Элеонора Кастильская решила заявить о себе. Ей исполнилось двадцать четыре года, и события последних двух лет заставили ее повзрослеть. Она знала свои права и энергично их отстаивала. Получив поместья, принадлежавшие сторонникам эрла Симона, она почувствовала вкус к собственности и преисполнилась решимости приобрести крупный портфель земельных участков, к чему проявляла пристальный интерес. Она осознавала, что ее могут посчитать корыстолюбивой. В 1265 году она предложила в письме Джону из Лондона, своему доверенному лицу, придерживаться стратегии, которая «поможет нам выглядеть менее алчными».

Как и королеве, Элеоноре пожаловали права на нескольких подопечных. Она с большим энтузиазмом занималась организацией высокородных браков, находясь в исключительном положении, позволяющем дергать за нужные ниточки. В свое время ей довелось участвовать в переговорах с родственниками, придворными, крестниками и друзьями при подготовке не менее двадцати браков, при заключении которых она часто выступала в роли инициатора. Вероятно, одной из ее целей было создание сети надежных и преданных сателлитов. Однако Элеонора действовала мудро, не устраивая браков с английской знатью для уроженцев Кастилии.

Она наловчилась выдавать замуж девиц из своего окружения за приближенных короля, тем самым расширяя сферу собственного влияния при дворе. Некоторые дети от этих браков воспитывались при ней. Элеонора с пониманием отнеслась к тому, что одна девица предпочла монастырь мужу, которого для нее выбрала госпожа, но разозлилась, когда в 1280 году Элеонора де Юэлл, дочь секретаря Гардеробного ведомства, отказалась выходить замуж за сына королевского врача; королева незамедлительно конфисковала деньги, отданные в интересах девицы банкирам Ломбардии на хранение.

Элеонора проводила много времени в разлуке с Эдуардом, но отныне посвятила себя вынашиванию детей – следующие четверо малышей появились на свет за четыре года. По-видимому, Эдуард относился к Элеоноре как к заботливой жене, чьей обязанностью было дать ему как можно больше отпрысков. Ему доставляло удовольствие рассказывать о своей большой семье. Вероятно, в этот период пара эмоционально сблизилась, особенно если учесть, что отношения Эдуарда с Алисой де Лузиньян остались в прошлом. Нет никаких намеков на то, что у наследника были другие любовницы.

Алиеноре вернули конфискованные земли. 2 ноября 1272 года она убедила Генриха освободить нескольких лондонцев, заключенных в темницу по ее вине, но милосердие короля не распространилось на видных горожан. В конце того же года он заставил их «предстать перед судом» за нападение на королеву Алиенору в 1263 году, после чего мэра, членов городского управления и шерифов отправили в разные тюрьмы. Некоторых выселили из домов, а на остальных Генрих наложил крупные штрафы в обмен на прощение. 10 января 1266 года хартия официально подтвердила помилование «горожан Лондона за их преступления против короля и королевы»⁵¹⁹.

Часть денег, собранных в виде штрафов, передали Алиеноре, но ей пришлось все до последнего пенни переслать во Францию, чтобы расплатиться с теми, кто оказывал ей поддержку во время изгнания. Генрих использовал свою долю, чтобы выкупить права на Лимож, Каор и Перигё, которые королева продала, чтобы заплатить наемникам.

8 декабря 1265 года Генрих и Алиенора выехали из Лондона в путешествие по стране. На Рождество они были в Нортгемптоне, где обсуждали с легатом методы борьбы с оппозицией. В сообществе баронов остались очаги сопротивления, в частности в Кенилворте, где окопались мятежники. Король и королева опасались возобновления войны. Роджера Лейберна отправили за границу для вербовки наемников, и Алиенора отбыла в Дувр, чтобы их встретить.

В ночь с 13 на 14 июля 1266 года в Виндзоре Элеонора Кастильская подарила лорду Эдуарду сына, которого они назвали Иоанном, возможно в честь умершего брата Эдуарда или же в честь короля Иоанна. Жители Лондона радовались рождению наследника, танцевали на улицах и присоединялись к процессиям, чтобы вознести благодарственные молитвы. «Восхитительная новость» о том, что престолу обеспечен преемник в следующем поколении, достигла ушей Генриха и Эдуарда, осаждавших мятежников в замке Кенилворт. Генрих пожаловал гонцу двадцать фунтов стерлингов (£14,6 тысячи), распорядился о раздаче милостыни бедным и отправил вино королевским дамам в Виндзор, а также подношения в усыпальницу святого Эдуарда.

24 августа состоялось воцерковление Элеоноры. Рождение наследника укрепило ее положение. Удовлетворение ходатайств Элеоноры к королю в защиту осужденных убийц, а также благосклонность, которую монарх ей оказывал, свидетельствовали о повышении ее статуса. Будучи в душе семьянином, Генрих III радовался тому, что его сын обрел счастье в браке, и восторгался внуками. Однако состояние маленького принца внушало тревогу. По словам Матвея Парижского, его рождение сопровождалось дурными знамениями, и, возможно, никто не ожидал, что наследник переживет младенчество.

В октябре, благодаря стараниям легата Оттобоне, Кенилвортский приговор окончательно отменил Оксфордские провизии, наделив баронов, лишенных собственности, правом выкупить свое имущество. Поместья, переданные Элеоноре Кастильской после битвы при Ившеме, вернулись владельцам, однако король пожаловал супруге наследника новые земли. В 1268 году она также получила право на «золото королевы» в Ирландии, тогда как Алиенора продолжала взимать его в Англии.

Кенилворт сдался королю в ноябре. Генрих и Алиенора провели Рождество с Ричардом Корнуоллским в Нортгемптоне. Король принял Симона де Монфора-младшего в знак признательности за то, что он спас Ричарду жизнь в битве при Кенилворте, и Ричард также выразил ему благодарность.

4 января 1267 года мать Алиеноры, графиня Беатриса, скончалась в возрасте шестидесяти девяти лет. Она «озаряла светом весь христианский мир»⁵²⁰, и дочери, должно быть, глубоко скорбели о ней.

В некоторых слоях общества вспыхнуло возмущение Кенилвортским приговором. Лорд Эдуард быстро подавил мятеж на севере. Весной против короля восстал Глостер. Алиенора тогда находилась в Виндзоре, но 12 марта отправилась в Дуврский замок, чтобы договориться о поставках припасов и оружия на случай осады, и оставалась там до 7 июля.

8 апреля Глостер предпринял атаку на Лондон, в ходе которой горожане напали на апартаменты королевы в Вестминстере. Но благодаря репутации, которую заслужила Алиенора, добиваясь поддержки на континенте в 1264–1265 годах, Генрих смог собрать армию наемников, и 16 июня Глостер потерпел поражение в битве с лордом Эдуардом. Два дня спустя Генрих с триумфом въехал в Лондон. Вскоре после этого он провозгласил Эдмунда эрлом Ланкастера, основав знаменитый дом Ланкастеров, который однажды будет править Англией.

13 сентября поместье, парк и дом в Хаверинге в графстве Эссекс, пожалованные королеве Алиеноре в 1262 году, были окончательно переданы в ее ведение в обмен на ежегодную ренту. Они входили в свадебный подарок английских королев до 1537 года. Генрих основательно перестроил для Алиеноры дворец, возведенный не позднее 1066 года в окружении парка. В 1268 году король установил в покоях супруги по ее просьбе двадцать окон с геральдикой на стеклах. Стены украсили росписями, изображавшими четырех евангелистов, часовню – сценой Благовещения, витражами с гербом Прованса и небольшой статуей Девы Марии с Младенцем.

23 сентября 1267 года сестра Алиеноры, Беатриса, умерла в возрасте тридцати восьми лет, оставив вдовца Карла Анжуйского правителем Прованса и Сицилии. Алиенора и Маргарита отныне живо интересовались делами Прованса, на который, по мнению обеих, имели наследственное право.

19 ноября 1267 года парламент, созванный в Мальборо, разработал статут Мальборо, подтверждавший Великую хартию вольностей и большинство Оксфордских провизий, за исключением тех, которые накладывали ограничения на короля; в этом можно видеть руку Эдуарда. Отдельные положения статута остаются в силе и по сей день.

В январе 1268 года, когда король Людовик призвал к новому Крестовому походу, чтобы отвоевать Иерусалим у мусульман, нетерпеливый Эдуард написал папе Клименту IV, интересуясь его мнением по поводу своего участия в этом предприятии. Понтифик заявил, что со стороны наследника было бы неразумно покидать престарелого отца так скоро после установления в Англии мира, пока людские умы все еще полны горечи. Вопрос о Крестовом походе был на время отложен.

6 мая Элеонора родила в Виндзорском замке второго сына, которого назвали Генрихом в честь короля. Младенца отдали на попечение няни по имени Амиция де Дернфорд, и он присоединился к брату в детских апартаментах Виндзора, а его мать переехала во дворец, построенный в XIII веке во дворе замка Гилфорд. Главный зал украшала монументальная роспись по мотивам притчи о богаче и Лазаре. Вышитые и тканые ковры покрывали стены и устилали полы покоев королевы. В 1258 году художник короля Вильгельм Флорентийский спроектировал для Алиеноры сад, вероятно в итальянском стиле; в нем находился клуатр с колоннами, поддерживавшими крышу, и лужайкой в центре. Гилфорду суждено было стать одной из любимых резиденций Элеоноры Кастильской.

Теперь она обзавелась более обширным штатом придворных, подобающим матери наследника престола. В него входили капеллан, управляющий, хранители гардеробной и экипажа, повар, прачка, портной и три секретаря, а одной из служанок была Алиса де Лутон, бывшая няня Эдуарда.

В мае 1268 года Пьер Савойский скончался в Савойе после продолжительной болезни. Он завещал Честь Ричмонда королеве Алиеноре, а Савойский дворец в Лондоне – странноприимному дому, расположенному на перевале Большой Сен-Бернар в Савойе. Алиенора, вероятно, испытала разочарование, потому что, согласно первому завещанию Пьера от 1255 года, все его имущество в Англии переходило к королеве. Но в 1270 году глава странноприимного дома даровал ей Савойский дворец. В 1284 году Алиенора, в свою очередь, передала его Эдмунду Ланкастерскому. Дворец оставался в руках Ланкастеров, пока его не разрушили в 1381 году.

Алиенора заплатила две тысячи фунтов стерлингов (£146 тысяч) за женитьбу Эдмунда на богатой наследнице, десятилетней Авелине де Форс. Это было выгодное и предусмотрительное вложение, поскольку союз принес жениху графства Девон и Омаль, сделав его одним из крупнейших магнатов Англии и опорой для брата Эдуарда. 8 апреля 1269 года Эдмунд обвенчался с Авелиной в Вестминстерском аббатстве. Торжества оплатила мать жениха. Консумация брака произошла только в 1273 году, когда Авелине исполнилось четырнадцать лет.

В мае 1269 года состоялась еще одна королевская свадьба, когда Генрих Алеманнский женился в Виндзоре на кузине Алиеноры, Констанции, дочери Гастона де Беарна. Впервые об этом браке заговорили в 1265 году, когда королева находилась в Гаскони. Свадьба явилась плодом ее тщательно выверенной дипломатии, целью которой было заручиться верностью Гастона в интересах английской короны.

18 июня 1269 года Элеонора родила в Виндзоре дочь. Младенца окрестили в честь двух королев. Мы будем называть ее здесь Элеонор, чтобы отличать от матери. Для девочки изготовили люльку, обтянутую зеленой тканью, с шелковой подкладкой, которую подвешивали между двумя лошадьми. Когда ребенку минуло всего четыре дня, Эдуард начал переговоры о ее браке с сыном графа Бургундского, но из этого плана ничего не вышло.

В июле Иоанну, старшему сыну Эдуарда, исполнилось три года. Похоже, при дворе поверили, что он выживет, поскольку бароны признали его наследником на церемонии во дворце Вестминстера. Эдуард и Элеонора наблюдали, как знатные лорды присягали на верность миловидному маленькому мальчику.

Тем летом Генрих готовился посетить Францию, чтобы встретиться с Людовиком, которому папа поручил возглавить Крестовый поход на Иерусалим. Английский король спросил свояка, может ли Алиенора его сопровождать, «чтобы мы радовались, глядя на нее и беседуя с ней»⁵²¹. В ответ Людовик лично пригласил королеву, зная, что та может быть полезна для поддержания согласия между Англией и Францией.

В августе королевская чета пересекла Ла-Манш. Алиеноре предоставили два корабля и нового скакуна. На встрече с Людовиком король и королева договорились выступить на Святую землю через год. Они условились, что если Эдуард не сможет сразу последовать за родителями, то сделает это как можно скорее. Людовик предоставил ему значительную ссуду. В качестве обеспечения Эдуард пообещал доходы Гаскони, а также согласился передать Людовику своего сына Генриха в знак честных намерений. Осенью, когда Генрих и Алиенора вернулись в Англию, маленького Генриха, которому исполнилось только пятнадцать месяцев, начали готовить к отъезду во Францию под присмотром няни, однако благородный Людовик либо освободил Эдуарда от обязательств перед отправкой Генриха, либо немедленно послал ребенка обратно.

К 1269 году были построены восточная оконечность, трансепты и хор Вестминстерского аббатства, тогда как нормандский неф простоял еще столетие. 13 октября вся королевская семья присутствовала при освящении новой церкви. Король с двумя сыновьями и Ричард Корнуоллский с благоговением уложили останки святого Эдуарда Исповедника в новый гроб и перенесли в великолепную усыпальницу в капелле за главным алтарем. Сверкавшую позолотой усыпальницу, куда вскоре потянулись вереницы паломников, создали итальянские мастера; ее украшали деревянная сень, статуи королей и святых. Основание усыпальницы выложили прекрасной мозаикой, известной как косматеско, которую также можно увидеть на полу святилища перед главным алтарем. Королева Алиенора преподнесла усыпальнице серебряный образ Девы Марии и драгоценности на крупную сумму. Со временем место упокоения святого окружили могилы Плантагенетов, стремившихся провести вечность как можно ближе к святому. Старый гроб святого Эдуарда Генрих III сохранил для себя. С тех пор коронация всех английских монархов, за исключением Эдуарда V и Эдуарда VIII, происходила перед главным алтарем, рядом с останками святого короля.

Начиная с 1270 года здоровье короля неуклонно ухудшалось. Ему пришлось смириться с невозможностью сдержать обет крестоносца. Весной того же года кардинал Оттобоне снова выступил с проповедью о Крестовом походе, и парламент выделил на него деньги. Легат говорил с таким жаром, что Эдуард и Эдмунд Ланкастерский оба приняли крест, а вместе с ними – Генрих Алеманнский, эрлы Глостера и Суррея, Гийом де Валенс и сотни других. Элеонора тоже собралась в путь, как и сестра Эдуарда Беатриса, сопровождавшая мужа Жана Бретонского. Участие в походе знатных дам, следовавших за мужьями на Святую землю, больше не казалось предосудительным, и для Элеоноры, дочери знаменитого крестоносца Фернандо III, было немыслимо отказаться от путешествия. Она последовала примеру матери, которая выступила в поход вместе с отцом. Историк, живший в эпоху Тюдоров, Уильям Кемден утверждал без указания на источник, что, когда Элеоноре напомнили об опасностях и рисках, та ответила: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучит[37]. Путь на небеса из Палестины так же короток, если не сказать больше, как из Англии или моей родной Испании».

Настойчивое желание Элеоноры сопровождать Эдуарда свидетельствует, что ее чувства к супругу и духовный порыв превозмогли тревогу за троих малышей, оставшихся в Англии. Отныне супруга будет почти постоянной спутницей Эдуарда. Летописцы утверждали, что Элеонора была «невыразимо ему дорога». «Он любил ее превыше всех земных благ», – сообщал хронист. Впоследствии Эдуард сам напишет: «Я нежно любил ее». Современники много говорили об их взаимной любви и готовности оказать друг другу поддержку. Один историк называл их «образцовой супружеской парой среди властителей XIII века»⁵²². Что касается Эдуарда, то он руководствовался примером родителей, чью любовь наблюдал с детства.

Подготовка к Крестовому походу длилась все лето. Эдуард собирал деньги, корабли и солдат. Элеонора и ее свекровь, королева Алиенора, совершили паломничество к английским святыням. У мощей святого Фремунда в августинском приорате Данстейбла, дочерней обители приората Святой Троицы в Олгейте, Алиенора преподнесла алтарный покров в знак благодарности за здравие внуков, а их мать подарила отрез золотой парчи.

В июле 1270 года на заседании парламента король выразил официальное согласие на участие Эдуарда в Крестовом походе. 4 августа Эдуард и Элеонора попрощались с ним и королевой. Шестидесятидвухлетний больной Генрих III, очевидно, был огорчен перспективой разлуки с любимым наследником и, возможно, опасался, что они больше не встретятся.

Эдуард передал детей на попечение Ричарда Корнуоллского, которому назначили регулярные выплаты на их содержание. За королевскими отпрысками ежедневно присматривали хранительница Мария Валойнская и наставник Николас де Хаверинг. Может показаться странным, что Эдуард не доверил детей родителям. Возможно, он хотел обеспечить стабильность в стране на время своей отлучки, продемонстрировав, что дети не попадут под влияние нелюбимой в народе королевы. Беатриса и Жан Бретонский, напротив, вверили детей заботам Генриха и Алиеноры, а Эдмунд Ланкастерский поручил Алиеноре присматривать за его делами.

20 августа Эдуард и Элеонора отплыли из Портсмута вместе с армией крестоносцев и направились в Гасконь, намереваясь далее проследовать в Кастилию на встречу с королем Альфонсо. Однако по прибытии Эдуард узнал, что архиепископ Бонифаций, который выехал первым, 18 июля скончался в Савойе. Желая обеспечить избрание своего канцлера Роберта Бернелла на Кентерберийский престол, Эдуард поспешил вернуться в Англию, оставив Элеонору и войска в Эг-Морте. Его порыв оказался напрасным, поскольку ему не удалось добиться избрания Бернелла.

Незадолго до 10 сентября 1270 года Алиенора убедила короля даровать ей «право на обслуживание Лондонского моста»⁵²³. Через год, получив предупреждение о том, что мост находится в аварийном состоянии, она отказалась от своего права, но через две недели восстановила его, решив, что доходы стоят риска обрушения моста. Раздавались жалобы на то, что королева «взимает пошлину за проезд, но не заботится о починке моста»⁵²⁴. В 1281 году несколько арок действительно обвалились из-за отсутствия технического обслуживания. Только тогда Алиенора сложила с себя полномочия хранительницы.

Вернувшись в Эг-Морт в конце сентября, Эдуард узнал, что Людовик и его армия в июле отбыли в Тунис. Отказавшись от намерения посетить Альфонсо, Эдуард и Элеонора отправились в Марокко, остановившись на Сицилии, где посетили кафедральный собор Палермо. В 1268 году единокровный брат Элеоноры, беспокойный Энрике, возглавил восстание против Карла Анжуйского, но потерпел поражение и был заключен в тюрьму. Элеонора пыталась заступиться за него, но тщетно; ему предстояло провести в тюрьме еще девятнадцать лет.

Согласованный с французами план состоял в том, что Эдуард и Людовик объединенными силами свергнут египетского султана Бейбарса, чьи войска вторглись на Святую землю. Но 9 ноября, когда Эдуард и Элеонора прибыли в Тунис, им сообщили, что Людовик скончался от дизентерии 25 августа. Вместо него командующим выбрали Карла Анжуйского. Эдуард был полон решимости продолжить поход, но предводители войск начали колебаться, и многие французы отправились домой.

20 ноября поредевшая армия крестоносцев покинула Тунис, уступив уговорам Карла встретиться на Сицилии. Когда ужасный шторм в Трапани потопил большинство судов, корабли Эдуарда чудом уцелели. Он пытался убедить собратьев-крестоносцев отправиться на Святую землю, но те пали духом и отказались. Карл заключил мир с султаном Бейбарсом, в то время как Филипп III, новый король Франции, и другие союзники Эдуарда решили вернуться домой, получив от султана вознаграждение. Потрясенный Эдуард расценил замирение как предательство великого дела, но другие вожди были неумолимы и не желали нарушать договор. Эдуард отказался скрепить документ личной печатью и неохотно согласился перезимовать на Сицилии в качестве гостя Карла Анжуйского, поклявшись, что сдержит клятву и выступит в поход на Святую землю даже ценою собственной жизни.

Союзники разошлись в разные стороны, а Эдуард, его беременная жена и армия остались на Сицилии. Карл, как гостеприимный хозяин, предоставил в распоряжение королевской четы два замка в Палермо. Цизу возвели в мавританском стиле арабские мастера в XII веке на территории обширного охотничьего парка под названием Дженоард, что в переводе означает «рай на земле». В резиденции была проточная вода и даже имелся прообраз системы охлаждения воздуха. Исламское влияние также проявилось в архитектуре Кубы, построенной в 1180 году Вильгельмом II Сицилийским, женатым на Иоанне Плантагенет. Возможно, Элеонора родила дочь, предположительно – Юлиану, именно на Сицилии. Младенец умер в Акко 5 сентября.

В середине Великого поста Эдуард покинул Сицилию вместе с Элеонорой и отрядом крестоносцев, направляясь на Святую землю. После краткого пребывания на Кипре для пополнения запасов провизии они отплыли в Сирию, где в мае высадились в Акко, единственной крепости крестоносцев на сирийском побережье. Город все еще находился в осаде, но сарацины отступили перед армией Эдуарда, и Акко остался в руках христиан. Эдуард и Элеонора, вероятно, обосновались в огромном замке, известном как Рыцарские залы, где около восьмидесяти лет назад обитала королева Беренгария.

13 марта 1271 года сыновья Симона де Монфора встретили двоюродного брата Генриха Алеманнского на мессе в церкви Святого Сильвестра в итальянском Витербо. Они не забыли, кто обезглавил их отца в Ившеме, и отомстили обидчику, убив его во время службы. За это святотатство папа римский отлучил их от церкви по просьбе потрясенного Эдуарда.

3 августа королевская семья пережила еще одну тяжелую утрату, когда в замке Уоллингфорд скончался пятилетний лорд Иоанн. Ричард Корнуоллский организовал его похороны в Вестминстерском аббатстве. После смерти Иоанна оставшийся в живых сын Эдуарда, трехлетний Генрих, стал вторым в очереди на престол.

Король и королева провели Рождество 1271 года в Элтеме, великолепном дворце, который возвел и впоследствии завещал Алиеноре Энтони Бек, епископ Дарема. Праздничные торжества омрачило известие о том, что Ричарда Корнуоллского после инсульта разбил паралич. Королеве пришлось взять на себя заботу о внуках, Элеонор и Генрихе. Генрих III постепенно впадал в старческое слабоумие, поэтому дети жили в Виндзоре под присмотром Алиеноры, которая щедро тратила на них деньги и угощала на ужин жареной куропаткой. Элеонора сблизилась с бабушкой и проводила с ней много времени. Детям и няням регулярно доставляли эль, вино и молоко. Элеонору и Генриха-младшего купали в канун Рождества, Пасхи и Троицы. Для них приобрели подбитые мехом мантии с шелковыми шнурами и серебряными пуговицами, шляпы, украшенные павлиньими перьями, и перчатки с вышитым на больших пальцах гербом Англии.

2 апреля Ричард скончался в замке Беркхамстед. Его похоронили в аббатстве Хейлз рядом с женой Санчей. Их сын Эдмунд унаследовал титул эрла Корнуолла.

Когда в феврале 1272 года здоровье Генриха III ухудшилось, он призвал Эдуарда в Англию, но тот решил не отказываться от Крестового похода и остался в Акко вместе с Элеонорой. Он одержал победы при Кахау и Хайфе и взял Назарет, но его войска были слишком малочисленны и поражены болезнями, чтобы отважиться на решительные действия, поэтому Эдуард в основном занимался укреплением позиций и производил впечатляющие, но безрезультатные вылазки. Весной 1272 года Элеонора родила еще одну дочь, известную как Иоанна из Акко или Иоанна Акрская.

17 июня Эдуарда разбудили, сообщив, что его хочет видеть гонец эмира Яффы. Версии о том, под каким предлогом этот человек получил доступ к Эдуарду, расходятся. Возможно, он был членом сверхсекретного фанатичного исламского ордена ассасинов или же его подослал султан Бейбарс.

Когда Эдуард принял гонца, тот выхватил кинжал и пырнул принца в руку, «нанеся глубокую и опасную рану». Эдуард ответил мощным пинком, сбил нападавшего с ног табуретом и удачно обезоружил, но случайно порезал себе лоб, убивая злодея ударом в голову.

Либо кинжал был отравлен, либо в рану попала инфекция. Через день состояние Эдуарда стало настолько тяжелым, что он составил завещание. Оно было кратким: принц назначил душеприказчиков и вверил детей опеке Жана, герцога Бретани. Хотя Элеоноре отходило значительное наследство в случае, казалось бы, неминуемой смерти супруга, она не вошла в число душеприказчиков. Было ясно, что ей как вдове не отводилось никакой политической роли.

Все думали, что Эдуард умирает, и Элеонора совсем отчаялась. Она находилась рядом с супругом, когда прибыл английский хирург, который, едва взглянув на рану, заявил, что «всю потемневшую плоть» надлежит удалить – зловещий прогноз для эпохи, когда анестезия отсутствовала.

Древнее предание гласит, что Элеонора высасывала из раны яд. Ни один летописец тех времен этого не подтверждает. Впервые об этом упоминается в 1314 году или ранее в «Истории Церкви» за авторством прославленного итальянского ученого Бартоломео (Варфоломея) из Лукки: «Говорят, что она целый день облизывала его открытые раны, высасывала из них влагу и таким образом, благодаря своей добродетели, удалила все ядовитые вещества». Рассказ Варфоломея основывался на слухах, но Родриго Санктиус, епископ Валенсии, написавший в конце XV века историю Испании, пересказал его как факт. Елизаветинский историк Уильям Кемден наткнулся на этот эпизод во время своих исследований. Хронист XIV века Иоанн Ипрский описывал, как друг короля, савояр Отто де Грандисон, высасывал из раны, однако в английскую историю на правах главной героини яркого сюжета вошла именно Элеонора. Лишь в последнее время достоверность этой сцены подвергли сомнению.

Согласно рассказу современника Вальтера из Гвисборо, Элеонора плакала и визжала, когда Эдуард согласился отрезать гниющую плоть. Хирург приказал Эдмунду Ланкастерскому и другу Эдуарда, Джону де Весси: «Уведите эту даму и не подпускайте ее к мужу, пока я не позволю». Повернувшись к Элеоноре, он сказал: «Лучше ваши слезы, чем скорбь целой Англии». В конце концов Эдмунду и Джону де Весси пришлось вынести «рыдающую и причитающую» Элеонору на руках. Вполне возможно, попытки отсосать яд предпринимались и в обеих историях есть доля правды.

Эдуард шел на поправку медленно. Когда он все-таки выздоровел, то решил покинуть Акко и вернуться в Европу. Принц удостоверился, что султан Бейбарс – блестящий военный стратег, и смирился с тем, что любые враждебные действия против него обречены на провал. 22 сентября 1272 года, заключив десятилетний мирный договор с султаном, Эдуард отплыл на Сицилию вместе с Элеонорой и армией. В начале ноября, после семи недель в море, супруги высадились в Трапани, где их приветствовал король Карл. На Сицилии чету ожидало известие о смерти их сына Иоанна более года назад. Эдуард не проявил открытого горя, как ожидалось. Они с Элеонорой не видели детей более двух лет и не спешили возвращаться к ним домой.

Современные историки критиковали Элеонору за отсутствие интереса к собственным детям. Матери королевских кровей часто находились в разлуке с потомством и не заботились об отпрысках изо дня в день. Их обязанностью было обеспечить детям надлежащий уход и образование, а также устроить для них удачный брак. Элеонора Кастильская блестяще со всем этим справилась, однако факты свидетельствуют о том, что она не поддерживала тесных связей со всеми своими детьми. Она провела вдали от них четыре года, с 1270 по 1274 год. Очередная разлука с матерью поджидала королевских детей с 1286 по 1289 год.

История Средневековья сохранила много примеров близких отношений между высокородными матерями и их детьми. Например, Алиенора Прованская, несмотря на все ее недостатки, была заботливой и любящей матерью. Очевидно, однако, что для Элеоноры на первом месте всегда стояла любовь к мужу. Тем не менее во время разлуки с детьми она часто писала, справлялась о здоровье потомства и была строга с теми, кто не держал ее в курсе событий. Она постоянно заботилась об их интересах, воспитании и образовании; она подбирала для них прислугу и придворных, в том числе дорогих ее сердцу доминиканских монахов, которых оставила при себе, когда дочери подросли. Примечательно, что современники Элеоноры не жаловались на отсутствие материнской заботы с ее стороны. Они сочли, что королева исправно выполняла свой долг по отношению к детям.

1 октября Генриху III исполнилось шестьдесят пять лет – солидный для XIII века возраст. Во время посещения аббатства в Сент-Эдмундсбери он, по-видимому, перенес легкий инсульт. Король восстановил силы в аббатстве, но тут же заболел на заседании совета, после чего поспешил обратно в Вестминстер. Алиенора провела рядом с ним две недели, во время которых его состояние ухудшалось. Королева убедила супруга предоставить ей больше прав на опекунство, «чтобы полностью обеспечить содержание ее двора», когда она окажется в одиночестве. Очевидно, Алиенора предвидела неблагоприятный исход.

Когда смертельно больной Генрих лежал в Вестминстере, жители Лондона подняли бунт, протестуя против выборов мэра. 16 ноября 1272 года, уже на пороге смерти, король услышал, как за окном разгневанные горожане скандировали: «Мы – коммуна Сити!» Он послал за эрлом Глостером и приказал оберегать Англию до возвращения Эдуарда, что Глостер поклялся делать. Выполнив свой земной долг, Генрих «почил в Господе»⁵²⁵.

Так завершилась счастливая семейная жизнь короля, продлившаяся почти тридцать семь лет. Генрих преуспел в частной жизни, но проявил себя слабым политиком. Распознав в Алиеноре таланты, решительность и преданность, Генрих позволил ей развернуться в роли королевы, однако не смог обуздать супругу, когда процветавшие под ее покровительством кумовство и стяжательство, а также ее недальновидность поставили под угрозу стабильность и даже само существование монархии.

Алиенора, должно быть, чувствовала себя обездоленной после смерти Генриха. Ее дети и близкие родственники либо разъехались, либо скончались. Однако она не поддавалась горю. Прежде всего она стремилась обеспечить беспрепятственную передачу престола сыну. На следующее утро после смерти Генриха канцлер Джон де Керкби вручил королеве государственную печать. С ее согласия рыцари-тамплиеры устроили покойному королю пышные похороны. 20 ноября, в День святого Эдмунда, тело монарха, облаченное в корону и королевские одежды из красного аксамита, расшитые золотыми нитями и самоцветами, похоронили перед главным алтарем Вестминстерского аббатства в старом гробу Эдуарда Исповедника. Эффигию уложили на носилки и доставили в собор в сопровождении траурной процессии. Говорили, что покойный король «после смерти сиял бо́льшим великолепием и славой, чем когда-либо при жизни»⁵²⁶. Погребение Генриха в аббатстве прочно утвердило собор в роли королевского мавзолея, подобного мавзолею королей Франции в аббатстве Святого Дионисия.

Завещание Генриха от 1252 года предусматривало назначение Алиеноры регентом до совершеннолетия детей, но наследник успел повзрослеть, к тому же в свои пятьдесят лет вдовствующая королева, возможно, чувствовала, что не справится с трудной задачей. В день похорон она созвала совет пэров и прелатов в Темпле, где с ее согласия и по ее предписанию Глостер провозгласил королем лорда Эдуарда, до возвращения которого хранителем королевства назначались эрл Глостер, канцлер Роберт Бернелл и другие. По приказу Глостера бароны присягнули на верность Эдуарду I.

После смерти Генриха долги Алиеноры составили ошеломляющие двадцать тысяч фунтов стерлингов (около £14,5 миллиона). Ее вдовья доля наследства в то время составляла четыре тысячи фунтов стерлингов (почти £3 миллиона) в год, но Алиенора ее получила только 23 августа 1273 года. До этого времени совет назначил ей ежедневное довольство в размере десяти марок (£4,9 тысячи) – сумму, которую король Генрих выделял супруге на расходы по содержанию двора. Первая жалованная грамота Эдуарда I касалась «щедрого наследства Алиеноры, королевы Англии, матери короля»⁵²⁷. Вдовья доля наследства, переходившего после смерти Алиеноры в собственность короны, давала ей контроль над значительным состоянием, которым она распоряжалась с большой прозорливостью.