Генрих наконец вернулся в Англию, осознав, что благоразумнее заключить с Симоном мир и соблюдать Провизии – до поры до времени. С этой целью он обратился за помощью к королю Людовику. В канун Рождества он узнал, что валлийцы под предводительством Лливелина ап Грифида объединились и напали на английские пограничные гарнизоны.

Королевская семья встретила тревожное Рождество в Кентербери, а затем переехала в Рочестер, чтобы отпраздновать Новый год. Гийом де Валенс преподнес королеве Алиеноре в подарок кольцо в знак мира.

В новом году король вызвал лорда Эдуарда домой, чтобы тот разобрался с посягательствами Лливелина на границы Уэльса. К концу февраля 1263 года Эдуард и Элеонора вернулись в Англию с армией, для которой Элеонора помогла набрать наемников из Понтье, владений матери. Понимая, что конфликт между отцом и баронами близится к развязке, Эдуард поспешил из Лондона в Виндзор, чтобы укрыться в безопасности, и забрал с собой Элеонору. Он разместил в замке крупный отряд фламандских наемников, которые занялись опустошением окрестных земель. По соглашению, достигнутому в прошлом году, Виндзор, как и другие королевские замки, следовало передать баронам, но Эдуард намеревался сохранить его за собой. В апреле, выступая в поход на Уэльс, он оставил в замке Элеонору.

В марте Генрих настоял, чтобы все лорды присягнули на верность Эдуарду, признав его наследником престола. Но бароны потребовали, чтобы принц еще раз поклялся соблюдать Оксфордские провизии. Генрих ответил отказом. В конце апреля Симон вернулся в Англию, обвинил Генриха, Алиенору и Эдуарда в клятвопреступлении и поднял вооруженный мятеж против короля при поддержке многих баронов.

К 19 июня войска Симона были готовы занять столицу. Генрих, Алиенора и Ричард Корнуоллский забаррикадировались в лондонском Тауэре, у ворот которого толпились разгневанные вооруженные горожане. Королю не хватало ни солдат, ни денег, ни припасов. Никто в Лондоне не дал бы ему или Алиеноре «взаймы ни полпенни»⁵⁰², поэтому королева заложила свои драгоценности тамплиерам.

Симон выдвинул мэру и жителям Лондона ультиматум: одобрить Провизии или выступить против. Те благоразумно заявили, что согласны соблюдать Провизии. В Тауэре Ричард Корнуоллский уговаривал короля наладить отношения с баронами, в то время как Алиенора убеждала супруга оказать сопротивление.

24 июня делегация лондонцев прибыла к королю и вручила письмо от Симона с требованиями неукоснительно выполнять Оксфордские провизии, объявить заклятыми врагами всех, кто выступал против них, и изгнать наемников Эдуарда. Было ясно, что бароны готовы по некоторым пунктам пойти на компромисс, но архиепископ Бонифаций испугался и поспешно уехал во Францию. За ним по горячим следам отправился Джон Монсель. Когда бароны послали за ним Генриха Алеманнского, Алиенора отдала распоряжение слуге Ингельраму де Фьенну перехватить Генриха, чтобы Бонифаций и Монсель добрались до Парижа целыми и невредимыми.

Получив сообщения о критической ситуации в Лондоне, Эдуард отказался от похода на Уэльс и обосновался в приорате Святого Иоанна в Клеркенвелле. 29 июня он подошел к Темплу с отрядом рыцарей и обнаружил, что ворота закрыты. «Когда по его просьбе ему вручили ключи, он сказал, что хочет увидеть драгоценности королевы, его матери. Позвав хранителя, он обманом проник со своими людьми в сокровищницу Темпла, разбил железными молотками, которые принес с собой, нужные сундуки и забрал тысячу фунтов стерлингов», а также драгоценности, после чего отступил с добычей в Виндзор⁵⁰³.

Алиенора обрадовалась известию о смелом поступке сына. Она категорически возражала против того, чтобы Генрих заключал соглашение со своими противниками. Однако опрометчивый поступок Эдуарда навредил сторонникам короля. Жители Лондона возмутились бесцеремонным разграблением Темпла. Они объединились с баронами и подняли восстание. Бароны тоже пришли в ярость и обвинили Генриха в бесчинствах его сына. 4 июля испуганный Генрих отправил к баронам послов для переговоров о мире.

Разгневанные поимкой Генриха Алеманнского, бароны потребовали его освободить. 10 июля Генрих капитулировал и разрешил отпустить племянника, хотя Ричард Корнуоллский посоветовал юстициарию заручиться согласием королевы, опасаясь, что Ингельрам де Фьенн не выполнит приказ короля. Он также приказал лорду Эдмунду, ответственному за Дуврский замок, сдать его баронам.

В тот день в Тауэр прибыла депутация магнатов и вынудила Генриха согласиться на требование Симона оставить у власти в королевстве только англичан, а иностранцев изгнать, чтобы те «никогда не возвращались». У Генриха не было выбора, поскольку бароны контролировали Юго-Восточную Англию и большинство портов. «Король, опасаясь, что армия баронов заблокирует его в лондонском Тауэре, заключил с ними временный мир и пообещал соблюдать Оксфордские провизии, но королева, руководствуясь злым женским умыслом, делала все возможное, чтобы этому воспрепятствовать, и противостояла баронам»⁵⁰⁴, «всеми силами» побуждая Генриха выступить против врагов⁵⁰⁵. Критика имела под собой основания; Алиенора не походила на безвинного козла отпущения, хотя очевидно, что многие были попросту недовольны тем, что женщина – да к тому же иностранка – вмешивается в государственные дела.

Теперь Алиенору ненавидели по всей Англии как воплощение недостатков правления Генриха: расточительности, продвижении фаворитов-иностранцев и репрессивном налогообложении. Ее сурово осуждали за нежелание соблюдать Провизии. Автор «Хроники Мелроза» назвал Алиенору «корнем, зачинщицей и сеятельницей раздора между ее мужем, королем Генрихом, и баронами королевства». Если прежде она не обращала внимания на мнение о себе, то теперь ей пришлось в полной мере прочувствовать ненависть, которую она вызывала. Бароны захватывали замки и поместья королевы, «потому что видели, что она открыто выступила против Оксфордских провизий»⁵⁰⁶. Лейберн и другие люди сжигали ее урожай и имущество. Любому, кого уличали в связи с нелюбимой королевой, грозила опасность. На земли епископа Бонифация, Пьера Савойского и других соотечественников Алиеноры в пятнадцати графствах совершались жестокие набеги и нападения. В июне Пьера из Эгбланша, епископа Херефорда, грубо вывели из собора и заключили в тюрьму. Вскоре после этого он бежал за границу.

Разъяренная капитуляцией Генриха перед баронами, которая имела ужасные последствия для савояров, Алиенора решила присоединиться к Эдуарду в Виндзоре и призвать сына помешать Симону въехать в Лондон, зная, что Генрих вряд ли сможет противостоять вторжению. 13 июля 1263 года, в День святой Милдрит, королева покинула Тауэр на лодке. Когда она приблизилась к Лондонскому мосту, там собралась толпа выходцев из «низших сословий Сити» и, «поправ приличия, атаковала ее и ее приближенных низкими и грязными словами», швыряя камни и грязь в надежде перевернуть лодку. Некоторые забрасывали Алиенору тухлыми яйцами и бараньими костями, крича: «Утопите ведьму!» «Мэр Лондона с трудом вызволил ее, и она была вынуждена вернуться в Тауэр. Король не разрешил ей войти». Вероятно, Генрих был разгневан самовольным поступком супруги. «Но мэр благополучно доставил ее в собор Святого Павла и поселил в доме епископа»⁵⁰⁷. Там она пробыла два дня, пока страсти не улеглись, а затем снова направилась в Виндзор. Эдуард пришел в ярость, когда услышал об оскорблении, нанесенном матери. Со временем он кроваво отомстит лондонцам.

15 июля бароны вошли в Сити. Окончательно растерявшись, Генрих поспешил договориться с ними. На следующий день он передал королевские прерогативы и власть Симону де Монфору, наивно спросив: «Отныне я пленник?» Между королем и баронами был заключен мир. Генрих передал Тауэр Симону, который взял Лондон под свой контроль.

22 июля король и королева вернулись в Вестминстер, но Эдуард отказался подчиниться баронам и помчался в Бристоль, где горожане, возмущенные бесчинствами его рыцарей, осадили замок, который он занимал. Благодаря вмешательству епископа Вустерского стороны заключили мир. Эдуард, однако, по-прежнему был настроен на военные действия, не заинтересованный в дипломатическом разрешении конфликта, подобно отцу и дяде Ричарду. Он поскакал обратно в Виндзор, где проживала Элеонора, и многие рыцари из пограничных земель устремились к нему, чтобы участвовать в набегах и грабежах. Бароны теперь считали Эдуарда таким же беспринципным, как и его отец. Они двинулись на Виндзор в сопровождении короля. 1 августа у Эдуарда не осталось иного выбора, кроме как сдать замок. Он в гневе уехал прочь, попрощавшись с матерью и попросив ее выразить благодарность рыцарям и раздать от его имени кольца.

На континенте тем временем ширилась и крепла поддержка короля. Людовик и Маргарита ужаснулись, услышав об оскорблении, которое лондонцы нанесли Алиеноре. В течение следующих двух лет архиепископ Бонифаций и Пьер Савойский следили за тем, чтобы Людовик был в курсе событий в Англии. Изгнанные сторонники короля, в том числе Джон Монсель и Пьер из Эгбланша, а также англичане, жившие в Булони, Монтрее и близлежащих прибрежных городах, поддерживали контакты с Людовиком, Маргаритой и понтификом, интригуя против Симона.

Бароны захватили еще больше земель и замков Алиеноры. Они назначили Роджера Лейберна королевским управляющим, к большому неудовольствию Алиеноры и короля. Алиенора убедила Генриха объявить войну Симону и его сподвижникам. Король с королевой предложили передать спор на рассмотрение Людовика, на что бароны неохотно согласились. 16 августа 1263 года Генрих сообщил Людовику, что хочет приехать во Францию вместе с королевой и сыновьями, чтобы посоветоваться.

9 сентября на заседании парламента в соборе Святого Павла Генрих официально согласился с условиями мира, выдвинутыми баронами, и вновь обязался соблюдать Оксфордские провизии, дав обещание, которое не собирался выполнять. В том месяце Людовик, как сюзерен Генриха, официально вызвал его, Алиенору и их сыновей во Францию, чтобы они выступили против баронов. Симон решил тоже поехать, чтобы изложить свою точку зрения в споре, надеясь, что Людовик, известный справедливостью, примет решение в его пользу.

18 сентября Генрих покинул Вестминстер вместе с Алиенорой и сыновьями. Бароны заставили их поклясться, что они вернутся в октябре. Три дня спустя королевская свита отплыла в Булонь, где их приняли Людовик, Маргарита, графиня Беатриса, архиепископ Бонифаций, Пьер Савойский, многие французские лорды и английские сторонники короля, отправленные в изгнание. Симон и несколько баронов тоже прибыли в порт, оказавшись в одиночестве на многолюдном собрании друзей короля.

Генрих изложил свои жалобы Людовику, и дяди Алиеноры принялись убеждать французского короля осудить Симона и его сторонников, на что тот возразил, что не обязан отвечать за свои деяния при дворе короля Франции. 4 октября у Алиеноры состоялась личная встреча с Людовиком в Булони. Она была настроена на войну, и Маргарита убедила своего деверя Альфонса, графа Пуатье, предоставить Алиеноре галеры в Ла-Рошели для перевозки наемников в Англию. Альфонс, однако, предпочел сохранить нейтралитет, а Людовик предположил, что жалобы Генриха надлежит рассмотреть в английском суде, поэтому не вынес никакого решения.

7 октября, сдержав клятву, данную баронам, Генрих отбыл в Англию вместе с Эдуардом. Король велел Алиеноре остаться в нарушение ее клятвы не только потому, что Эдуард намеревался заключить союз с теми, кого супруга считала предателями, и желал избежать ее вмешательства, но и потому, что ей было легче содействовать королю из Франции. Она обосновалась в Париже вместе с сестрой, Эдмундом, Пьером Савойским и архиепископом Бонифацием, который только что отлучил от церкви тех, кто восстал против Генриха. Вскоре при участии Маргариты Алиенора начала собирать войска для вторжения в Англию. Пьер Савойский, Джон Монсель и Пьер из Эгбланша неустанно помогали ей и заложили драгоценности короля, чтобы раздобыть деньги.

Генрих прибыл в Лондон 12 октября. В том же месяце парламент собрался в очередной раз, и между королем и Симоном произошла ожесточенная стычка. Эдуард уехал, неубедительно сославшись на то, что желает навестить жену. Вместо этого он захватил Виндзорский замок, открыто выступив против баронов. Генрих присоединился к наследнику, а затем к отцу с сыном примкнул и Генрих Алеманнский.

Король начал готовить армию, хотя обе стороны не хотели развязывать гражданскую войну. Носители умеренных взглядов, такие как Ричард Корнуоллский, убеждали Генриха и Симона добиваться мирного компромисса. Людовик снова предложил услуги посредника, и 1 ноября, когда Генрих в очередной раз поклялся неукоснительно соблюдать Провизии, бароны согласились. В декабре король предпринял неудачную попытку захватить Дувр, чтобы обеспечить для армии королевы плацдарм в Англии. Он всячески побуждал Маргариту и графиню Беатрису помочь Алиеноре.

Людовик проинформировал папу Урбана IV о положении короля, попросив его вмешаться. Сама Алиенора написала папе, убеждая его дать указание Людовику вынести решение в пользу Генриха. В ответ Урбан издал еще одну буллу об отмене Оксфордских провизий. 22 ноября понтифик написал Генриху, Алиеноре, Эдуарду и Симону, «главному возмутителю спокойствия в королевстве», сообщив, что назначил легата, наделенного полномочиями восстановить власть Генриха, и приказал баронам повиноваться ему. Миссия легата заключалась в том, чтобы принести в Англию мир. Ему поручили освободить Генриха от клятв, данных баронам под давлением, а также освободить Алиенору и Эдмунда от клятвы вернуться в Англию. Бароны нанесли ответный удар и запретили легату появляться в Англии.

Генриху чудом удалось заручиться поддержкой папы, поскольку Урбан был зол на монарха за то, что тот не заплатил причитающуюся ему сумму за корону Эдмунда. 18 декабря папа отказался от передачи Сицилии Эдмунду, и тот лишился права на корону, к большому разочарованию матери. Папа римский предложил Сицилию зятю Алиеноры Карлу Анжуйскому, который располагал возможностями отвоевать королевство у Гогенштауфенов. Жена Карла, Беатриса, уговаривала его согласиться, потому что хотела стать королевой, как ее сестры.

В начале января 1264 года Генрих вернулся во Францию, чтобы воззвать к справедливости короля Людовика, и взял с собой сокровища короны. Симону пришлось остаться в Англии, потому что он получил травмы в результате несчастного случая во время езды верхом. Как и следовало ожидать, Людовик отверг любые попытки ограничить суверенную власть короля. 23 января в Амьене, где Генрих и Алиенора отстаивали интересы короля, Людовик издал мизу, или судебное решение, в пользу Генриха по всем пунктам и постановил, что Провизии не имеют силы, поскольку их отменил папа. Хронист Уильям Ришангер выразил мнение многих англичан, заявив, что французского короля «соблазнили, обманули и прельстили змеиная ложь и речи женщины, то есть королевы Англии». Из-за нее, по словам Уильяма Ришангера, «сердце короля [Генриха] обратилось от хорошего к дурному, от дурного к худшему и от худшего к наихудшему».

Поскольку Алиенора твердо настаивала, что в Англии ей угрожает опасность, Людовик предложил ей убежище во Франции и согласился оказать ей и Эдмунду финансовую поддержку. В случае ратификации договоренностей Генрихом она получала значительную сумму в обмен на права мужа в Лиможе, Каоре и Перигё. Генрих согласился на условия Людовика, предоставив Алиеноре возможность собрать больше войск для вторжения сторонников короля в Англию. Он поручил ей, Пьеру Савойскому и Джону Монселю получить от Людовика деньги, причитающиеся ему по условиям Парижского мирного договора на содержание пяти сотен рыцарей в течение двух лет. 14 февраля 1264 года Генрих назначил королеву и Пьера Савойского получателями этих средств от имени короля. Их также уполномочили выкупить драгоценности короля у тамплиеров и использовать их в интересах Генриха по своему усмотрению. В тот же день король и Эдуард отплыли в Англию.

Жители Англии с подозрением относились к намерениям Алиеноры.

Симон отказался признать решение Людовика. Гражданская война между королем и баронами стала неизбежной. По возвращении в Англию Генрих повелел магнатам явиться на войсковой смотр в Оксфорде до 30 марта для похода на Уэльс, однако его истинной целью было собрать армию против Симона и его соратников. Так началась Вторая баронская война.

Алиенора вербовала наемников и снаряжала корабли. К 19 апреля Гастон де Беарн присоединился к ней в Сент-Омере. 7 мая она умоляла Альфонса арестовать английские суда в портах Пуату и передать корабли ей, поскольку вероломные бароны супруга делали все возможное, чтобы обездолить его самого и его детей. Но Альфонс отказался, заявив, что это было бы нарушением французского законодательства и повлекло бы за собой большой вред и опасность. Неустрашимая Алиенора продолжала пытаться убедить жителей Пуату добровольно предоставить ей суда.

Весной, заручившись поддержкой изгнанных из Англии сторонников короля в Булони, Монтрее и прочих прибрежных портах Северо-Западной Франции, она отправилась вдоль побережья во Фландрию, чтобы найти наемников, готовых сражаться за Генриха. Она делала все, что могла, чтобы привлечь в свой лагерь как можно больше влиятельных людей. Людовик не предпринял никаких действий, чтобы поддержать или остановить ее, но Маргарита изо всех сил старалась собрать корабли и войска. Алиеноре также помогала ее мать, которая отправилась в Савойю за наемниками и в полной мере задействовала семейные связи.

В начале апреля Эдуард со своими наемниками покинул Виндзор, приказав Элеоноре, находившейся на третьем месяце беременности, ни при каких обстоятельствах не покидать замок. Ее охраняли коннетабль и гарнизон гасконских наемников. В ее свиту входили Джоан де Мунчесни, графиня Пембрука и жена Гийома де Валенса, а также рыцари, дамы, управляющий, секретарь и мелкая прислуга. Некоторое время назад Элеонора родила второго ребенка, который находился с ней в Виндзоре. Вероятно, это была Екатерина, о смерти которой объявили в сентябре следующего года. Дата ее рождения неизвестна, но, возможно, она появилась на свет в День святой Екатерины, 25 ноября, в 1261–1263 годах. Девочку окрестили в честь святой или же в честь Екатерины, покойной дочери короля.

Эдуард присоединился к отцу и двинулся на Нортгемптон, который они захватили 6 апреля. Услышав, что замок Рочестер подвергся нападению, они двинулись на юг, к Кенту, чтобы освободить его, а затем повернули на запад, к Суссексу и маленькому городку Льюис. Здесь 14 мая 1264 года произошло крупное сражение между войсками короля и баронов. Армия Генриха превосходила силы баронов в четыре раза.

В этой битве двадцатипятилетний Эдуард впервые продемонстрировал военный опыт и дар вождя, которые принесли ему славу полководца. Он совершил единственную ошибку, решив отомстить лондонцам за оскорбление матери. Выкрикивая ее имя, он безжалостно преследовал их и многих убил, а затем увлекся погоней и угодил в ловушку. Когда он вернулся, армия Генриха была разбита. Король искал убежища в Льюисском приорате, где его взяли в плен. Когда бароны пригрозили казнить Ричарда Корнуоллского и других пленников, Эдуарду пришлось уступить. Его и Генриха заточили в замке Уоллингфорд. Гийом де Валенс, эрл Суррея и другие бежали к королеве во Францию, оставив на поле боя множество убитых.

Победа баронов предоставила в распоряжение Симона короля и его королевство. 15 мая Генриху и Эдуарду приказали скрепить печатями Льюисскую мизу, составленную в интересах баронов. Копию мизы отправили королю Людовику, чтобы тот мог убедиться в согласии Генриха с условиями мира. Бароны надеялись, что французский король отговорит Алиенору от вторжения в Англию.

Для руководства действиями короля назначили уполномоченных, тогда как Эдуард оставался в заложниках, чтобы обеспечить покладистость монарха. Генрих превратился в марионеточного короля. Симон относился к нему с уважением, но заставлял исполнять свою волю. Генрих искал утешения в непрестанной молитве, призывая святого Эдуарда освободить его от ярма.