Первые недели пребывания Алиеноры в сане королевы ознаменовались проливными дождями. Темза рядом с Вестминстером вышла из берегов и затопила дворец, вынудив короля перевезти супругу в Винчестер. Англия совсем не походила на солнечный Прованс. Однако за неудобствами последовала награда. В королевском браке быстро расцветала любовь. Генрих показал себя преданным мужем, который боготворил супругу и радовался семейной жизни. Он был истинным семьянином во всех смыслах слова. Алиенора, чрезвычайно ценившая и почитавшая семейную верность, оказалась любящей женой, которая горячо поддерживала мужа. Генрих обожал свою королеву и даже в сухих официальных документах часто называл ее своей «дражайшей» или «ненаглядной любовью».

Умная, добрая, обходительная и сдержанная, Алиенора обладала сильным характером, мужеством и «великодушием сердца»³⁹⁶. Она проявляла настойчивость и решительность, отстаивая свои права и права близких. Она также могла быть алчной, экстравагантной и легкомысленной. Она и Генрих тратили огромные деньги на дворцы, членов семьи, одежду, драгоценности, двор, благотворительность и покровительство искусствам. Генрих не скупился на подарки жене: серебряное блюдо, украшенное золотыми пластинами, покрытый эмалью золотой кубок, кольца, пояса и броши с драгоценными камнями.

Алиенора оказывала на короля значительное влияние, в то время как он безгранично доверял супруге и во многом полагался на ее советы. Таким образом, супруга Генриха III смогла сосредоточить в своих руках больше власти, чем любая королева-консорт со времен Алиеноры Аквитанской. О ее решающем политическом значении свидетельствуют письма Адама Марша, влиятельного францисканского монаха и оксфордского богослова, который был «одним из величайших клириков мира», «знал всех» и пользовался доверием королевы. Адам Марш играл для Алиеноры роль великого наставника как в духовном, так и в других отношениях. Королева многого требовала от Марша, привлекала его к выполнению деликатных дипломатических поручений и настаивала на деятельной поддержке с его стороны. Письма показывали, что временами это было для Марша обременительно.

21 января король издал хартию, предоставлявшую Алиеноре «в пожизненное пользование в качестве свадебного подарка земли в Англии на сумму десять тысяч фунтов стерлингов в год»: уже обещанные ей города, а также Вустер, Бат и «треть всех земель, которыми король [владеет] в Англии, Ирландии, Гаскони и где бы то ни было за морем»³⁹⁷. Алиеноре никогда не хватало выделенных средств, чтобы покрыть ее расточительные траты. Она постоянно испытывала нехватку денег и обращалась к королю и другим лицам с просьбой предоставить больше. Уильям де Таррант, хранитель земель, входивших в свадебный подарок Алиеноры, вызывал повсеместную ненависть и страх среди ленников королевы из-за безжалостных поборов.

На протяжении многих лет Алиенора использовала свое влияние, чтобы расширить список пошлин, с которых взималось «золото королевы», хотя казначейские свитки показывают, она часто прощала и списывала долги. Как покровительница евреев, она имела право на получение «золота с еврейской общины»³⁹⁸. Как и ее предшественницы, Алиенора претендовала на пошлины с товаров, доставляемых к причалу королевы в Лондоне. Король приказал, чтобы все грузы зерна и шерсти поступали именно туда, и Алиенора позаботилась, чтобы у причала королевы швартовалось как можно больше кораблей, чем заслужила неприязнь лондонцев. Поддержка установленных Генрихом высоких налогов лишила ее популярности.

Еще одним прибыльным источником пополнения финансов для королевы стало опекунство над знатными наследниками, которое мог предоставить король без ущерба для короны. Пока подопечный не достиг совершеннолетия, опекун имел право использовать деньги из его имущества якобы для его же блага, однако многие опекуны стремились извлечь личную выгоду. Они также могли заработать, устраивая для подопечных браки. Алиеноре пожаловали множество поручительств об опеке, земель, а также право женить и выдавать замуж. В итоге она зарабатывала на этом в среднем семьсот пятьдесят фунтов стерлингов (£547 тысяч) в год. Помимо этого, она из личной корысти поощряла безжалостную эксплуатацию своих подопечных со стороны чиновников. Опека не гарантировала пожизненного дохода, потому что, как только подопечные достигали совершеннолетия или вступали в брак, опекун был обязан вернуть земли законному собственнику. Тем не менее после 1250 года Алиенора получила несколько ценных бесхозных поместий, которые перешли к короне после смерти владельцев, не имевших наследников, что обеспечило королеве еще один источник дохода, однако ей все равно не хватало средств. Она часто занимала деньги у иностранных купцов, но не всегда могла их вернуть.

Алиенора не была исключительно жадной. Она активно занималась благотворительностью, и Адам Марш писал о безграничной широте ее души. Она была щедрой по отношению к религиозным домам, покровительствовала и жертвовала францисканцам, а также – в меньшей степени – доминиканцам, августинским братьям мешка[29] и цистерцианкам. В 1259 году Алиенора основала доминиканский монастырь в Данстейбле.

Супруга Генриха III стала первой английской королевой, после которой сохранились подробные финансовые отчеты. Они показывают, что в 1236 году Алиенора получала скромный доход от пожалований в Гардеробное ведомство королевы – особый департамент при ее дворе, созданный в том же году, и подчинялась мужу во всех финансовых вопросах. В гардеробе королевы хранилась не только одежда, но также церемониальные наряды, драгоценности и прочие личные вещи. Личные расходы королевы не были задокументированы, поскольку их включали в счета короля.

К концу правления Генриха Алиенора полностью контролировала свои доходы, показав, что королева-консорт может действовать независимо как femme sole при жизни супруга, издавать судебные приказы, приобретать или даровать землю и завещать свое личное имущество.

Официальные отчеты содержат обширный перечень финансовых операций с участием Алиеноры, в основном в отношении пожалований в ее адрес. Она, несомненно, приложила руку ко многим делам и была щепетильна в защите собственных прав. Она доказала высокую эффективность – даже дотошность – в управлении счетами своего двора, имуществом и финансами, а также в отслеживании положенных ей поступлений. У Алиеноры был личный казначей, который отчитывался перед «Палатой шахматной доски», совет, осуществлявший юрисдикцию над ее должностными лицами и являвшийся высшей судебной инстанцией в спорах, поскольку ленники королевы не могли подать на нее в суд; королева могла предстать только перед судом короля. Разумеется, все ее действия подлежали одобрению монарха.

Алиенора принесла в Англию богатую придворную культуру, свойственную Югу. Она привила английской знати провансальский вкус к музыке, поэзии и рыцарским романам, а также способствовала распространению встроенных ванн, стеклянных окон, изразцовых полов, настенных деревянных панелей, расписных драпировок, испанских ковров, занавесей, подушек и столовых вилок – предметов из обихода Южной Европы, которые не пользовались особой популярностью в Англии. Когда она выезжала верхом, то сидела в седле, отделанном золотом и расшитом золотыми нитями.

Алиенора дополнила королевский герб Англии изображением розы. Она использовала золотую розу Прованса как личный знак, который присутствовал на государственной печати ее старшего сына Эдуарда I. У ее второго сына, Эдмунда, эрла Ланкастера, на значке красовалась алая роза – прообраз алой розы Ланкастеров. Ее герб, выполненный в красных и желтых цветах Прованса, можно увидеть на средневековых витражах капеллы Святого Эдмунда в Вестминстерском аббатстве.

Чтение было одним из увлечений Алиеноры. Она получала книги из Парижа и Оксфорда, иногда обмениваясь ими со знатными дамами. Она покупала романы об Артуре, Карле Великом, Александре Македонском и Вильгельме Завоевателе. В 1255 году Маргарита прислала ей иллюстрированную «Морализованную Библию», которая ныне хранится в библиотеке Пирпонта Моргана.

Примерно в 1273–1274 годах капеллан Алиеноры, францисканский монах Джон из Ховедена, посвятил ей религиозную поэму «Li Rossignos» («Соловей»), описав королеву как «благочестивую и непорочную»³⁹⁹. С именем Алиеноры связано не менее двадцати трех рукописей, либо принадлежавших ей, либо изготовленных для нее или же по ее заказу. В их числе присутствует прекрасный «Апокалипсис Троицы», созданный около 1250–1255 годов и вошедший в собрание Тринити-колледжа в Кембридже. Он выполнен с высочайшим мастерством, щедро украшен сусальным золотом и включает множество отсылок к рыцарству и романтике. Из содержания следует, что его предположительно изготовили по заказу Алиеноры или для нее.

Королева любила наряды и ввела новую моду – носить золотые венки со сканью, украшенные драгоценными камнями, или искусственные цветы из золота и серебра, усыпанные самоцветами. Казначейские свитки перечисляют статьи «необходимых расходов» королевы: платья красновато-коричневого, зеленого и синего цветов, с длинными рядами перламутровых пуговиц, отороченные золотой или серебряной нитью; капюшоны и плащи с меховой отделкой; накидки для сырой погоды; чепцы и чулки из шерсти и льна; мантильи; головные платки; сорочки; косынки; туфли; домашняя обувь и сапоги из кожи козы. Платья королевы шили портные Колин и Ричард. Она заказывала головные уборы и отделочные материалы для платьев в Париже, дорогие ткани – во Флоренции и фриз, грубое ворсистое шерстяное полотно, – в Ирландии. Король, королева, их слуги и придворные обзавелись новыми нарядами для крупных церковных праздников. За сохранностью драгоценностей Алиеноры следил ее казначей. Только за 1252–1253 годы она потратила двести фунтов стерлингов (£146 тысяч) на шестьдесят одно кольцо, девяносто одну брошь и тридцать три пояса.

Одним из главных пристрастий Алиеноры были сады. Генрих разбил для нее сады в Кларендоне и замке Одиам в Ратленде. Последний окружала живая изгородь длиной в две тысячи футов и дощатый забор с пятью калитками; внутри находились устланные дерном скамейки и даже гардеробная, скрытая живой изгородью. Король также подарил супруге «еловый дом на шести колесах, покрытый свинцовой крышей» – прообраз дома-фургона. В 1245 году рядом с часовней королевы в Вудстоке разбили еще один сад. В Вестминстере Алиенора прогуливалась по мощеным дорожкам мимо лужаек, вишневых и грушевых деревьев и виноградных лоз. В Виндзоре ее окна выходили во внутренний двор, где садовник-провансалец по имени Фульк разбил сад с ароматными травами. У Алиеноры были также другие сады с травами при дворце Кемптона и в Винчестере. Сад в стенах Винчестерского замка за пределами Большого зала воссоздали в 1980-х годах на манер садов времен Алиеноры Прованской: с дерновыми скамейками, живой изгородью из лавра, аллеей подстриженных деревьев, водным каналом, беседкой, ромашковой лужайкой и бордюрами из трав и цветов, которые могли выращивать в XIII веке.

За счет обширных работ по возведению и обустройству замков и дворцов Генрих III первым смог предоставить королеве-консорту и ее придворным отдельные апартаменты. Покои Алиеноры часто называли Залом королевы и Капеллой королевы. Благодаря обилию сохранившихся документов мы располагаем их подробным описанием. Королевская чета не скупилась на расходы при строительстве и отделке. Их апартаменты также известны как «частный дворец».

Главным и любимым дворцом Генриха был Вестминстер, за который король выложил целое состояние. Считается, что огромная Расписная палата XII века находилась на месте комнаты, где в 1066 году скончался Эдуард Исповедник. Она служила Генриху главным кабинетом, спальней и залом для аудиенций. Ее стены были расписаны ветхозаветными сюжетами, а потолок – ромбовидными фигурами и ронделями. Скрытые за обшивкой на протяжении столетий росписи обнаружили в 1819 году. Выяснилось, что они «разнообразны по цвету, блистают серебром и золотом и украшены лепными узорами в превосходной и элегантной манере». На стене за кроватью короля красовалась картина с изображением коронации Эдуарда Исповедника.

В большинстве резиденций Генриха и Алиеноры имелись отдельные часовни или молельни. Генрих построил десять новых часовен для Алиеноры и восемь для себя. Они были многоуровневыми, наподобие Святой капеллы в Париже. Новая часовня Алиеноры, возведенная в 1237 году в Кеннингтонском дворце к югу от Лондона, имела верхнюю галерею, предназначенную для королевы, тогда как ее придворные молились в нижнем нефе. Аналогичные часовни были построены для Алиеноры в Виндзоре и Винчестере. В Вестминстере ее часовня располагала восемью стрельчатыми окнами с «великолепной позолотой и росписью», мраморным алтарем и купелью.

В 1237 году, когда в Виндзоре перестраивалась Большая палата Алиеноры, в ней установили витраж с Древом Иессеевым – генеалогическим древом Христа, символизирующим долг королевы произвести на свет наследников мужского пола. Для украшения стен новой палаты в Вестминстере в том же году заказали картины с изображением четырех евангелистов. В 1240 году над каминной полкой разместили аллегорическую фигуру Зимы «с таким горестным выражением лица и в такой сокрушенной позе, что ее действительно можно было сравнить с зимой»⁴⁰⁰. В 1823 году Уильям Капон зарисовал покои и часовню королевы, прежде чем помещения погибли в пожаре, сгубившем бо́льшую часть Вестминстерского дворца в 1834 году. Средневековый декор заменили поздними образцами, но часовня Алиеноры сохранилась почти нетронутой. На рисунках Капона стены и лепнина часовни окрашены в яркие цвета и блестят позолотой. Колонны с капителями поддерживают дверные и оконные арки. Две каменные головы, увенчанные коронами, вероятно, изображают Генриха и Алиенору.

С тех пор как король Иоанн вызвал всеобщее изумление, приняв целых восемь ванн за шесть месяцев, стандарты гигиены значительно улучшились. Чистоплотность отныне служила признаком благородного происхождения, и представители знати совершали омовения по утрам и перед едой. Королю прислуживал камергер с тазом воды и полотенцем. Генрих принимал ванны чаще, чем его предшественники, поэтому мы смеем предположить, что Алиенора поступала так же. Королевские ванны были изготовлены из дерева, выстланы губками и полотном и увенчаны балдахином. Их наполняли травами и розовой водой. В Вестминстере Генрих соорудил баню с горячей и холодной проточной водой. Вода текла по трубам из резервуаров и котлов, под которыми поддерживали огонь. В покои короля и королевы вода также подавалась по трубам из цистерн. У Генриха была отдельная комната для мытья головы.

Король был щепетилен в вопросах санитарии. Он жаловался, когда в уборных воняло, и постоянно требовал, чтобы их улучшили или заменили любой ценой, если коннетаблю дороги жизнь и свобода. На вентиляционном отверстии королевской уборной в Вестминстере была установлена решетка, чтобы убийцы не могли пробраться по шахте и покуситься на короля. Окна королевских уборных также были зарешечены, а стекла, защищавшие от сквозняков, красили в белый цвет, чтобы обеспечить уединение.

Генрих предоставил Алиеноре возможность завести обширный двор, независимый от его собственного. Двор королевы возглавляли камергер, распоряжавшийся сотней слуг, и управляющий, отвечавший за прислугу королевы. У Алиеноры было несколько капелланов, которые «постоянно совершали богослужения для королевы»⁴⁰¹. Она нанимала врачей, в том числе Николая из Фарнема, впоследствии епископа Дарема, также выполнявшего роль ее наставника в первые годы пребывания в сане королевы. При дворе Алиеноры состояли казначей; распорядитель церемоний; адвокат высшей категории; стряпчий; клирики и распорядители часовни и внутренних покоев; секретари, ведавшие перепиской и административными вопросами; камердинеры; посыльные; носильщики; возница королевского экипажа, который проверял состояние дорог перед поездкой; повара; официанты; пекари; стражи-йомены; прачка и множество прочей обслуги в поместьях.

В Гардеробном ведомстве королевы трудились хранитель и клерки, которые вели учет ее приобретений и имущества. Хранителю выплачивались деньги на расходы по содержанию двора. В 1265 году клерк Гардеробного ведомства представил отчет о тратах за последние восемь лет, являвший собой увлекательное описание образа жизни королевы XIII века. Отчет упоминал выплаты служителям бельевой, буфетной, кухни, судомойни и дворца; стоимость ливрей; издержки на лошадей, их подковку, кузнечное дело, изготовление седел и упряжи; пожертвования на крупные церковные праздники; ежедневную милостыню; личную милостыню; помощь бедным; одиннадцать украшенных изумрудами, жемчугом, сапфирами и гранатами венцов, приобретенные для королевы; платья и обувь для семьи королевы; шелковые накидки, верхнюю одежду и льняные чулки для придворных дам королевы; желе, специи, яблоки, груши, прочие фрукты и миндаль; воск и различные расходы на гардероб; подарки рыцарям, клеркам и посыльным, прибывающим к королеве; а также «тайные подарки». Общая сумма трат составила двадцать одну тысячу девятьсот шестьдесят фунтов стерлингов три шиллинга и семь с половиной пенсов (более £16 миллионов). Расходы Алиеноры за этот период превысили ее доход на десять тысяч четыреста сорок шесть фунтов три шиллинга и три пенса (£7 миллионов 624 тысячи).

Число поваров в ее придворном штате свидетельствует о любви Алиеноры к изысканным блюдам, которую она разделяла с королем. Она любила сладости, обожала фрукты, инжир, финики и миндаль. Во время Великого поста 1236 года Генрих отдал распоряжение: «Поскольку после миног вся рыба кажется пресной и королю, и королеве, шериф [Глостера] должен заготовить как можно больше миног, переложить их хлебом и желе и отправить королю»⁴⁰². В 1258 году купец из Бордо поставил для Алиеноры двадцать бочонков вина⁴⁰³.

Королеву окружали знатные дамы и девицы, которыми командовала Гильельма де Аттелис. Ее называли распорядительницей покоев королевы. Жалованье Гильельмы значительно превышало заработную плату прочих служанок. Помимо этого, ей также предназначались особые выплаты. В 1258 году король назначил Гильельме ежегодную ренту в размере сорока восьми фунтов стерлингов (£35 тысяч), указав, что она «с детства служила королеве, а теперь, устав от трудов и изнуренная старостью и болезнями, не желает следовать за королевой, предпочитая тихо уединиться в аббатстве Лакок»⁴⁰⁴. В 1262 году Гильельма скончалась, и место отошло к ее дочери по имени Изабелла.

Также при королеве состояли девицы Эмма и Маргарита Биссет. В 1237 году, когда Эмма слегла больной в Вустере, король приказал найти двух лошадей, чтобы доставить девицу в Лондон, если она будет достаточно здорова для путешествия. Если нет, то следовало раздобыть повозку, чтобы перевезти ее. По-видимому, вскоре Эмма оставила службу у Алиеноры, поскольку ослепла. В 1238 году король пожаловал Эмме Биссет, «бывшей служанке королевы», одиннадцать фунтов и один шиллинг (£8 тысяч) в качестве ежегодной пожизненной ренты⁴⁰⁵. В 1242 году по просьбе Алиеноры король назначил такую же пенсию Маргарите Биссет, которая, возможно, также ушла в отставку по причине нездоровья, поскольку немного погодя умерла. Некоторые дамы исправно служили королеве вплоть до ее – и своей – старости. Если девица, состоявшая при королеве, совершала проступок, эрл-маршал имел право поколотить ее.